Чтение онлайн

– Харлфундур. Тебе того не понять, сынок, - Рьйолло, казалось, не замечал упрямой язвительности молодого человека. Отчасти потому, что Берон делился с ним пищей из раза в раз, а отчасти потому, что старый боргвин понимал эту юношескую крестьянскую прямоту и привычку делить весь окружающий мир лишь на черное и белое.
– Это тебе кажется, что все лучшее - то, что имеешь, а мир кончается там, где ты перестаешь его видеть. А ведь мир - он огромен. Мировая Чаша кажется бескрайней, а я тебе скажу, что и за ее краями, говорят, есть земли. Далекие и богатые. Когда ты вырастешь, ты поймешь, как мало ты знаешь... а может и нет.

Берон и остальные некоторое время смотрели на пламя костра, обдумывая что-то, что пробудилось в уме каждого из них после слов старого Рьйолло.

– Что ж... Расскажи нам, Нахрап, про свою крепость, - процедил молчаливый парень с прямыми черными волосами, которые закрывали лоб, - расскажи про эти страшные места, в которые мы завтра войдем. Охота знать, к чему стоит быть готовым.

Старику явно польстило воздействие его слов на умы сослуживцев и то, что он вдруг стал центром их внимания. Знанием о местах, в которые держала путь небольшая армия в две сотни бойцов, не мог похвастаться, пожалуй, никто, если не считать слухов, что бродили в головах участников похода, и постепенно ком этих домыслов разрастался все больше и больше, питаясь страхом перед неизвестностью и способностью человека выдумывать все новые и новые подробности, каждая следующая из которых ужасала сильнее предыдущей. Рьйолло, не торопясь, выбил трубку, снял с пояса железную коробочку, которую он называл "сушилкой", открыл ее и заправил новую порцию одному ему известной курительной смеси. Прикурив от подожженной ветки, старик выпустил в голубое небо облако пахнущего свежей листвой желтоватого дыма:

– Ну, слушайте... Слушайте мрачную и невеселую историю моей жизни и падения крепости Харлфундур от пришествия на ее земли плеши - заразы, которую мы нарекли "Гаттулак Кхата", что по-вашему звучит как "плешь настигающих костей".

История Рьйолло Нахрапа - старого боргвина, возвращающегося в родные места

Ныне жизнь моя уже почти прожита, и сейчас я еду туда, где я впервые увидел этот свет, что забрезжил для меня восемь с немногим десятилетий назад. Мать моя была ткачихой, а отец - каменщиком. После брата и двух сестер я был четвертым и самым младшим ребенком в семье. Сколько помню свое детство, было оно безоблачным и никакой плеши вокруг не простиралось. Места были дикими: густые леса на склонах соседних гор, река, бурлящая далеко внизу и несущая свои воды в реку-мать Ниир-Саору. Да... Не было никакой плеши. Плешь пришла потом. А был лишь шум реки, крики птиц и вздохи вулкана, в склоне которого и была вырыта предками наша крепость-нора Харлфундур, что в переводе на ваш щебечущий язык будет "Вонючая Гора". Не стоит смеяться, ибо добыча серы и селитры есть процессы, не услаждающие ноздри запахами лаванды или мяты. Это трудная и неприятная работа, которая, однако же, дает немалое могущество и процветание государству. Своим государством мы считали только Харлфундур, а не ваш людской Ингиэльм, самонадеянно заключивший Вонючую Гору и все окрестные хребты в свои границы.

Я вырос и стал резчиком по камню, что, однако, не освобождало меня от работ по добыче серы. Да, серу и селитру добывали все: таково было бремя жизни в Халфундуре. Заправлял всем наш рдум Этур Одно-Ухо. Это был старый боргвин, сторонник доктрины предков, которая обязывала каждого жителя участвовать в работах по изготовлению пороха помимо своей основной профессии. Тогда мы тайно продавали порох нескольким торговым гильдиям и нескольким другим боргвинским крепостям. Всем нужен был порох, но не все могли производить его в достаточном количестве. Доктрина же предков предписывала производить пороха столько, чтобы в самой крепости его находилось больше, чем у каждого из покупателей. Многим такой род занятий был не по душе: проводить половину дня в смрадной селитрянице или в вонючем серном карьере. Но и жаловаться было не на что: в самой крепости не воняло, было место для мытья, да и богател Харлфундур день ото дня.

Главным потребителем нашего пороха были торговые гильдии. А вот землевладельцы и знать Ингиэльма относились к этой статье наших доходов резко отрицательно. Сколько ультиматумов было нам выставлено, сколько торговых связей было пресечено! Нас даже осаждали несколько раз! То были армии свободные и над ними не развивался флаг какого-либо государства Мировой Чаши, но мы понимали, что к чему и кто натравливал на нас этих голодных, охочих до золота головорезов. Я лично дважды участвовал в прорыве окружения, сражаясь в рядах Харлфундурского ополчения. Как бежали они от нас, как катились по склонам Вонючей горы! Ах да, что-то я отвлекся...

В общем, детство, отрочество и юность мои прошли безоблачно, и даже те вооруженные столкновения, которые я описал только что, были, скорее, поводом погеройствовать и проявить характер, нежели серьезным испытанием.

Беды начались позже. Одна из торговых гильдий, название которой я уже и не упомню - с красным петухом на эмблеме - стала присылать к нам караваны с благовониями. И этот род товара возымел среди харлфундурцев весьма значительную популярность. Жители крепости готовы были продать последнее исподнее за понюшку благоуханных масел, которые потекли в Харлфундур от купцов. Представителем гильдии был, как ни странно, боргвин. Из тех, что покидают крепости, селятся в людских городах и бреют бороды. Даже имя у него было из людских: Винир. Не прошло и года, как этот гильдейский боргвин стал божеством для изголодавшихся по приятным запахам моих сограждан. Да что и говорить: я и сам с нетерпением ждал караванов телег с красным петухом на бортах. Спустя некоторое время я узнал, что Винир стал почетным гражданином Харлфундура, а с ним в крепость пришли люди Ингиэльма и прочие гильдейские прихвостни. Силами харлфундурцев в крепости был выдолблен внушительный зал, в котором постепенно образовалась фабрика по производству благовоний.

Потом Этур Одно-Ухо умер. Я тогда уже был женат и тетешкал двух сыновей-близнецов. Кльяра... Моя мудрая и многострадальная жена... Я до сих пор помню твои глаза цвета начищенной меди! Так о чем я... Ах да: помер Этур Одно-Ухо, да войдет он в Чертоги Света. К тому времени население Харлфундура разделилось на две неравные части: на тех немногих, кто работал на красного петуха, и на тех, кто по-прежнему ковырялся в серных карьерах, угольных печах и селитряницах. Вторых было большинство, и они обменивали порох на благовония, как это было ни удивительно. Это потом я узнал, что гильдия с красным петухом на эмблеме прослыла одним из самых могущественных торгашей... чем бы ты думал, сынок? Порохом! Нашим порохом! Конечно же, коль скоро мы продавали порох красному петуху за духи, и сами же эти духи для него производили, крепость беднела. Приходила в упадок. О! Харлфундур превратился в настоящий зверинец! Сюда красный петух свозил разных вонючих зверей, ароматную древесину. Наши жилища превратились в склады, а залы - в общежития. Леса на склонах были выжжены и на их месте появились террасы с розами и другими благоуханными растениями. Воздух же в помещениях, где мы обитали, стал смесью вони мускусных животных, серы, отхожих мест и селитряниц. Бани закрылись: теперь там были лаборатории алхимиков! Но забери меня тьма, популярность Винира-боргвина только росла. Это был умный парень, скажу я тебе. Да, он и его люди ходили в золоте, а мы - в тряпье, но время от времени среди нас, работяг, гнущих на него спины, вдруг находился успешный боргвин, который неожиданно богател и чьи дела начинали идти в гору. И вот еще вчерашний золотарь становился вдруг большим человеком и надевал камзол с красным петухом. Остальные, видя такой успех, вмиг воодушевлялись и приходили в уверенность, что пройдет день-другой и благая Винирова звезда озарит и их путь. Кроме того, Винир привозил с караванами артистов, и те показывали уморительные комедии о днях минувших, в которых Этур Одно-Ухо выглядел дурак дураком или жестоким тираном. И нам нравилось! Боргвины любят хорошенько повеселиться!

Но Винир торопился. Да, прошло много лет и уже выросло поколение безумных юнцов, мечтающих однажды ходить в золоте, но были среди нас и те, кто помнил давние времена и все больше и больше находил их справедливыми. Был таким и я.

Вместо Румбла всем стал заправлять некий Совет Мастеров, куда входили управляющие производствами. Мы взывали к этому совету, требовали возобновить торговлю с другими крепостями и гильдиями, выдвигали своих представителей, но все наши мольбы застывали в форме бумаг. В ответ Совет издавал лишь новые запретительные законы. Постепенно в крепость стала заселяться гильдейская солдатня, якобы для охраны караванов... Солдатня, так похожая на ту, что оцепляла некогда Харлфундур своими жалкими осадами. Теперь же мы кормили этих ребят, а они нас крепко бивали за нарушение новых непонятных законов.

Не удивительно, что рано или поздно настал момент, когда мы восстали и выгнали красного петуха из своего дома! Для тебя это, небось, звучит просто: "Выгнали"... Нет. То была бойня, длившаяся месяц! А после еще несколько лет мы налаживали все, что заполучили обратно, собачились друг с другом, выясняли отношения и воевали с красным петухом, который стал для нас внешним врагом. А началось все с того, что мы явились на Совет Мастеров и пересажали в клетки всех, кто там заседал, включая Винира-боргвина. Потом была ужасающая кровавая бойня с вооруженными силами красного петуха. Да-да! С той самой солдатней. Нам помогла наша привычка к темноте, и если бы не она, мы бы не сдюжили. Да... тогда я потерял много друзей. Удивительно, но многие из коренных харлфундурцев встали на защиту проклятых парфюмеров! Представь себе!

Но все кончилось. Крепость снова была нашей. Всех, кто был заключен в клетках, мы казнили, сбросив в жерло Вонючей горы, остальные были изгнаны. Как оказалось, это было лишь началом наших мытарств. Думаете, все сразу встало на свои места? Как бы не так! Молодежь не знала прежних времен... Юные харлфундурцы были уверены, что пришла их очередь заседать в Совете Мастеров и ходить в золоте. Они не хотели делать порох. Да и многие из представителей старой крепости возжелали торговать благовониями, не марая рук в селитряницах. И снова была грызня и кровь. Боргвины новой крепости стали покидать Харлфундур в надежде найти достойную, по их мнению, жизнь в людских государствах. Наша же жизнь никак не улучшалась, ибо возобновить торговлю не удалось. Несколько раз под ворота приходили войска красного петуха и пытались вернуть себе Харлфундур силой. Крепость покинули Кльяра - моя жена и мои дети, которых к тому времени было четверо сыновей. А я не смог. Помню: мы расстались молча. И знаешь, я даже хотел, чтобы для них началась новая жизнь. Харлфундур уже никогда не станет таким, как прежде - это я понимал не хуже тех остальных из старой крепости, кто решил остаться.

А потом пришла плешь... Помню, был бой с красным петухом, много огня и взрывов, и уже спустя пару дней наши сапоги топтали их знамена, а склоны Вонючей горы были усеяны телами павших бритоглавых наемников. Белый флаг мы ждали на следующий день, но в этот раз он появился сразу... Будто подводы для сбора трупов только и ждали, пока закончится бой. Люди в монашеских одеждах собрали тела погибших. Ты удивишься, но тогда мы недосчитались и многих наших из тех, кто полег там. Спустя пару месяцев на Харлфундур обрушилась новая сила. Сила не людская и не звериная. Это были особенные существа. Плоть их была составлена из металла, древесины и механических деталей, а скреплялось все это между собой людской и боргвинской плотью: мышцами и кожею... Видели эти существа глазами людей, кричали боргвинскими голосами. Некоторые были выше деревьев, другие размером с пса или человека. Иные же не превышали величиной кошки или даже крысы! Передвигались они быстро и шумно на множестве ног. Одни изгибали длинные шеи или хвосты, составленные из позвоночников, другие имели жвала из ребер или из железа. Были там существа, сшитые из лесных зверей и птиц. Одним словом, твари те были настолько же омерзительны, насколько и опасны.