Чтение онлайн

– Как он выглядел, твой дед? Может быть, я помню его? Мне казалось, что всем заправлял боргвин по имени Винир...

– Дело в том, что дед мой, да войдет он Чертоги Света, умел войти в доверие. А для того, чтобы войти в доверие к боргвину, крайне желательно самому быть боргвином. Поэтому деду пришлось нанять подходящую кандидатуру, которая бы обладала должной притягательностью и хваткостью в дипломатии. Да... Так о чем это я? Люди... Фигурами на доске власти являются подходящие люди. В распоряжении моего деда таких людей было несколько, и кроме Винира-боргвина важной фигурой на доске была фигура Ксаара Алхимика. О! Это был гений, скажу я тебе. Он создавал благовония, варил мыло, но разум его требовал знаний куда больших. И он получал их, ибо сам состоял в Белом Ордене, как бы странно это ни звучало. Торговая гильдия - это перспектива. Перспектива приложения знаний, а потому многие сотрудничают с торгашами просто потому, что их знания оказываются нужны гильдейским дельцам, и эти дельцы являются залогом того, что труды тех, кого они нанимают, не будут пылиться на полках университетов, а будут жить. Вот почему Ксаар Алхимик оказался у моего деда. И именно благодаря ему, Ксаару, и его переписке с университетом мы знаем эту историю. Итак, Ксаар Алхимик... Он создавал парфюмерию, но душа его желала большего. И когда в Харлфундуре случилось восстание, мой дед не мог просто так оставить свою пороховую жилу на попечение самой себе. Ты знаешь, боргвин, как он осаждал ее, как пытался вернуть военной силой. После ряда поражений, свою помощь предложил Ксаар. Его мастерство в деле алхимии достигло к тому времени немалых высот. Ксаар Алхимик объездил монастыри Белого Ордена и, благодаря финансовому могуществу гильдии имел доступ ко многим знаниям ордена. Коррупция... Разложение - мы сами вырастили своих врагов, боргвин. Сами. Ксаар постиг ту сторону алхимического искусства, которая способна создавать... некоторое подобие жизни.

– Не может быть!

– Может, Нахрап, может. Ты, я вижу, уже понял, кто создал эту плешь...

– Гаттулак Кхата...
– шепотом произнес Рьйолло.

– М? Называйте ее, как хотите, а только плешь эта рукотворна. Вот так, мой добрый боргвин. Эта небольшая крепость, в которой мы сейчас находимся, была построена моим дедом. Ксаар трудился над созданием этой самой плеши прямо здесь, возможно, прямо в этих стенах. И делал он это не для помощи моему деду, а для того, чтобы его алхимическое искусство обрело плоть. Знания о создании подобия жизни запрещены, и ты теперь видишь почему. Но познав, невозможно не творить. Ксаар создал не чудовищ, а сам способ их существования. Они могут перемещаться, охотиться, создавать себе подобных без участия своего создателя. Вся их суть в том, чтобы отыскивать живых существ и, разрывая их на части, сшивать вновь в виде подобия жизни. Так они поддерживают свой вид. Мой дед попытался бежать отсюда, как только понял, что; создал этот безумный алхимик. Но... Вероятно, не смог этого сделать и теперь тело его является частью этого уродливого мирка. Собственно, как и тело Ксаара Алхимика, вероятно... Теперь ты знаешь, боргвин, как дело обстояло на самом деле. Каково тебе сейчас?

– Я не могу найти слов, достопочтенный орт, чтобы выразить свое недоумение, - медленно и растерянно промолвил Рьйолло.
– Но все же, вы - орт - оказали удивительное доверие мне, простолюдину, рассказав такую тайну. И, думается мне, сделали это неспроста.

– Неспроста, боргвин... Неспроста. Видишь ли, несмотря на то, что Стекольный Сговор был уничтожен, Священный Союз Государств Мира Дольнего не может существовать без торговли, а это значит, что гильдии по-прежнему будут иметь власть и свои интересы на просторах Мировой Чаши и вне ее. Скажу честно: для государств было сюрпризом само существование Харлфундура и сотрудничество этой крепости с гильдиями-заговорщиками. Поэтому Ингирату необходимо, чтобы Харлфундур был под контролем Священного Союза вообще и Ингиэльма, в границы которого крепость заключена, в частности. Возможно, старый боргвин, ты сочтешь это ультиматумом. Что ж, возможно так оно и есть. Но услуга за услугу, боргвин. Ты был посвящен в тайну событий, постигших твой дом, мы же хотим, чтобы ты передал наши требования Харлфундуру и убедил сдать крепость на наших условиях. Харлфундурцы будут расселены в городах Ингиэльма и других подвластных нам боргвинских крепостях. Им будут предоставлены места в лучших цехах и ремесленных объединениях государства. Никакой плеши, Нахрап, никаких больше чудовищ и сражений. Или же они смогут остаться в Харлфундуре и трудиться с нами над расчисткой этих мест от ксааровых созданий. Единственное требование, которое необходимо будет выполнить: ваш рдум должен будет подчиняться нашему прокуратору. Отказавшись же, ты будешь заключен под стражу и, пожалуй, никогда больше не увидишь дома. А я знаю: ты направлялся именно туда. Что будет дальше? Поверь мне: мы возьмем крепость, и тогда она будет уничтожена. Превратится в безжизненную нору в теле Вонючей горы. Выбирай. Что касается меня, то, как видишь, я привык все решать по-хорошему. Того же я жду и от тебя, мой дорогой боргвин.

Рьйолло опустил плечи и понурил голову. Он помнил, в каком состоянии был Харлфундур, когда он покидал крепость: горстка истощенных и напуганных упрямцев. Жив ли там вообще хоть кто-нибудь сейчас? Нужно соглашаться: это единственный способ увидеть родную нору. Рьйолло передаст послание и там будь что будет: казнят ли его земляки за предательство или крепость падет на колени перед людским государством и будет жить дальше.

– Будь по-вашему, орт командующий. Я передам послание.

Харлфундур

Путь от бывшей крепости красного петуха до Харлфундура занимал чуть больше половины дня. Рьйолло, орт Бреку и отряд сопровождения из пятидесяти рыцарей и стрелков пробирались через лес по старой заросшей молодым лесом просеке, отбиваясь от нападений обитателей плеши, пока, наконец, склон Вонючей горы не закрыл собой небосвод. Поднявшись повыше, лес редел, расступался и, в конце концов, исчезал, оставляя склоны Вонючей горы голыми и каменистыми. Прохладный воздух на этой высоте словно загустевал и приобретал серный запах. Дойдя до отесанного продолговатого камня, от которого наверх начинала вести выдолбленная в склоне дорога, оборачивающая конус горы по спирали, Рьйолло сказал: "Все. Дальше я сам. Иначе наш визит будет расценен как нападение".

Подъем вверх до самых Харлфундурских врат был утомителен для пожилого боргвина. Старик выдохся, но упрямо хромал, не останавливаясь ни на минуту. С каждым шагом дом был все ближе. В смрадной осенней тишине боргвин был единственным, кто возмущал окружающее безмолвие звуками шаркающих шагов и постукиваниями деревянным топорищем по облизанному ветром камню.

Эти ворота когда-то были прекрасны, но сейчас дерево посерело под солнцем и дождями, превратившими некогда филигранную резьбу в бесцветное месиво из трещин и древесных жил. Металлическая инкрустация по большей части была сорвана во время атак чудовищ и людских таранов, следы которых до сих пор не исчезли с поверхности досок. Петли заржавели. Рьйолло сел, прислонившись спиной к серой шершавой громадине врат, и закурил. Ветер шептал ему что-то, поглаживая камни и высохшую траву. Рьйолло смотрел на пустые склоны и вслушивался в тишину, замершую за тяжелыми воротами. Когда-то здесь кипела жизнь, наполненная делами и заботами. Ворота были всегда открыты и закрывались лишь после объявления ночи, в дневное же время всюду бегали дети; дорога, по которой прошел Рьйолло, не пустовала, и по ней в обе стороны двигались бородатые фигуры боргвинов, и каждый был занят каким-то делом. Крепость - это не нора в горе, не тяжелые ворота и не глубокие шахты. Это боргвины. Крепкое сообщество, связанное тесной дружбой, любовью и сотрудничеством. Работой, не прекращающейся изо дня в день. Работой каждого на благо всех жителей крепости в равной мере. Как давно все это ушло в небытие! Как давно Харлфундур умер! Еще до всякой плеши, до чудовищ... Последние - это лишь падальщики. Они пришли сюда, когда Харлфундур уже совершил свой последний выдох.

Рьйолло встал. "Что ж, Бьондур, давай, как в старые добрые, крутанем эти ржавые шестерни!" Он некоторое время ощупывал шершавую стену, бубня под нос какую-то мелодию. Потом взял топор и с размаху ударил основанием топорища в одну из плит облицовки. От удара та сместилась, и боргвин пыхтя и ругая свою старость, снял ее со стены. За плитой оказалась узкая вертикальная щель. Не мешкая, Рьйолло загнал топор прямо в нее. В стене что-то щелкнуло, и старик, поплевав на ладони, схватился за топорище, которое теперь торчало из стены, как рычаг. Старый, проверенный временем тайный замок. Харлфундур обзавелся таким во время гражданской войны, когда выгнал красного петуха, а с ним и добрую треть примкнувшего к поработителю населения. С тех пор харлфундурцам необходимо было отличать своих от предателей. Врата закрылись навсегда и открывались только харлфундурским именным оружием. Потерять или отдать свое оружие противнику стало считаться изгнанием из крепости. Рьйолло помнил, как лишился однажды своего меча. Это случилось уже во времена, когда плешь пришла, и поначалу Харлфундур пытался бороться с Гаттулак Кхата и ее чудовищами. В одном из сражений Рьйолло вогнал свой меч в брюхо гадине, которая схватила и почти перекусила пополам его старого товарища - Бьондура Косматого. Существо, заверещав, бросилось в лес, роняя внутренности. Бьондур умер на руках Рьйолло, но перед этим умолял того принять в дар свой топор. Боргвины верят, что предмет, с которым каждый из них не расставался всю жизнь, будет служить потом неким окошком в "тот" мир, через которое умерший будет слышать, а может даже и видеть живых. Церковь борется с такими предрассудками, но традиции предков из боргвина не выгнать. Можно вывести боргвина из крепости, но крепость из боргвина - никогда. Потом Рьйолло, конечно, нашел свой меч, но больше не пользовался им, и с тех пор ходил только с топором своего друга, общаясь с павшим товарищем через этот предмет.

Рьйолло вдохнул полную грудь воздуха и запел бойкую песню на боргвинском языке. На каждую "А" он с усилием опускал топорище, а на каждое залихватское "у" тянул вверх. Когда песня закончилась, ворота вздрогнули, чихнув пылью, словно сбросили напряжение, томившее их долгие годы. Рьйолло вынул топор, приладил плиту на место и открыл створку, огласив округу истошным визгом ржавых петель. Войдя, он вдохнул полной грудью влажный пещерный воздух. Глаза привыкали к темноте. Боргвины, как никто другой, умеют приспосабливаться к слабому освещению. На это требуется более продолжительное время, но результат во много раз превосходит человеческие возможности. Однако при полном отсутствии света даже боргвинский глаз слеп. Но у этого народца есть свой способ разогнать тьму. Нет, это не чадящие и вечно гаснущие факела, какими пользуются люди и все остальные, далекие от пещерного образа жизни, разумные существа. Нет. Боргвин всю жизнь не расстается с двумя предметами: инструментом своего труда и с пещерной фейкой. Пещерная фейка - это крылатое существо размером с ладонь, способное светиться в подземной темноте. Внешне фейка напоминает что-то среднее между маленьким прямокрылым человечком и богомолом. Вообще эти создания сосуществуют с некоторыми теплокровными жителями подземных каверн и пещер, освещая тем путь и питаясь малой толикой их добычи. Не удивительно, что боргвин для феек ничем не отличается от прочих теплокровных, поэтому они с радостью сосуществуют и с пещерными карликами. Каждый боргвин при рождении получает свою фейку и не расстается с нею до конца жизни, благо те живут сотню и более лет - намного дольше среднего представителя человеческой расы, к коим причислены и боргвины. Вынесенная из пещеры под открытое небо, фейка окукливается и остается в таком виде, пока для нее вновь не совпадут два условия: пещерная темнота и тепло живого тела.

Рьйолло называл свою фейку Фуй-фуй. Он достал из-за пазухи сверток, в котором хранил до поры свою питомицу, и на ладонь ему легла похожая на большое семечко блестящая куколка. Рьйолло согрел ее дыханием, и куколка треснула. Показались мятые крылья, длинные стройные зеленоватые лапки. Пока воспрянувшая Фуй-фуй расправляла крылышки, старик покрошил на ладонь хлеба. Набив животик, фейка стала источать слабое зеленоватое свечение, при котором лишь боргвины и прочие существа, что обитают в пещерах, могут спокойно созерцать красоты подземного мира.

Рьйолло увидел длинный коридор, уходящий вглубь вулкана. Вдоль себя коридор был разделен колоннадой. Да, некогда здесь во множестве прогуливались жители Харлфундура, гремели телеги, а сотни голосов эхом отскакивали от стен, многократно преумножаясь. Теперь же здесь поселилась лишь тишина и летучие мыши. Старик брел вдоль стен, осматривая древние барельефы, изображающие тружеников Харлфундура, руками которых эта крепость была основана и развивалась в бурном течении столетий. Его шаркающие шаги эхом разбегались и исчезали во тьме. Рьйолло углублялся в тело горы все дальше и дальше, минуя по памяти ловушки и западни, расставленные под облицовкой стен и покрытием пола. От главной магистрали отходили коридоры поменьше: к пещерным полям, в жилые комнаты, в мастерские, на склады... Отовсюду смотрела на него лишь жирная черная тьма, да доносилась скучная тишь.

"Кто ты?" - послышался сиплый голос за спиной. Рьйолло обернулся и увидел несколько тощих сгорбленных фигур, жмурящихся от фейкиного света и наставивших на старого боргвина копья. "Рьйолло. Рьйолло Нахрап," - ответил старик.
– "Было время, я жил под этими сводами". Копья опустились. Это были боргвины. Изможденные, ослабшие, потерявшие цивилизованный вид. Бороды их свалялись в колтуны, мышцы иссохли, радужки глаз побелели от постоянного пребывания в темноте, а одежда превратилась в лохмотья. "Но..." - сказал один из них.
– "Ты один! Где остальные?". Рьйолло понимал: они ждали и готовились к двум возможным событиям, одним из которых было очередное нападение на Харлфундур, а другим - экспедиция с целью заселения крепости. Рьйолло открыл ворота ключом... Кто же он, если не поселенец? Но почему он один?