Чтение онлайн

Ответ мне известен, но хочется услышать позицию Дружинина.

— Уж точно не этим путём, — хмыкнул капитан.

Согласно плану, отряд Дружинина шёл ва-банк. Если они достигнут успеха, то создадут мощный плацдарм в Бастионе и будут защищать его до тех пор, пока с воздуха не начнётся высадка основных частей. Предполагается, что прыгуны-диверсанты, кинетики и стихийники будут уничтожать на подступах любые транспортные средства противника, включая подлодки, цеппелины и надводные корабли. А чтобы всё это работало, Дружинину надо всячески избегать потерь, сохраняя сильных одарённых. Я сомневался, что всё пойдёт гладко. Батя — тоже.

Добравшись до люка, я мысленно подозвал гончую.

Хорвен провалилась вниз, сделавшись проницаемой.

Спускаться по скобам, удерживая биомеха в поле зрения непросто, но я справился. Повиснув на последней скобе, отпустил руки и рухнул в мутный зловонный поток, некогда бывший водой. Погрузился чуть ли не по колено, мгновенно промокнув. Тут же поспешил выбраться из центрального жёлоба на узкую дорожку, по которой, вероятно, перемещаются ремонтники. Велел Хорвен отлететь подальше от людей, а сам сделал проницаемой всю воду, впитавшуюся в одежду и ботинки. Через несколько секунд я стоял полностью сухим. Что касается моих соратников, то все они поголовно носили высокие кожаные сапоги, смахивающие на берцы. Подготовились, ничего не скажешь. Левитаторы и прыгуны вообще не промочили ног — сразу переместились в нужные точки.

Глаза быстро адаптировались к полумраку.

Сверху нависало тёмно-серое брюхо «Землеройки» с разверстой пастью люка, из которой сочился электрический свет. Лучи фонариков обшаривали стены, выхватывали силуэты людей, скользили по каменным тропам, проложенным вдоль бетонной трубы.

Я знал, что операция предусматривает телепатическое молчание.

Все, кто шёл в отряде на эту самоубийственную операцию, умели мастерски выставлять блоки. Как и я. Те навыки, что я получил от Николая Филипповича, а впоследствии развил, позволяли неплохо уклоняться от сканирования телепатов первого и второго ранга.

Дружинин ловко перемахнул на мою сторону и сделал неуловимый жест.

Я последовал за ним, а выделенные «телохранители» — за мной. Хорвен скользнула вперёд над зловонным ручьём, стараясь не зацепить щупальцами воду.

Дорожки были очень узкими, пройти мог только один человек. И никаких бордюров, отделяющих нас от струящейся внизу дряни, так что приходилось смотреть под ноги.

Мы шли против течения.

Свод коллектора нависал над головой, вызывая приступы клаустрофобии. Через равные промежутки в потолок были вделаны круглые, насквозь проржавевшие решётки, с которых капала вода.

Михаил Дружинин шёл впереди, его фигура чётко вырисовывалась в свете его же фонаря, закреплённого на плече. Кинетик двигался легко, почти бесшумно, несмотря на громоздкое снаряжение. Понятия не имею, что он там напихал в свой рюкзак, но есть подозрение, что боевую артефакторику. Я шёл следом, стараясь дышать ртом — воздух был спёртым, насыщенным запахами ржавчины, затхлой воды и чего-то кислого, гнилостного.

Мы продвигались медленно, но безостановочно. Коллектор был лабиринтом. Прямые участки сменялись разветвлениями, где сходились несколько труб разного диаметра. Дружинин, сверяясь с бумажной картой, на которой мерцала схема подземелий, без колебаний выбирал направление. Интересная карта, явно прошитая Знаками. Иногда путь преграждала решётка, но кинетик из головного дозора коротким, хлёстким взрывом силы срывал её с петель, и преграда с грохотом падала в воду, поднимая фонтан брызг. После каждого такого всплеска мы замирали, прислушиваясь, не привлекли ли внимание. Но из темноты доносилось лишь журчание и наши собственные приглушённые шаги.

Через пару часов ходьбы коллектор начал меняться. Бетонные стены сменились старыми, поросшими мхом и плесенью кирпичными сводами. Мы спустились по узкой, скользкой лестнице и оказались в системе более древних подземелий — катакомб, что тянулись, судя по всему, ещё со времён Старого Города.

Здесь было ещё теснее. Своды давили на голову, а кое-где приходилось идти, согнувшись почти вдвое. Воздух стал другим — не просто затхлым, а древним, пыльным, словно мы попали в гробницу. Фонари выхватывали из тьмы кости, тлеющие в грудах истлевшей ткани — видимо, сюда когда-то свозили жертв эпидемий. От этого места веяло ледяным, не относящимся к температуре холодом. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Даже Хорвен, плывшая впереди, сжалась в более компактный клубок, её щупальца нервно подрагивали. Я это видел исключительно благодаря своему Дару, от остальных тварь скрывалась под иллюзией.

Внезапно гончая остановилась, её хаотичная форма сгустилась, приняв оборонительную позу. Дружинин тут же поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Весь отряд замер в абсолютной тишине. Я закрыл глаза, отбросил все помехи и сосредоточился на своём Даре. Пространство вокруг стало прозрачным. Кирпичи, грунт, кости — всё это растворилось, и я ощутил энергетические следы. Впереди, за поворотом, пульсировали три сгустка чужой, агрессивной воли. Часовые.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Дружининым.

— Три. За поворотом. Метров двадцать, — тихо, почти беззвучно, прошептал я, показывая пальцами.

Капитан кивнул, его лицо стало каменным. Он сделал несколько едва уловимых жестов. Двое бойцов из числа «прыгунов» бесшумно выдвинулись вперёд. Их фигуры дрогнули и исчезли, чтобы через мгновение материализоваться уже за спинами ничего не подозревающих часовых. Послышались короткие, приглушённые звуки — точные удары, хруст, и три энергетических сигнала погасли.

Дружинин снова двинулся вперёд. Мы обошли поворот и увидели тела сепаратистов в камуфляже. Прыгуны уже обыскивали карманы, забирая документы и жетоны.

— Близко, — только и сказал капитан, и в его голосе я услышал не напряжение, а предвкушение.

Мы ускорили шаг.

Катакомбы стали шире, а вскоре я почувствовал сквозь толщу камня и грунта новое ощущение — слабый, но явный запах морской соли. Воздух стал более влажным, и в нём уже не было той мёртвой пыли. Где-то впереди слышался неясный гул — может, это был шум города над нами, а может, и прибой.

Наконец, тоннель упёрся в массивную, обитую железом дубовую дверь. Она была старинной, но петли выглядели ухоженными, а в замке виднелась щель для каббалистической ключ-карты. Дружинин жестом отозвал к себе геоманта. Тот приложил ладони к каменной стене рядом с дверью. Камень затрещал и пополз, образуя узкий, но проходимый лаз, огибающий укреплённый проём.

Через этот пролом и донёсся до нас ясный, ни с чем не сравнимый звук — тяжёлый, мерный ропот океана. Мы были у цели.

— Фонари выключить, — приказал Дружинин.

Распоряжение передали по цепочке.

Лучи срезало, катакомбы погрузились во тьму.

И почти сразу бойцы достали из рюкзаков приборы ночного видения, стали натягивать на головы, регулировать крепёж и настройки.

Я ничего не доставал.

Глаза успели адаптироваться.

— По карте мы находимся в портовом районе, — снова заговорил капитан. — Атаковать лучше всего отсюда. Но есть маленькая проблемка. Все люки заварены или засыпаны, спуски и подъёмы замурованы. Слишком старая система, ей давно не пользуются.

— И я вам нужен здесь.

— В точку, барон.

Делаю прозрачным всё, что находится у меня над головой.

Дружинин прав: это портовые окрестности. Какие-то старые приземистые домишки, пакгаузы, заброшенный пустырь. Солнце уже взошло над горизонтом… И теперь я мог видеть, что вся территория, примыкающая к складам, оккупирована военными. Мехи, бронетранспортёры, навороченные вездеходы. Большое количество людей — техников, обслуживающих весь этот автопарк. Пилоты, рядовые охранники, големы-носильщики, вилочные погрузчики…