Возвращение
Шрифт:
Ирма же постоянно вертела головой, следя то за лестницей, то за машиной Амонда, где двойняшки активно объясняли эльфу последние поветрия Тёплой Норы.
Первым на полуслове споткнулся и замер Тармо. Независимо от него замолк и стал прислушиваться Вилл.
Оба резко повернули головы к дальнему углу металлической изгороди, окружавшей старинный дом Амонда.
Удивлённый эльф тоже взглянул в ту сторону, куда смотрели двойняшки.
Даже Ирма вскоре услышала стремительно нарастающий гул машинных моторов.
Машины вылетали из-за угла и резко снижали скорость. Одна. Две. Три… Четыре!
Изумлённый Амонд – видела волчишка, пару раз оглянувшись на него, – тоже считал эти машины и, кажется, не верил своим глазам. Или не верил, что за этими мелкими приютскими могут приехать на стольких машинах.
А первая машина уже тормозила на другой обочине, напротив. А едва застыла, как защёлкали двери – и волчишка с криком бросилась навстречу бегущему к ней брату.
Машины останавливались, из них выскакивали такие личности, что… Ирма забыла о своём изумлении: она уже прыгнула на брата, обняла его, сцепив ноги вокруг его пояса. Визжать не хотелось. Хотелось висеть на Колине и мокрыми от слёз глазами следить, как добежал до крыльца Мирт и подхватил вставшего на ноги Гардена – как пушинку! Как Берилл вставал со ступеней лестницы, открыв рот на старшего брата, Александрита, бегущего к нему от четвёртой машины; как сворачивал к машине Амонда Хельми, и к нему изо всех сил мчались оборотни-двойняшки, которых он немедленно подхватил на руки и о чём-то стал расспрашивать, а они ему эмоционально о чём-то рассказывать.
В следующий момент слёзы Ирмы высохли враз: от той же, четвёртой машины к крыльцу спешили Селена и Бернар! Эльф-целитель обежал Колина с волчишкой, мельком улыбнувшись Ирме и кивнув, и буквально шлёпнулся на ту же ступеньку, на которой, прислонившись к кладке перил, сидел Вади. Бернар даже не спросил ничего у мальчишки-оборотня, обернувшегося к нему со слабой улыбкой, но сразу принялся вытаскивать всё, что необходимо, из своей котомки. Селена же, завидя, что Вади уже оказывают первую помощь, успокоенно подошла к уважаемому Амонду, потрясённо следившему за столь яркими событиями, которые разворачивались возле его дома.
За это время Джарри подогнал ближе к дому машину и на руках перенёс в её салон Вади, за которым последовал и обеспокоенный Бернар, будто охраняемый тёмными друидами Иваром и Кадмом, которые насторожённо оглядывались вокруг.
А Ирма, с высохшими слезами, которые ощутимо стягивали кожу лица, радостно здоровалась с Гердом и Сильвестром, окружившими Колина и её, стараясь если не дотронуться до неё, то хотя бы окликнуть.
Сколько знакомых лиц! Как много оказалось тех, кто переживал за них!
Затем волчишка заметила, что к Мирту и Гардену подбежали Космея с Вереском и Мускари, а к Амонду следом за Селеной подошли храмовник Ильм (странно: почему-то его всегда ярко-белое одеяние сейчас настолько грязно, словно он вывалялся в пыли!), Колр, который привычно выглядит абсолютно бесстрастным, и Трисмегист, а чуть позже – Джарри и Ривер… Промелькнул ещё какой-то незнакомец – кажется, оборотень…
А потом Ирма поняла, что веки тяжелеют так, что их трудно открыть. Последнее, что она услышала, был голос Коннора:
– Передай мне Ирму. Всё-таки она выросла, а мне её вес…
И она почувствовала, как Колин бережно передал её мальчишке-некроманту, но уже не могла ничего сказать. Да и что говорить? На руках Коннора тоже было тепло и… уверенно. А потом голоса вокруг затихли, и опять она услышала только мальчишку-некроманта:
– Тихо, тихо… Она устала и сейчас расслабилась. Пусть спит. Смотрите – Берилл тоже засыпает… И двойняшки у Хельми… Идём в машину.
Пару раз приходя в себя от густого тумана, давившего на плечи и не дававшего полностью прийти в себя, волчишка видела, что её и впрямь принесли в машину – причём в деревенскую машину, потому что здесь были все свои. Бернар, обследовавший Вади, склонялся и к ней, спрашивая, как она себя чувствует и не болит ли что-нибудь у неё. Кажется, сквозь странное наваждение она что-то отвечала ему и удивлялась, слыша свой необычный голосок – тоненький и жалобный. Однажды расслышала негромкий голос Коннора, после которого её больше ни о чём не спрашивали, а время от времени просыпаясь, она воспринимала невнятные голоса больше похожими на шум дождя по крыше, видела лицо Колина, который с беспокойством склонялся к ней, и снова засыпала, порой равнодушно вспоминая, что она, вообще-то, сегодняшней ночью спала. Кажется, разок она озвучила своё удивление и услышала ответ Коннора:
– Нам сказали – вы спали не всю ночь, а всего где-то около двух часов. Спи, Ирма. Вам надо выспаться.
Почему-то она поверила Коннору больше, чем брату, если бы он это сказал… И больше не просыпалась.
Так глубоко заснула, что не слышала, как доехали до деревни, как перед въездом в неё поднялась небольшая суматоха. Взрослый оборотень, для многих незнакомый, то ли пытался проехать в деревню втихомолку, то ли думал: раз его взяли в машину раньше, он и сейчас легко проедет в деревню без спроса. А драконы изгороди его не впустили. Возвращались-то все свои. Был бы, например, здесь Рамон, защиту подняли бы, но почти неизвестный, да ещё из дома того старика – Абакара…
…Коннор оставил волчишку на коленях её старшего брата и вышел к небольшой толпе, стоявшей перед Тапани, который пожимал плечами, с любопытством глядя, как к изгороди бегут детишки от одного дома.
– Зачем тебе сюда? – жёстко спросил Коннор.
– Ну, я думал… - И взрослый оборотень вдруг расстроился. – Ну, раз нельзя, так… - И он оглянулся на дорогу, по которой его привезли сюда.
Все замолчали – по одной причине. Нет, правда. Странно, что этот оборотень решился поехать со всеми в неизвестное ему место, и вроде прогнать бы надо его, однако… Неловкость получилась из-за того, что Тапани теперь придётся шагать в Серый Лабиринт пешим ходом, а ведь это – почти полгорода.
Неожиданно за взрослого оборотня вступился Трисмегист.
– Раз уж привезли его… - развёл эльф-бродяга руками. – Давайте уж покажем ему то, что ему хочется увидеть, и накормим, благо приехали к обеду. А уж потом я сам отвезу его назад.
– Я с вами, - хладнокровно сказал мальчишка-некромант.
Если на Трисмегиста Тапани поднял брови, то заявлению Коннора он улыбнулся.
– И я, - бесстрастно добавил Хельми, на которого взрослый оборотень открыл рот.
Так у Тапани появилась странная охрана. Причём Коннор внутренне удивлялся, хотя терпел, не спрашивая ни о чём: оборотень дошёл до Тёплой Норы и тут же обратился к Трисмегисту с вопросом, откуда появилось такое название. Братья переглянулись. Тапани, кажется, воспринял уважаемого эльфа в качестве своего законного, чуть ли не официального проводника. И пусть обращался к нему уважительно, но тем не менее старался узнавать от него малейшие подробности о новом для себя месте. Трисмегисту пришлось рассказать Тапани сказку про тёплую нору, в которой уютно всем разным существам. Стоило эльфу договорить сказку, как оборотень буквально засыпал его вопросами и не только о том, как здесь живут детишки. Его больше всего интересовала защищённость места, где расположилась Тёплая Нора, и как она вообще появилась. Тут уж пришлось вступить в беседу и братьям…
Оборотня и правда накормили в столовой Тёплой Норы. Ел он с откровенным удовольствием, а после обеда вышел в сад, откуда Хельми проводил его сначала в теплицу, а потом и в оранжерею. И вот тогда Трисмегист, пользуясь кратковременным отсутствием Тапани, объяснил Коннору:
– Не знаю, создалось ли у тебя такое же впечатление, но мне кажется, он хочет отдать сюда какого-то осиротевшего малыша-оборотня, чтобы уберечь его от влияния Серого Лабиринта и его криминальной атмосферы.
– Думал об этом, - насторожённо признался мальчишка-некромант. – Но…
Трисмегист выждал, но Коннор кивнул.
– Ладно, не буду ничего говорить.
– И зря, - усмехнулся эльф. – Запомни и по своей внутренней связи предупреди Хельми, чтобы не встревал в мой допрос этого оборотня.
– Не понял, - удивился мальчишка-некромант. – Когда вы собираетесь его допрашивать? После его прогулки по деревне?
– Нет. Когда повезу его назад, в Серый Лабиринт.
Трисмегист успел ответить на последний вопрос Коннора – и вернулись Хельми с Тапани. Несмотря на то что оборотень, как и они все, не спал ночи, выглядел он довольно бодрым. При виде эльфа он крупным шагом приблизился к нему и горячо поблагодарил его за знакомство с Тёплой Норой и настолько сильно защищённой деревней.