Возвращение к звездам: фантастика и эвология
Шрифт:
«…испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы…»
Сейчас, в 37 лет, я читал «Град обреченный» как роман о взрослении.
Общество — через родителей и школу — программирует Человека, чтобы вести с ним осмысленный диалог. Не все, конечно, доживают до конца этой стадии в Текущей Реальности, но многие доживают.
Им кажется, что они уже знают и умеют все. Они имеют ответы на все вопросы, имеют «хороший жизненный план» и вряд ли будут думать о чем-то другом. Даже верующие среди них — атеисты (потому что Господь живет в мире неразрешимых вопросов, а для них пока все вопросы разрешимы). Даже атеисты среди них — идолопоклонники, поскольку хочется во что-то верить, оправдывая свое — такое неочевидное — существование.
А дальше начинается жизнь.
Мусорщик становится Следователем, и вот он уже допрашивает своего друга, а тот кричит ему: «Жандармская морда!».
«…Ты не был болваном. Ты был хуже. Ты был оболваненный, С тобой ведь по- человечески разговаривать было нельзя».
Еще один оборот делает жизнь, и Редактор городской газеты таскает передачи в тюрьму, а их однокашник по «коллегии» мусорщиков захватывает власть в Городе, расставляя повсюду виселицы, стреляя и убивая — «по делу», «на всякий случай», «по ошибке». И кажется, что теперь-то настал полный конец, что вынести этого нельзя, невозможно.
«Ты взрослеешь, Андрей. Медленно, но взрослеешь».
Воронин сильно меняется между второй частью и третьей. Идеалы заставили его предать, но и сами не выдержали предательства. Старые апостолы не были отброшены за ненадобностью. Просто сломались. «…И нашел, что они лжецы…»
Редактор воспринимает себя взрослым. Он уже не тщится «положить свой живот на подходящий алтарь», как Кэнси. Он вообще почти не реагирует на события. Шведская шлюха Сельма (которой мусорщик Воронин некогда втолковывал азы социалистической политграмоты) с вызовом говорит ему: «По-моему, это просто трусость — удирать сейчас из города».
Андрею все равно. Ему скучно.
На этой стадии существуют — не скажешь ведь «живут» — герои повести «Второе нашествие марсиан».
Что бы ни случилось в Мире Сотворенном, для них не происходит ничего. А если и нагрянут события, хорошие ли, страшные ли, обыватели неназванного Города встретят их детским вопросом. Да, тем самым. «Что же теперь с нами будет?»
Аполлон навсегда обиделся на свои юношеские идеалы. Как многие в Мире Сотворенном. Есть такое детское свойство — обижаться навсегда. Когда-то было принято ругать несчастного Аполлона и подобных ему людей. Ругали в целом с позиции Воронина времен работы мусорщиком. За трусость, вялость, слабость, за измену человечеству перед лицом марсианской агрессии.
А мне кажется, что его можно только жалеть. Ведь ему придется умирать обиженным ребенком.
Новый поворот, и вот исполняется заветная мечта интеллигента: Воронин становится частью Власти. Да не какой-нибудь, а очень даже «хорошей». Диктатура посредственности над кретинами? Конечно, но, как правило, имеет место диктатура кретинов над посредственностями. В искусстве руководства Гейгер преуспел значительно больше среднестатистического президента. Не фашист, не убийца, не идиот… и действительно работает во благо большинства, как это ни странно.
Высокие материи, однако, окончательно развенчаны Ворониным. Теперь бывший комсомолец с восторгом играет в новую игру. «Он вдруг как-то очень явственно осознал, что вот он — советник, ответственный работник личной канцелярии президента, уважаемый человек, что у него есть жена, красивая женщина, и дом — богатый, полная чаша <…> Он был взрослым человеком <…> Не хватало только детей — все остальное у него было как у настоящих взрослых…»
И все-таки он бросает и пост, и Сельму, и Амалию, и всю обеспеченную жизнь ради экспедиции на север. Обреченной экспедиции.
«Взрослый», он пытается объяснить себе, почему и опять обманывает себя. Теперь с другой стороны. Раньше ему чудилось, что он с Сельмой спит «ради блага народа», сейчас ему чудится, что на верную смерть он идет ради власти. Кацман сказал бы: «Это вряд ли…»
И снова виток накручивается на виток, гибнут люди, кварталы сменяются кварталами, в фантасмагорическом мире оживающих статуй, Хрустального Дворца, говорящих волков, скелетов в забаррикадированных квартирах Андрей продолжает идти вперед. К концу мира.
«Почему мы полетели? Луна была там, а мы здесь. Только поэтому».
«Жил однажды на свете один принц, который верил во все, кроме трех вещей, в которые он не верил. Он не верил в Принцесс, не верил в Острова и не верил в Бога. Отец принца, король, сказал ему, что таких вещей на свете не существует. <…>
Но вот однажды принц сбежал из дворца и оказался в другой стране. И в этой стране он с любого места на побережье мог видеть острова, а на этих островах странные, вызывающие волнение в крови, существа, называть которые у него не хватило духу. В то время как он был занят поисками лодки, к нему подошел человек в вечернем наряде.
— Это настоящие острова? — спросил его юный принц.
— Разумеется, это настоящие острова, — ответил ему человек в вечернем платье.
— А эти странные волнующие существа?
— Это самые настоящие, самые подлинные принцессы.
— Тогда, Бог тоже должен существовать! — воскликнул принц.
— Я и есть Бог, — ответил ему человек в вечернем наряде и поклонился.
Юный принц из всех сил поспешил к себе домой.
— Итак, ты вернулся, — приветствовал его король-отец.
— И я видел острова, видел принцесс, и я видел Бога, — заметил ему принц с упреком.
Король отвечал непреклонно: — На самом деле не существует ни островов, ни принцесс, ни Бога.
— Но я видел их!
— Скажи мне, во что был одет Бог?
— Он был в вечернем наряде.
— Были ли закатаны рукава его пиджака?
Принц вспомнил, что рукава были закатаны. Король улыбнулся.
— Это обычная одежда мага, тебя обманули.
Тогда принц вернулся в другую страну, пошел на тот же берег и снова встретил человека в вечернем наряде.
— Король, мой отец, рассказал мне, кто Вы такой, — заявил ему принц с возмущением. — Прошлый раз Вы обманули меня, но на этот раз это не пройдет. Теперь я знаю, что это ненастоящие острова и ненастоящие принцессы, а Вы сами — всего лишь маг.
Человек на берегу улыбнулся в ответ.
— Ты сам обманут, мальчик мой. В королевстве твоего отца множество островов и принцесс. Но отец подчинил тебя чарам, и ты не можешь увидеть их.
В раздумье принц вернулся к себе домой. Увидев отца, он взглянул ему прямо в глаза.