Возвращение
Шрифт:
– У вас такая же котомка, как у нашего Бернара!
И восклицание мальчика-оборотня стало ключом к хорошей, без унижения беседе.
Сначала было тяжеловато разговаривать. Очень хотелось есть, а мужчина-эльф, назвавшийся Амондом, посматривал на них насторожённо, уже зная, что все они из приюта. И тем более – в большинстве своём оборотни. Но ребята даже голодными в своём доме привыкли есть хоть и основательно, но спокойно, без спешки. Вскоре Амонд убедился, что эти дети, как ни странно, умеют прилично вести себя за столом, и начал задавать вопросы. Начал же он, конечно, с Бернара. И ребята спокойно рассказали ему о своём учителе-травнике. Так, постепенно, Амонд вытянул из них всю историю их появления в рукотворных подземельях. А заодно о том, что его особенно интересовало: почему Гарден – член их команды? Он же эльф, а они…
– Он так учится жить без поводыря, - объяснил Берилл.
– С нами ему интересно, - добавила Ирма.
Сначала принесли плотный завтрак, а вот чаепитие растянулось. И не потому, что ребята набросились на изысканные сладости, а потому, что Амонд задавал и задавал вопросы, которые они сами спровоцировали, упомянув странное слово – поводырь. Ирме надоело его любопытство, надоело говорить одно и то же, давно известное ей, так что она сама быстро, пока он не задал следующий вопрос, спросила его:
– Ваш дом… Почему подземелья привели нас к вам?
– У нашего городского подземелья шесть выходов по всему городу, - объяснил эльф.
– И все выходы, кроме того, что ведёт к старинному дворцу, объединены в старые эльфийские дома, которые следят за состоянием подземных коридоров. Я поражён, что мальчик Гарден сумел прочитать формулу, как открывать ход в эти коридоры.
В голосе Амонда слышались вопросительные интонации, так что волчишка, взглянув на всё ещё хмурого Гардена, недоверчиво поглядывавшего на взрослых, ответила вместо него:
– Прошлой весной у нас в Тёплой Норе было поветрие, как говорит наша Селена. Мы все пытались считывать формулы любых заклинаний. Ну и чертить их тоже. У Гардена хорошо получалось. Ну и сейчас получилось. Вот он и увидел формулу на стене.
– Поветрие? – повторил Амонд, хлопая глазами.
– Это когда все вместе увлекаются чем-то одним, - удивлённо объяснила Ирма. Она-то думала, что её поняли с первого слова. – Однажды все увлеклись полётами на дельтапланах, потом начали ездить на скейтах. И все гоняли воздушных змеев – даже взрослые, потому что это здорово! Даже Колру понравилось!
– Колр – это…
– Чёрный дракон. Но он больше следит за пейнтбольными играми. Вот это поветрие, с пейнтболом, у нас никогда не закончится!
– Что-то такое я слышал или читал в газетах… - медленно проговорил мужчина.
– Да! – обрадовался Вилл. – Про наш пейнтбол Каркси писал в своей газете!
И почему-то на этом разговор затих. И потому Ирма тихонько, но очень серьёзно спросила:
– Уважаемый Амонд, а вы нас отпустите? А то нас в Тёплой Норе совсем потеряли! У Берилла, вон, старший брат волнуется наверняка!
Мужчина ещё немного подумал, а потом покачал головой:
– Отпустить я вас не отпущу, но отвезу в приют на машине. Согласны? А то что-то мне чудится, умеете вы попадать в… неловкие ситуации.
Сердечко Ирмы вздрогнуло, но больше всего она побоялась, что ребята компашки заорут от радости. Но все они выглядели страшно уставшими, а потому просто радостно переглянулись… Им отдали медальоны – причём Амонд не удержался узнать, что за буквы на них, и компашка гордо поделилась с ним, что буквы не простые, а драконьи.
Их вывели на улицу, где их ждала машина.
Но шаг за порог здания – и Гарден, вскинув к небу руку с Микиным браслетом, закричал:
– Ми-ирт! Я здесь!
– Колин! Я здесь! – завизжала волчишка.
– Конно-ор! – торжествующе завопил Берилл. – Селена! Мы здесь!
А двойняшки только прыгали вокруг Вади, прижимавшего руки к груди, глядя на браслеты друзей, и вопили от счастья… Браслеты ожили! Заработали!
Глава 15
Тихая, благообразная улица, на которой искони стояли лучшие дома почтенных эльфийских семейств, в это утро огласилось не только эмоциями странных детей.
Впрочем, эльф, их гостеприимный хозяин, не стал увещевать потеряшек, а потихоньку расспросил одного, другого и тем самым узнал о таких поразительных вещах, как братство и сделанные им браслеты связи для своих младших.
Ждать появления своих пришлось примерно с полчаса, и вскоре Амонд получил такое же примерное представление о тех, кто должен приехать за его неожиданными гостями. Эльф скрывал свои чувства, но с внутренним нетерпением ожидал увидеть тех, о ком дети говорили с восторгом и любовью.
Ирма тоже времени зря не теряла: сначала от нетерпения покаталась немного на скейте (их отдали после выхода компашки на улицу) возле крыльца, а потом спросила о таком, что её компания от выжидания рот открыла, желая услышать ответ:
– А почему наши браслеты не сработали в вашем доме, уважаемый Амонд?
– Магическая защита в стенах моего дома такая же, как в стенах подземных коридоров, - объяснил тот, а потом несколько удивлённо добавил: - Вам эта подробность в самом деле интересна?
– Как говорит Коннор, это чисто академический интерес, - задумчиво сказала волчишка.
И компашка с восхищением уставилась на нескрываемо ошарашенного Амонда.
Беседа постепенно перешла на деревенскую школу. Теперь Ирма не боялась признаться, что волчата перед глазами почтенного эльфа тоже могут управляться с магией… Амонд не сразу заметил, что беседует со странными приютскими детьми спокойно, хотя пару раз замирал, кажется побаиваясь их возможной грубости, а то и панибратства. Но дети продолжали разговаривать с ним на довольно приличном уровне воспитания, не забывая добавлять вежливое «уважаемый» к его имени. Да и у самого эльфа находились всё новые и новые вопросы…
Незадолго до приезда родных и воспитателей детей он стоял, как он уже понимал, возле напрасно ему поданной машины, с интересом (неужели напишут?!) следя, как волчата пальцами рисуют на капоте машины пентаграмму стоячего времени, и слушая, как двойняшки-оборотни взахлёб повествуют, как спасали из школы-интерната последних оставшихся в живых тамошних учеников.
Вади к машине не подходил. Он задремал на солнышке, сидя на ступенях каменного крыльца. Сначала сбоку от него пристроился Берилл, затем – Гарден.