Чтение онлайн

Он ни о чём не просил, но Трисмегист кивнул:

– Идёмте, я отвезу вас в Серый Лабиринт.

Помявшись, Тапани попросил:

– Лучше не в сам Лабиринт. Оставьте меня где-то за две улицы до него.

– Хорошо, но с вас ответы на мои вопросы, - спокойно сказал эльф. – Коннор, Хельми, идём. – И усмехнулся. – Будете нашими телохранителями.

Предупреждённый юный дракон кивнул.

За руль сел Коннор. Но окошечко в салон было открыто, а слышимость хорошая.

Когда выехали с кукурузного поля на ровную дорогу, Трисмегист и начал допрос.

– Тапани, вы знаете, что значит ваше имя?

Была бы возможность, ребята переглянулись бы. А это-то зачем?

Но оборотень после небольшой паузы чуть приподнял уголок губ в намёке на усмешку и ответил:

– Знаю.

– Кем вы были в личном клане до войны?

– Хозяином места.

У Коннора едва не вырвалось: «Что-о?!»

Судя по Хельми, который заёрзал на сиденье, вроде как пытаясь сесть более удобно, юный дракон тоже испытал огромное изумление.

– Абакар взял с вас клятву на верность ему?

– Он берёт такие клятвы со всех. – Поскольку Трисмегист замешкался с новым вопросом, Тапани уточнил: - Личные клятвы.

Мало зная о порядках в местечковых кланах города, Коннор с трудом удержался от вопроса: почему Тапани уточнил, что клятвы личные?

– То есть ваша клятва касается только вас?

– Да, - безразлично подтвердил тот.

– И что вы теперь будете делать в Сером Лабиринте? – настойчиво спросил эльф. – Если Абакар ослабеет? Если умрёт его правнук… как его… Вейлин? А он умрёт безо всяких «если бы да кабы». Займёте его место?

– Что вы… - грустно усмехнулся оборотень. – Его клан громаден. Даже если он и его правнук умрут, мне не быть на вершине власти, хотя это моя земля, которая питает мои силы. Но я одиночка. Семьи у меня нет… Абакар пощадил меня, зная, кто я. Клятвы достаточно, чтобы меня не трогать и не видеть во мне… конкурента. В семьях второго и третьего круга его клана найдутся другие сильные оборотни, которые сумеют продолжить… его следование к поставленной цели. Я же останусь рядовым в его клане. Мне так легче хоть что-то исправлять на своей бывшей земле.

«Если у него нет семьи, то кого же он пытается пристроить к нам?» - поразился мальчишка-некромант.

«А ты уверен, что он пытается именно пристроить?» - откликнулся Хельми.

«Да… Для уверенности слишком мало информации», - вздохнул Коннор.

Далее они помалкивали, вслушиваясь уже не в допрос, а просто беседу двух взрослых существ, один из которых, ведомый вопросами другого, рассказывал о своей одинокой жизни в Сером Лабиринте.

А под конец странной поездки, когда пассажиры вышли из машины, Коннор, тоже вставший рядом с ними, не удержался и спросил:

– Тапани, как вам понравилось в нашей деревне?

Неожиданностью было увидеть на жёстких губах оборотня мягкую улыбку.

– Я как будто окунулся в настоящее детство…

Оставив оборотня там, где он пожелал, молчали – ехали по городу, молчали – проезжая пригород. А потом Коннор полюбопытствовал:

– А что значит имя Тапани, уважаемый Трисмегист? Почему вас заинтересовал этот оборотень, причём, насколько я понял, вы заинтересовались им из-за его имени?

– Вряд ли другие оборотни Серого Лабиринта знают значение этого имени – на радость самому Тапани, - тяжело произнёс эльф, глядя в окно на проносящиеся пейзажи, знакомые до последнего деревца. – Знали бы, может, не оставили его при Абакаре, даже взяв с него клятву верности. Значение его имени – Корона. Такие имена редко дают оборотням. Чаще – только тем, кто родился не только в сильном, но и в древнем клане. Если бы Абакар знал, смотреть на Тапани ему было бы… как минимум, страшновато. А так… Для Абакара он всего лишь наёмник, давший клятву верности.

Он снова замолчал, выглядя так, будто похудел за пару минут. И только через несколько минут братья поняли его, когда он негромко сказал:

– Не хотел бы я так жить. Побеждённым среди победителей. Смирившимся. Быть тем, взгляд на которого заставляет Абакара торжествующе ухмыляться…

Кажется, Трисмегист слишком ярко представил себе судьбу Тапани. А может, даже проникся ею.

Они вернулись в Тёплую Нору к полднику. Трисмегист сразу же скрылся в своём доме, благо там его поджидал приехавший после занятий Понцерус. Братья же сразу прошли в столовую, где первым делом отыскали стол компашки Ирмы. Все пятеро – то есть без Вади, которого сразу увезли к учебку, к Бернару, сидели за столом и вяло жевали ватрушки, запивая их тёплым молоком. Колин и Мирт сидели за столом братства и озадаченно смотрели на них, а Мика, не обращая ни на кого внимания, увлечённо читал учебник по математике. Завтра – прима. Надо успеть выполнить домашнее задание.

Присев к столу и подвинув тарелку с ватрушками к себе, Коннор спросил:

– Что ещё случилось? Почему вы так смотрите на них?

– Мирт считает, что надо предупредить учителей, чтобы завтра их не спрашивали. Ну, домашнее задание, - сказал Колин. – А мне кажется, надо помочь им его выполнить – и тогда никого ни о чём не надо будет предупреждать.

– Если честно, - вздохнул мальчишка-эльф, - я бы вообще не пускал малолетних бандитов в школу. Хотя бы завтра. Хотя бы один день. Чтобы они пришли в себя. А то – сами видите, какие они.

– Так ты не пусти одного Гардена, - предложил Коннор. – Ему ведь слишком многое пришлось испытать из того, что уже раньше было испытанием для компашки Ирмы. Они-то не то чтобы привыкли, но…

– Сказал я ему, - мрачно сказал Мирт, а Мика исподтишка взглянул на него и плутовато захихикал. Мальчишка-эльф стукнул его по затылку, но мальчишка-вампир не унимался, и тогда Мирт махнул на него рукой.

– И что? – поторопил его Коннор, да и Хельми замер с ватрушкой в руках, ожидая.

– Слышал бы, как Гарден рычал на меня!

За столом братьев воцарилось недоуменное молчание, нарушаемое только хихиканьем Мики. Когда мальчишка-вампир понял, что братья смотрят на него укоризненно, он обернулся к Коннору и радостно сказал:

– Когда Мирт сказал Гардену, что ему надо отдохнуть, я был там и всё слышал. Коннор, Гарден и в самом деле рычал на него! Аж мурашки по телу!

– Если рычал, значит, может и в школу пойти. Нашли проблему! Тем более впереди – ночь. Выспятся, - пожал плечами мальчишка-некромант. – Меня больше интересует, почему так страшно избит Вади. Он что-нибудь сказал?

– Ирма и её бандиты ничего не знают, - сказал Колин. – Они спрашивали Вади, он им так и сказал: старик бил его, ничего не говоря.

– Я тоже там был, когда Колин спрашивал, - заявил Мика. – И мне кажется, они все здорово таятся и не говорят правду. Так что… Вади знает, за что его били.

– Спросим? – с недоумением спросил Мирт.

– Он с-спит, - покачал головой юный дракон. – Бернар так напичкал его обезболивающим, что Вади будет с-спать до завтраш-шнего утра. Бернар сказал – он так быс-стрее придёт в с-себя.