Чтение онлайн

– Моя тоже не дрогнет! – злился Вольский. – Короче, так! Твои люди – ты с ними и разбирайся! Мне лишней крови не надо! Но и к стройке они чтобы близко не подходили! Пусть сидят дома и на улицу носа не показывают!

Зураб пообещал, что все будет именно так, как сказано.

Вольский выпустил пар, немного успокоился и начал давать четкие указания:

– Скажи им, чтобы «беретты» сбросили в реку или закопали в землю – слишком много наследили! – афганец согласно кивнул в ответ. – И самое главное! Трупы чекистов должны быть спрятаны так, чтобы ни одна собака их не нашла. Иначе ФСБ может насторожиться – с чего это вдруг сразу двое ихних убиты! Понял?

– Все понял, командир! Сделаем, как положено! – клятвенно заверил Зураб. – Отсидятся на квартире – я их на старую работу переведу! На понижение пойдут! Так не скажешь Ашрафу?

– Договорились! – согласился Вольский.

Афганец искренне и страшно злился на чеченцев, но еще больше боялся наказания за собственный промах. Получив слово русского, Зураб радовался, что Ашраф ничего не узнает.

Так обещал ему Вольский.

Почему-то никто не спросил афганца, что такое «старая работа», на которую он собирался перевести чеченцев. Видимо, за главным не обратили внимания на мелочь.

А следовало бы поинтересоваться.

После утренней оперативки полковник Каледин сделал паузу, но вместо поедания «Твикса», как навязчиво советует реклама, засыпал в крутой кипяток ложку чая. В одиннадцать – совещание у генерала Волкова, и документы на доклад уже разложены в красные папочки с прицепленными к ним записками. Чтоб не перепутать. Надо прикинуть, как лучше доложить.

Зазвонил телефон. Каледин оторвался от чая и по тусклым вспышкам неонки в аппарате определил – городской. По собственному опыту полковник знал, что ранние звонки из города никогда не бывают приятными, тем более – в понедельник. Даже жена в такое время не звонит – знает, что утро понедельника всегда тяжелое.

Однако зудящий звук не прекращался и требовал обратить на себя внимание.

– Каледин, – представился полковник, подняв отполированную пальцами трубку. Вообще-то представляться положено лишь в сети оперативной связи, но выработанная привычка так глубоко засела в голове, а аппаратов так много, что Каледин представлялся по всем.

– Доброе утро, Михал Юрич! – ответил динамик. В шероховатом голосе безошибочно определился майор Миронов из криминальной милиции. Не спится, видать, мужику не только в мочь глухую, но и утром ранним.

Впрочем, утро не такое уж и раннее.

По сдержанным интонациям сыщика Каледин понял, что ждать хорошего не стоит.

Ожидание подтвердилось.

– Хреновые дела, Юрич! Честно хочу сказать. Экспертизу я, конечно, подтолкнул… По твоему делу выходит такая штука. Твои ветераны и рэкетиры в ресторане убиты из одного и того же оружия. Иностранного производства, калибр – девять миллиметров. Эксперты склоняются к тому, что использовались пистолеты «беретта».

Каледин тяжело выдохнул. Дела и вправду нехорошие, если не сказать сильнее и крепче. Рэкетиры и бывшие сотрудники погибли от одной руки. Чьей?

– Что со следствием по ресторану? – спросил полковник, вспомнив о предстоящем докладе Волкову. В общем-то, расследование убийств – дело не ФСБ, но в данном случае… Очень уж странно заплетается цепочка.

– Я ж тебе говорил, – спокойно напомнил о недавнем разговоре Миронов. – Все, что нужно, – делается, но на след кавказцев выйти не удается. Щупали кавказские диаспоры, но там ничего об этом случае не известно. Недавно мы по своим каналам узнали: у азербайджанцев исчезли двое. Концов они не нашли, но и в милицию обращаться не стали: мол, сами разберемся. Чем все закончилось – неизвестно. В общем, какое-то странное шевеление в городе происходит.

Контрразведчик имел другое мнение. «Странные шевеления» не бывают случайными и, вероятно, являются лишь первыми ласточками «больших шевелений». Нужно убедить Волкова, чтобы отдельными странностями городского криминала занялся и отдел Каледина. Лучше перестраховаться, чем потом грязь и кровь с лица смывать!

Генерал Волков твердо сидел в своем кресле. После недавней истории с кражей секретного транскодера со станции управления орбитальной космической группировкой, отвечающей, между прочим, и за работу ядерной кнопки президента, у генерала было два пути: с позором вылететь на пенсию, или награда и продление контракта. Операция, блестяще проведенная Калединым, позволила принять второй вариант и значительно укрепить позиции. Что же касается самого Каледина, которому тогда прочили генеральский мундир и новую должность, то этого не случилось. Полковник остался на прежнем месте, а генерал на своем. Злые языки утверждали, что помешала этому фамилия Каледина. Был такой белогвардейский офицер, а нынешний Каледин имел к нему родственное отношение. Но, скорее всего, это полная ерунда. Полковник не слишком-то рвался на генеральскую должность, а белогвардеец Каледин уж точно не мог помешать карьере правнука. Хотя бы потому, что не помешал работать в КГБ. В те времена к этому относились серьезнее. Вместе с наградой президента полковник получил долгожданную трехкомнатную квартиру, в которую переехал с семьей. Непосредственные участники операции также были представлены к наградам или досрочному присвоению воинских званий. В общем, если бы не тот паренек с рабочей окраины – Саша Калякин, да не случай, сыгравший контрразведчикам на руку, кто знает, каким боком повернулась бы фортуна ко всем им и к России в целом.

А сейчас Каледин уверенно шел по мягкой ковровой дорожке и думал о других вещах.

– Разрешите, товарищ генерал? – осведомился полковник, постучавшись.

– Заходите, Михаил Юрьевич, – пригласил Волков. Перекинув в папке проштампованный квадратиком входящей почты лист, он шевельнулся в кресле и подался навстречу посетителю. Пожали руки. Обычный этикет. – Присаживайтесь. Что у вас?

Генерал отодвинул бумаги и внимательно посмотрел на полковника. Он ценил профессионалов, а полковник был из их числа.

– Есть ряд документов… – начал он по порядку, опустившись в предложенное кресло.

Просмотрев содержимое папок, выслушав устные пояснения, Волков вытащил из письменного прибора ручку и, примерившись, начертил на листах ломаные линии подписей. Что-что, а автографы получались у него красивыми, размашистыми, словно у писателя или премьер-министра.

– Что-то еще? – поинтересовался генерал, заметив, что Каледин не торопится уходить.

– Есть информация, – сообщил полковник и раскрыл суть. Его доклад отличался лаконичностью и не занял много времени. Связующим лейтмотивом проходило сообщение из МУРа о том, что пенсионеров убили «профессионалы из ресторана», что образовывало жесткую систему.

– Как считаете, зачем понадобилось убивать бывших сотрудников? – спросил генерал, выслушав Каледина очень внимательно. – Не допускаете денежный долг? Знаете, как это сейчас бывает! Сами увязнут в дерьме, а потом Служба должна их выручать!

– Это не «бытовуха», – заметил Каледин. – Да и помочь им, к сожалению, мы уже ничем не сможем. Предварительная проверка ничего подобного не установила. Боюсь, что за убийствами кроется нечто другое.

Тяжелые надбровные дуги генерала замерли. Он ждал вывода. Нет ничего проще, чем давать оценку чужим выводам.

– Предполагаю, что в Москве объявилась хорошо законспирированная группа террористов, прибывших для подготовки некой акции.

Переняв озабоченность полковника, Волков спросил:

– Где работали погибшие – установили? Может, это месть за выполнение служебных обязанностей?

– Шелепин заканчивал службу в Главном управлении специальных программ, а Морошин в оперативно-техническом. Оба начинали с «пятнашки», – сообщил Каледин. – Мотив мести не укладывается в характер их работы. Если предположить, что чеченцы вышли на Морошина и Шелепина целенаправленно, то их могли интересовать сведения закрытого характера.