Возвращение в Арканар
Шрифт:
– Слушайте, Руди, – подал голос Тафнат, – а что с девушкой? Кира Рыжая, не так ли?
Антон промолчал.– Молчите… Я и так скажу. Пытались вести себя с ней, как с товарищем? Понимаете, Руди, феодальное общество – это такая пирамида, на каждом кирпичике которой написано всего два правила: "Угнетать слабых" – "Угнетаться сильными". Или – или. Третьего не дано. Вы не угнетали её, конечно? И жизнь ей пытались облегчить, наверное? "Облегчающий жизнь" – на арканарском – "Слуга". Ну и last, but not least. В обществах с разными моральными нормами за одними и теми же поступками могут скрываться совершенно разные мотивы. Вы скажете, что девушка была вам другом. Традиционное общество выразится иначе. Вопрос, кем себя считает девушка?
Антон попытался расслабиться и глубоко вздохнул. Два, три раза… Желание убить было почти осязаемым. Каждое слово попутчика жгло, как клеймо…– Кстати, Руди, а заметили ли вы, что на нашей доброй планете стало слишком много ручной работы? Та же проклятая сельдь.
– Ну, Джереми, это-то просто. Зачем изобретать сложные устройства, если можно поставить устройство простое, а к нему – надрессированного арканарца. "Это работа для арканарца", – как сообщил мне вчера сопляк-практикант. Святой Мика, я собирался становиться пилотом, но на практике оказался на китовой ферме. Разделка туш – работа не для слабонервных и брезгливых. И ничего – работали. И хорошо работали. По вечерам напропалую ухаживали за девчонками. Было даже такое место "ловерс дайм".
– Что ж, теперь это – "работа для арканарцев". Несомненный плюс – высвободилась масса средств и умных голов – на пользу человечеству.
– Как объяснила мне парочка очень симпатичных нуль-физиков, одной из причин прорыва в нуль-физике стала широкая доступность ульмотронов.
– А на У-конвейерах теперь – одни арканарцы. Знаете, Руди, Земля ведь начинает зависеть от них. Кстати, вы заметили, что обе стороны не в восторге друг от друга? Мы их считаем варварами, они нас – бездельниками и развратниками. Ладно, спите, Руди. Попробую ещё одну испечь.
Когда Антон проснулся, Тафната уже не было. Лишь записка с номером видеофона, приколотая к покрытию дороги бриллиантовой брошью с вензелем кайсанского царствующего дома. Это было утром. А тем же вечером Антон наткнулся на объявление. "В службу Галактической Безопасности требуется работник по контролю за архивом. Без ограничения индекса".– Здравствуйте, Антон Константинович. Наслышан о вас, наслышан. Сидоров. Михаил Альбертович.
Они были ровесниками. Может быть и встречались – биолог и пилот, когда Антон гонял транспортники на Владиславу. Любопытно, чем же он ухитрился так досадить душке Горбовскому, что тот собственноручно списал его с ЕН-17? Потом была робинзонада на Пандоре, как раз, когда Антон проходил подготовку в Институте. Никто не знает, что Сидоров пережил там, в диких джунглях за те два года. Во всяком случае, будучи спасенным экспедицией всё того же Горбовского, он вернулся на Землю, где немедленно поступил в СГБ. На этом любая открытая информация о нём заканчивалась.– Да, Антон Константинович, архивариус нам необходим. Архив СГБ – трёхсотлетней выдержки авгиевы конюшни. Работа не тяжёлая, но нудная. Стажёр у меня там сидит, кибернетист, полгода уже умоляет, бедняга, сменить его.
С вашим делом я ознакомился. Простите, но я считаю, что в провале вашем виноват только Симонов, Александр Васильевич. Исключительно! Простите ещё раз, но это вопиюще. Агент находится на краю срыва, что, кстати, видно невооружённым взглядом – и никому нет дела! Я бы, Антон Константинович, отозвал такого агента на следующий день, после того, как он без служебной необходимости завёл себе любовницу из местных. Впрочем, к делу это не относится. Так вот. Работник в архив нам нужен. Но взять вас я не могу. Фамилия известная, крылатая. Понимаете ли, реноме у СГБ и так поганое. Ещё и Румату мы не потянем. Видите ли… У того же… как его …а! гитариста Руди и то больше шансов, чем у вас. Вы меня поняли? Антон понял. Ровно в 07:00 следующего утра Руди вешал свою гитару на стенку архива СГБ. * * * Генералу Святого Ордена От Наместника Ордена в Арканарской области Боевого Епископа Раба Божьего Рэбы Во имя Господа! Спешу довести до сведения Вашего Высокопреосвященства, что за сей год премного изучили мы нравы и обычаи варваров, Землю населяющих. Прежде всего, люди, с которыми мы здесь говорили, лучше всех, с открытых нами до сих пор. И мне кажется, что среди язычников нет ни одного народа, обладающего преимуществом перед ними. Это люди очень приятные в общении, в большинстве своём добрые и бесхитростные, люди удивительной чести, которые ценят её больше всего на свете. Все умеют читать и писать, что послужит большим подспорьем в деле распространения Слова Божия и ускорит заучивание молитв. Имеют только одну жену. Чистоплотны сверх меры, совершают омовение даже по нескольку раз в день, на что следует обратить внимание братьев наших, дабы следовали они обычаю сему неукоснительно. И никогда я не встречал людей, настолько четных и не склонных к воровству. Они не поклоняются идолам в образе животных. Многие из них верят в людей из глубокой древности, которые, насколько удалось понять, жили как философы. Больше всего меня в этой стране удивляет, как спокойно относятся здесь к величайшим и омерзительнейшим из грехов. Причина в том, что прошлые поколения привыкли жить в них, а настоящие берут с прошлых пример. Многие живут с женщинами во грехе. Детей по рождении у родителей отбирают и отдают в обучение. Смыслом жизни почитают работу. Если не работают – мучаются. Узрев, с какой лёгкостью можно вырастить плоды истинной веры в душах в этих землях, не будет неуместным написать во все главные монастыри Ордена, дабы очистить нашу совесть и озадачить их разум, поскольку с помощью их многочисленных достоинств и знаний можно было бы излечить столько зла, обратив множество верующих в веру Господа Истинного. Похоже этой зимой мы будем заняты составлением грамоты о том, что связано с верой – на земных языках, настолько сжатой, чтобы иметь возможность опубликовать её, дабы наша святая вера распространилась во многих местах, раз уж мы не можем быть повсюду. На сём заканчиваю, молясь о том, чтоб Господь наш позволил нам почувствовать в наших душах свою святейшую волю, чтоб мы в совершенстве её исполнили. Именем его, Раб Божий Рэба Глава 3 Комкон-2 Те, кто слаб, живут из запоя в запой, Кричат: "Нам не дали петь!", Кричат: "Попробуй тут спой!" Мы идем, мы сильны и бодры… Замерзшие пальцы ломают спички, От которых зажгутся костры. Виктор Цой 11 ноября 33 года Новый этап начинался с двери без таблички. За дверью имел обретаться угрюмого вида юноша, сосредоточенно разглядывающий терминал БВИ. На экране, вращаясь, падали причудливые четырёхугольники. Услышав стук двери, юноша торопливо прикрыл монитор документом с шапкой "Только для членов Всемирного Совета". "Графическое кодирование секретной информации", – догадался Антон. Лицо юноши показалось ему смутно знакомым.– Петя!
– Ру..
– Руди, меня зовут Руди. А мне говорили, будет стажёр.
– Я – стажёр.
– Подожди… Ты ж уже был стажёром! Тогда, на Базе.
– Был. И тогда, и теперь, и через десять лет… Надоело оно мне, Руди. И архив этот осточертел. Хорошо, что ты здесь – сдам эту пыльную свалку – и ноги моей тут больше не будет.
– Стоп! А ну рассказывай!
…Зал застыл. Ещё звенел в ушах сорванный отчаянием крик с экрана: "Помощь посылайте, чёрт побери! Здесь человек умирает!!!". И суровый голос с другого монитора: "Не сметь! Эксперимент!". Глаза дона Кондора были страшны, может страшнее, чем происходившее сейчас в славном городе Арканаре, на улице Котельщиков, 8. И никто из находившихся в зале, не подозревал, что ничего от них, в сущности не зависит. Потому как аварийная команда вылетела ещё несколько минут назад – по команде с Земли. …Планета содрогнулась, когда обычная новостная трансляция сменилась кромешным ужасом. Землянин, посланный, чтобы служить и защищать – полуголый дикарь, залитый кровью – своей и чужой. Мечутся в сумасшедшей пляске клинки, жутко сверкают в свете факелов глаза и оскаленные зубы. И обошедший весь мир кадр: медленно-медленно оседает человек в чёрном, безуспешно пытаясь зажать ладонью дыру в груди, и хрипит "Мама!". Что означает это слово в Арканарском, населению сообщать не стали. По цензурным соображениям. Всемирный Совет встал на дыбы. Потом потребовал объяснений. Директор-основатель Института Экспериментальной Истории Эмиль Фенериги объяснения давать отказался и немедленно подал в отставку. Объясняться пришлось спешно отозванному из Соана Александру Васильевичу Симонову. Пятнадцатилетний опыт феодальной интриги оказался бессилен перед двумя сотнями разъярённых врачей и учителей, с ужасом разбиравших материалы Института. Потом шок сменился чувством огромного стыда. Двадцать лет на глазах у землян погибали люди. Умирали от голода, от болезней… Люди, рождённые равными, ничем не отличавшиеся от землян. Которых можно и нужно было спасти. Антон только диву давался: можно было подумать, дети какой-то другой планеты уже второе поколение играли в Арату Красивого и Сатарину Беспощадного. Вот уж воистину, лучше раз увидеть, чем сто – прочитать. Все программы Института были свёрнуты, разворачивался "Рог Изобилия" – огромная спасательная операция КОМКОНа под прямым контролем Совета. …Первое время арканарцев привозили безо всякой системы – лечили, давали возможность учиться и работать. Некоторое отрезвление наступило после Мятежа. И вот тут-то на сцене появились официальные власти Арканара. …В общем-то выступление дона Рэбы в тот день должно было стать чистейшей формальностью. Совет благодарит епископа Арканарского за мужество и находчивость при "стихийных выступлениях", епископ выступает с ответной речью. Четверть часа на всё, затем Совет переходит к более серьёзным вопросам. Например, пересмотру всей арканарской стратегии Ямакавы и избранию нового председателя. Присутствовало довольно много историков и этнографов. Для них это было весьма любопытным экспериментом: дикарь во Всемирном Совете. А дикаря-то не было. На трибуну поднялся нестарый ещё человек в костюме по последней земной моде – неброском, но подобранном с большим вкусом. Безукоризненно выбритый, красиво седовласый. И речь его сразу пошла в неожиданном направлении. Он говорил о трагическом недоразумении между народами двух планет. О средневековой дикости. О том, что и землян и Святой Орден привела в Арканар общая цель: учить и защищать. О том, что понять – не всегда значит упростить. Выступление шло в прямой трансляции, и Антон до сих пор помнил удивлённый возглас одного из историков: "И про этого человека нам рассказывали столько мерзостей?!". "Вы превосходные специалисты, – между тем говорил дон Рэба, – Скажу честно – я не понимаю и тысячной доли того, что знает каждый из вас. Но я разбираюсь в людях". Засим представитель Арканара указал, что его попечением давно уже создана и действует Патриотическая школа, где учатся самые талантливые из молодых арканарцев – безотносительно к происхождению. Каковая школа с успехом могла бы отбирать и подготавливать кандидатов для обучения на Земле, а впоследствии – отчего нет – проводить это обучение непосредственно на месте. И высокочтимый отец Кин будет всецело "за", если во вверенном ему учебном заведении будут преподавать специалисты с Земли. Заканчивалась речь призывом сотрудничать плечом к плечу. На том же заседании дон Рэба был почти единогласно избран членом Всемирного Совета. Следующим вопросом совет утвердил статус Патриотической школы, одобрил проект "Рог Изобилия" и вновь избрал своим председателем профессора Ямакаву. А также отклонил одинокое предложение Алана Шинохара из Сорбонны просмотреть сцены практических занятий выпускников школы, отснятые в Весёлой башне. "Хотелось бы напомнить, что Ваш уважаемый университет также был основан, как школа Инквизиции". Теперь, пять лет спустя, был готов уже второй выпуск. На фоне таких исторических событий никто не обратил внимания на списание с Базы стажёра Ангелова за "безответственное проникновение в систему всепланетного вещания, повлекшее за собой утечку закрытой информации, чреватую массовым этическим шоком". И уж совсем незамеченным остался чей-то ответ на вопрос относительно судьбы бывшего наблюдателя : "Мы не дадим ему стать героем". Всё это и многое другое изнывающий от скуки всё-ещё-стажёр нашёл в БВИ – в ходе пресловутого "безответственного проникновения". Собственно, это проникновение да загадочные четырёхугольники – вот и всё, чем он занимался в архиве. Как, впрочем, и в предыдущих трёх местах, как только осознал, что стажа ему не подпишут – никто и никогда. Архив СГБ был обширен. Помимо документации Службы, поступали сюда и ежедневные сводки Аварийной службы. Впрочем, активно использовалась только небольшая часть подвалов. Дальше начинались километры пыльного кристаллохранилища, плавно переходящего в стеллажи пожелтевшей бумаги – там хранились архивы всех спецслужб мира. Забираться ещё глубже не рекомендовалось. Именно здесь держали оборону последние из офицеров мятежного генерала Зун Паданы, некогда захвативших здание Службы Безопасности ООН. Семьдесят лет прошло с того лихого времени, но и по сей день попадались тут мины-растяжки и невзорвавшиеся снаряды. Говорили, что до сих пор бродит в этих подземельях легендарный полковник Мартинес – в лохмотьях камуфляжки, со спутанной седой бородой, и вычищенным до блеска АК-147. День начинался всегда одинаково: приходил контейнер со свежими кристаллами. За пару часов Руди с Петей раскладывали их по свободным гнездам. Собственно, на этом работа в архиве заканчивалась. Как-то Антон поинтересовался, почему этим не может заниматься кибер. Петя сделал страшные глаза и оглушительно зашептал:– Ш-ш-ш! Не можно! Устав СГБ!
После чего, как всегда, погрузился в загадочные четырёхугольники. Антон сел писать: "Здравствуй, малыш Очень скучаю по тебе. Как ты там?.." Дальше не шло – хоть сдохни. До спазма. Уже две недели. Да и о чём? Последнее письмо Киры было коротким: "Понимаю, что огорчишься, но больше отвечать тебе не смогу. Понимаешь, Яну очень неприятно, что его жена перед Богом (тут у благородного дона Руматы вырвался ядовитый смешок) переписывается с посторонним мужчиной. Тяжело говорить об этом, но больше мне писать не надо. Твои письма будут автоматически пересылаться обратно". Прочитав эти строчки, Руди долго сидел в сумрачном молчании. Потом повернулся к Пете и странным голосом попросил выяснить, при каких обстоятельствах, он, Руди, со своей чёртовой дюжиной в индексе может отправиться на Ружену. Петя приморозил очередной падающий четырёхугольник, поколдовал с минуту над терминалом и извлёк на экран "Кодекс индексов". Который сам Антон безуспешно разыскивал уже пять лет.– Та-ак… "Ради спасения жизни"… не убедишь… "Решением Всемирного Совета"… безнадёжно… "Особо ценный/незаменимый специалист". Гм? Попробовать?
Он попробовал. Забросил все дела. Пытался читать оставшийся от Киры том "Основ молекулярной биологии". Мало что понял, и ещё меньше запомнил. Сейчас мучительно продирался сквозь "Фауну и флору планеты Ружена". Получалось плохо. Склонностью к естественным наукам Антон не страдал никогда. Что, кстати, ещё в школе отметила комиссия по распределению. Все эти копошащиеся гады вызывали чувство какого-то атавистического омерзения. Да и биологический жаргон понимал с пятого на десятое. Чего стоило хотя бы такое: "эцидии без перидиев". Что? Без чего? И почему должны быть с? Всего несколько строчек, и он проваливался из осточертевшего подвала в зелёный мир Ружены. Летали радужные рэмбы, колыхались высокие голубоватые травы, а навстречу ему шла Кира. Щёлкнуло окошко рассылки.Поделиться с друзьями: