Чтение онлайн

Работа была адской. Приходилось одной рукой держаться за поручень, чтобы не болтаться туда-сюда под порывами ветра, а другой — направлять сжатый воздух из шланга, подключенного к внутренней системе маяка, на антенные решётки, сдувая плотную, как бетон, корку снежной пыли. Кайл, оценив фронт работ, взял на себя самые сложные участки, где позиция была неудобна.

Понижение температуры в скафандре я почувствовала далеко не сразу, слишком увлеклась работой. И лишь когда холод, коварный и цепкий, начал подбираться от конечностей к животу и груди, сообразила, что онемение в кистях рук и стопах — следствие не напряжения и усталости, а холода. На дисплее шлема тут же замигал предупредительный жёлтый, а затем тревожный красный индикатор: «СБОЙ СИСТЕМЫ ТЕРМОРЕГУЛЯЦИИ».

— Кайл… — окликнула я киборга и увидела перед глазами облачко пара от собственного дыхания. — У меня… проблемы с подогревом.

Рыжий обернулся так быстро, что его страховочный трос натянулся и загудел.

— Немедленно возвращаемся, — сухо скомандовал он.

А дальше я сделала большую глупость: отключила электромагнитные подошвы, чтобы было легче идти, из-за онемения пальцев на руках как-то криво зацепила за поручень страховочный трос, и очередной порыв ветра сдул меня с площадки, как сухую былинку.

Испугаться не успела, только выругаться с досады на непутёвую себя, как меня схватили, рывком притянули к корпусу маяка и вжали в него с такой силой, что, кажется, помялся жёсткий каркас скафандра в районе груди.

Я сглотнула крик, который не успел оформиться до конца, и запоздало осознала, что только что чуть не произошло.

— Спасибо. — Стекло шлема окончательно запотело.

— Спускаемся, — бесстрастно ответил Кайл.

Он как будто бы переключился в особый режим, в котором потерял свою прежнюю «человечность»: полное отсутствие эмоций, минимум слов. Вместо того, чтобы подцепить обратно к поручню, киборг ловко примотал меня к своей спине и со скоростью белки устремился вниз. Мне только и оставалось, что болтаться у него на закорках, замирая от ужаса и дрожа от холода, что стремительно проникал внутрь скафандра и становился всё более нестерпимым. К концу спуска рук и ног я уже не чувствовала.

Очутившись внутри, Кайл первым делом разоблачился сам, а потом начал быстро, но аккуратно избавлять меня от промёрзшего насквозь скафандра. Его прикосновения казались мне чересчур горячими.

— Гипотермия начальной стадии, — диагностировал киборг, когда я осталась в одном лишь термобелье. Он, кстати, тоже.

Подхватив меня на руки и крепко прижав к своей груди — тёплой как исправно работающая отопительная панель, Кайл направился к лифту.

Я молчала, поскольку зуб на зуб по-прежнему не попадал и было попросту страшно откусить себе язык. Однако, когда мы оказались в жилом отсеке, попыталась снова начать командовать:

— В шкафу на верхней полке есть термоодеяло. Дай мне его.

Киборг и не подумал подчиняться. Положив меня на кровать, он вдруг стал раздеваться. Я, до сих пор не успевшая прийти в себя после происшествия снаружи, молча наблюдала за непрошенным стриптизом, и лишь когда оставшийся в одном нижнем белье Кайл наклонился и начал стягивать одежду с меня, вяло запротестовала:

— Ты чего? Не трогай…

Сил не осталось даже на то, чтобы громко возмутиться, тем более их не хватило оттолкнуть от себя эту рыжую скотину, явно решившую воспользоваться ситуацией и показать временной хозяйке весь спектр своих способностей, которые глупая женщина почему-то ни в какую не желала тестировать.

Ох… О чём я только думаю? Видимо, мозги окоченели вместе с телом.

Мрр… Тепло.

Сама не заметила, как оказалась крепко прижата к горячей мужской груди. Кожа к коже, не считая нижнего белья. Похоже, Кайл решил стать моим живым термоодеялом, не забыв сверху прикрыть нас обычным. И я сдалась в плен его деликатной заботы. Перестала дрожать, разомлела, а потом и вовсе задремала, уткнувшись в мужскую подмышку. И плевать, что она пахла потом. Этот запах нисколько не раздражал, напротив подсознательно успокаивал, убеждая, что рядом со мной лежит прежде всего человек, а не машина. Сквозь сон я чувствовала, как этот самый человек осторожно гладит меня по спине, ощущала его тёплое дыхание у себя на макушке. А потом и вовсе в голову пришла крамольная мысль: «Как же всё-таки хорошо, что я теперь не одна. Хочу оставить его себе».

Проснулась я одна и, кажется, довольно поздним вечером. В отсеке было темно. Всё тело отзывалось лёгкой ломотой, но больной я себя при этом не чувствовала, значит обойдётся без кашля и соплей. Отлично. Ещё бы вернуть под бок живую грелку, с которой так уютно спится. Вернее, узнать, куда запропастился и чем в данный момент занимается мой рыжий спаситель.

Закутавшись в одеяло, я выбралась из кровати-капсулы и босиком прошлёпала к источнику хоть какого-то освещения — окну, возле которого и обнаружила сидящего в кресле Кайла.

Глаза киборга были закрыты и поначалу мне показалось, что он не дышит. Ледяной ужас мгновенно прошил меня от макушки до пяток.

Что с ним?! Сломался?! Умер?!

Пока рациональная часть мозга обдумывала варианты утилизации мёртвого киборга и способы сокрытия следов его прибывания на маяке, эмоциональная выдала реакцию в виде слёз. Я громко всхлипнула, и Кайл тут же открыл глаза, которые сияли каким-то потусторонним светом. Не красным, как частенько показывали в художественных фильмах, а нежно-голубым, словно местное северное сияние. Оно почему-то было однотонным, но не менее прекрасным чем земное.

Вместо того, чтобы снова испугаться, я бросилась рыжему на шею. Тот охотно меня подхватил, усадил к себе на колени мягко пожурил:

— Ты почему босиком расхаживаешь?

Я же от этих слов разрыдалась ещё сильнее. Как давно никто со мной вот так по-свойски не разговаривал. Диспетчер Центра общался исключительно приказами, с родителями связи не было. То есть была, но такая дорогая и ненадёжная, что проще написать бумажное письмо.

— Думала, ты сломался, — тихо призналась я в своей глупости, с опозданием догадавшись, что киборг всего лишь перешёл в режим энергосбережения. Ведь процессор и наносферы требовали едва ли не в три раза больше калорий, чем органическая часть, то есть человеческое тело.

— Ты плачешь из-за меня?

Показалось или голос Кайла на последнем слове недоверчиво дрогнул?

Я отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и буркнула:

— Конечно, из-за тебя, горе моё луковое. Знаешь, почему так говорят? Потому что, когда режешь лук, из глаз неконтролируемо текут слёзы.

Рыжий кивнул, а кольцо мужских рук на моей талии сжалось чуточку сильнее. Он явно не хотел меня отпускать. Впрочем, я и сама была не против посидеть так ещё немного.

— Есть хочешь? — спустя некоторое время, в течение которого я успела по новой сомлеть в тёплых объятиях, спросил заботливый киборг.

— Угу, — согласно промычала в ответ, тем не менее даже не делая попыток подняться.

Тогда Кайл встал вместе со мной и, продолжая держать на руках, направился в сторону кухни. Там он произвёл некие манипуляции с пищевым репликатором и электроплитой, после чего отнёс меня к кровати.

— Одевайся. Будем ужинать.

С нарядом мудрить не стала: натянула голубые джинсы-скинни и жёлтую толстовку — настолько яркую, что казалось, будто она светится сама по себе. Ноги сунула в чёрные угги, которые использовала здесь вместо домашних тапочек. Привычно пригладила волосы пятернёй и подошла к «столу», где уже курилась парком тарелка каши или чего-то похожего на кашу, с орехами и кусочками сухофруктов. Пахло маминой стряпнёй, что поневоле вызывало ностальгическое настроение. Однако сегодня оно было скорее приятным, чем грустным, потому что рядом был Кайл.