Чтение онлайн

— Как и всегда.

Я поправляю лацканы его пиджака, и в голову приходит тревожная мысль. Я понижаю голос, чтобы меня слышал только Коул.

— Они хотят, чтобы ты инвестировал?

Он кивает.

— Издательское дело сейчас переживает не лучшие времена. Вероятно, пригласили на этот прием каждого потенциального инвестора в штате.

— Деньги открывают двери, — шепчу я.

— Да, — сухо говорит он, — но они чертовски быстро закрываются, когда люди понимают, что ты не намерен расставаться со своими кровными.

Я кладу ладони ему на грудь.

— Спасибо тебе.

Он смотрит вниз, возможно, удивленный моей искренностью.

— Пожалуйста.

— Ты не хочешь здесь находиться. Я понимаю это, видя, как все перед тобой лебезят.

Его губы кривятся.

— Ну... мне все же нравится, когда некоторые люди передо мной лебезят.

— Ты невозможен.

— Да, — говорит он, — ты уже это говорила.

Еще одна мысль поражает меня.

— Те люди, которые были со мной милы. Как думаешь, они были искренни? Возьмем, к примеру, мистера Тейлора. Он был любезен со мной в надежде, что уговорю тебя инвестировать?

Коул вздыхает, и из глаз исчезает веселье. Значит, подозрения не так уж беспочвенны.

— Не могу с уверенностью сказать, — говорит он. — И, честно говоря, перестал пытаться это анализировать. С такими мыслями можно с ума сойти.

Осознание, к которому ему пришлось прийти. С тех пор как Коул стал тем, кого приглашают на подобные мероприятия, тем, кем пытаются манипулировать или кого принуждают. Представь, каково это — жить так, зная, что близкие люди могут тебя использовать. Это кажется глубоко печальным. Может быть, поэтому он дружит с Николасом Парком. Одному миллиардеру не нужен другой, по крайней мере в финансовом плане.

Я киваю в сторону веранды, где свет колышется на глади озера. Ночь теплая и прекрасная, а шампанское сладкое.

— Давай подышим воздухом.

— За нами последуют, — предупреждает он.

Я вкладываю ладонь в его и тащу за собой к самому краю веранды. Это уединенный уголок, где плющ и жасмин сплелись, обвивая стойку. В тусклом свете глаза Коула поблескивают.

— Здесь? Ты планируешь мной воспользоваться?

— Это не то место, куда приходят пообщаться, — говорю я. — Пусть только попробуют нам помешать.

— В тебе есть капля стервозности.

— Ты и так это знал.

Коул наклоняет голову, улыбка витает на его губах.

— Знал.

— Знаешь, что мне это напоминает? — я тянусь и чокаюсь своим бокалом шампанского о его виски, янтарная жидкость в котором едва покрывает дно. — Ту ночь, когда мы встретились.

— М-м. Бар «Наследие». Лучший отель, который я когда-либо строил.

Я придвигаюсь ближе.

— О чем ты на самом деле думал в ту ночь?

— Что ты великолепна. Я сказал, что наблюдаю за людьми, если помнишь, — он взбалтывает напиток в бокале, не сводя с меня глаз. — Но в основном наблюдал за тобой.

Я делаю глоток шампанского, прохладного для пересохшего горла.

— Ты бы подошел ко мне? Если бы тот придурок рядом не попытался подкатить?

Он придвигается ближе, закрывая меня телом от любых любопытных гостей, которые могли бы выйти следом.

— Да, — говорит он. — Обычно я не завожу знакомств в барах. Но в ту ночь... в конце концов, мне бы пришлось.

— А потом?

— Что я думал потом?

Я киваю, облизывая губы.

— Когда мы пошли в номер.

— В гостиничный номер, — мягко поправляет он. — Когда ты ушла в уборную, я созвонился с администрацией. Они дали ключ-карту.

Мои глаза расширяются.

— Ты это сделал?

— Да. И чтобы ответить на твой вопрос... ну, когда мы легли в постель, я подумал, что ты милая. Застенчивая, но решительно настроенная быть смелой.

Я опускаю взгляд.

— Я стремилась быть великолепной и соблазнительной.

— О, Скай, ты такой и была, — говорит он, и голос падает до шепота. — Чертовски неотразимой, это меня просто убивало.

— Застенчивость и соблазнительность несовместимы.

Его дыхание у моего уха, голос — как темная ласка.

— В тебе они сочетаются идеально. Помнишь наш первый секс?

О боже. Я киваю, чувствуя, как соски твердеют под тканью платья.

— Да.

— Расскажи, что я сделал.

— Ты заставил меня показать, как ласкаю себя перед зеркалом, — я упираюсь лбом в его плечо, закрывая глаза от борющихся волн желания и смущения. — Чтобы мог это повторить.

— Верно, — его губы касаются края моего уха. — А потом...?

— Потом сделал то же самое, но языком, — вдох. — Я кончила.

— Да, кончила, и еще как.

— А потом ты... — я замолкаю, сглатывая при воспоминании о том, как он вошел в меня, о стоне от первого ощущения. Пульс тревожно учащается. — Коул, давай уедем отсюда.

Он сжимает мою руку почти до боли.

— Думал, ты никогда не попросишь, — он ведет меня обратно через толпу людей. Шагает широко, но я не отстаю, торопливо семеня рядом с ним. Никто нас не останавливает — до самого последнего момента. Эдвин Тейлор улыбается и протягивает нам обоим свою визитку. — Если когда-нибудь захотите обсудить новинки, — говорит он.

Обратный путь до квартиры проходит почти в тишине, но рука Коула в моей, большой палец описывает маленькие круги на тыльной стороне ладони. От простого прикосновения по коже пробегают электрические разряды. Когда мы стали парой, держащейся за руки? Когда вообще стали парой?

Машина плавно останавливается у моего дома.

— Спасибо, Чарльз, — говорит Коул. — Подъедь утром, пожалуйста.

— Разумеется, сэр.

Его руки обхватывают меня, как только оказываемся на тротуаре. Я посмеиваюсь, увлекая Коула к входной двери.

— Завтра утром, да?

— Я остаюсь на ночь, — он тянется через мою голову и одним сильным толчком открывает дверь. — Рассказ о первом разе меня не на шутку завел.

Я тяжело дышу, когда отпираю дверь в квартиру. Позади меня Коул запирает ее, и через секунду слышится звук брошенного на пол пиджака.

Я расстегиваю молнию.

— Помнишь кружевное белье, которое я надела?

— О да, черт возьми, — его руки уже здесь, тянут, и мое платье падает к ногам. — Я думал об этом весь вечер, как ты и хотела.