Чтение онлайн

Я достал с полки алмазную пилу — тонкий диск, край которого был усеян крошечными алмазными крупинками. Закрепил нефрит в тисках на верстаке и взялся за распил.

Я приложил диск к середине самородка. Никаких резких движений, иначе можно запороть всё дело.

Нефрит сопротивлялся. Пила визжала, искры летели. Кабинет наполнился запахом жжёного камня — терпким, горьким. Пилить пришлось долго. Я не засекал время — нельзя было позволить себе даже быстрого взгляда на часы.

Наконец, самородок разделился на две почти равные половинки. Я отключил пилу и вытер пот со лба. Да уж, давненько я не работал с нефритом! Камнерезное искусство никогда не было моей сильной стороной, но обработку я знал хорошо. И всё же руки немного забыли.

Две части нефрита лежали на верстаке — неровные, шероховатые, но примерно одинакового размера.Теперь требовалось сделать из них кабошоны. Гладкие полусферы без граней, отполированные до блеска.

Я взял первую половинку, закрепил в тисках. Достал алмазный резец и начал обтачивать, убирать лишнее, формировать округлую форму.

Нефрит скрипел под резцом, стружка сыпалась на верстак.

Работать приходилось медленно, тщательно. Проверять форму на глаз, на ощупь. Кабошоны должны быть идеальными — ровными, симметричными, правильной формы.

Наконец, первый кабошон был готов. Овальный, размером с крупную фасолину. Поверхность ещё шероховатая, но форма правильная.

Я отложил его и взялся за вторую половинку. Обтачивал, проверял, сравнивал с первым кабошоном. Они должны быть абсолютно одинаковыми.

Часы пробили время ужинать, когда два кабошона легли на верстак. Почти близнецы, разница лишь в рисунке прожилок. Но я настолько увлёкся работой, что не захотел прерываться на еду.

Я взял шлифовальный круг для тонкой обработки. Включил, приложил первый кабошон. Камень загудел, задрожал в пальцах. Я водил им по вращающемуся кругу, убирая шероховатости, выравнивая поверхность.

Постепенно нефрит становился гладким. Я сменил круг на ещё более мелкий и довёл поверхность до зеркального блеска.

Первый кабошон готов. Идеально гладкий, блестящий. И всё то же самое я повторил с его братом. Теперь два кабошона лежали рядом — абсолютно одинаковые. Близнецы из одного самородка.

Я взял их в ладони, прикрыл глаза. Почувствовал резонанс — тонкую вибрацию, связывающую камни. Они помнили, что были единым целым.

— Отлично. Теперь металл…

Я достал из ящика слитки серебра и золота. Серебро — для основы перстней, золото — для закрепки камней. В тигель отправился кусочек золота размером с горошину и включил горелку.

Золото начало плавиться. Желтело, краснело, становилось жидким. Текло, как масло. Я взял щипцы, достал тигель из печи. Поставил на жаропрочную подставку, быстро взял кусок ткани с кровью Обнорского и бросил в расплавленное золото.

Ткань вспыхнула мгновенно, сгорела дотла. Кровь испарилась, но энергетический слепок остался — впечатался в жидкое золото, растворился в нём.

Я почувствовал изменение. Золото стало… живым. Не в прямом смысле, но энергия в нём теперь была не просто магическая, а личная. Привязанная к Обнорскому.

Хорошо.

Я вылил расплавленное золото в форму и оставил остывать. А в это время занялся серебром.

Серебряные слитки отправились в печь. Расплавил, залил в формы для основы перстней. Два кольца, массивные, широкие, мужские. Чтобы сэкономить время, пришлось поработать с магией огня и земли — так формы остыли быстрее.

Через полчаса у меня были все заготовки. Я откинулся на спинку стула, потянулся. Плечо всё ещё ныло, напоминая о взрыве.

Время собирать.

Я поудобнее уселся за верстаком. Взял первое серебряное кольцо, внимательно осмотрел. Литьё вышло чистым, без раковин и трещин. Хорошо.

Убирал напильником неровности, сглаживал края, доводил форму до идеала. Напильник скрипел по металлу — монотонный, успокаивающий звук. Лучшая музыка для ювелира.

Через час первое кольцо было готово. Гладкое, ровное, приятное на ощупь. Второе кольцо обработал так же. Проверил — абсолютно идентичные.

Теперь золотая закрепка.

Я взял тонкую полосу золота с впечатанной кровью Обнорского. Разрезал пополам — по одной части на каждый перстень. Нагрел серебряное кольцо в печи — не до температуры плавления, но достаточно, чтобы золото могло припаяться.

Обернул золотой полосой середину кольца — там, где будет крепиться нефрит, коснулся места соединения пальцем, пропустил тонкую струйку магии огня. Золото расплавилось на поверхности, впаялось в серебро намертво.

Дал остыть. Проверил — держалось крепко — и повторил со вторым кольцом. Теперь оба перстня имели золотое основание для камней.

Я взял первый кабошон нефрита. Приложил к золотой закрепке, достал тонкие золотые проволочки — крапаны для фиксации камня. Согнул их в форме маленьких лапок, установил нефрит на место и прижал крапанами с четырёх сторон. Каждый крапан припаял магией огня к золотой основе.

Теперь фенакиты и горный хрусталь. По четыре на каждый перстень — два с одной стороны от нефрита, два с другой.

Тонким резцом я сделал в серебре четыре маленьких гнезда вокруг нефрита, установил фенакиты, закрепил. Мелкая, ювелирная работа — пальцы затекли, глаза устали от напряжения.

Потом то же самое с горным хрусталём. И ещё с одним перстнем…

Когда оба перстня были собраны, время близилось к утру. Я положил их рядом на чёрный бархат и невольно залюбовался.

Получилось красиво, хотя за эстетикой я в этот раз не гнался. Массивные серебряные кольца, в центре — изумрудно-зелёные кабошоны нефрита, вокруг — едва сверкающие фенакиты и прозрачные хрустали. Золотая закрепка добавляла благородства.

Но это пока просто украшения. Красивые, но бесполезные. Нужна артефактная настройка.

Я встал, размял затёкшие плечи и прошёлся по кабинету, разгоняя кровь.

Настройка — самая сложная часть. Здесь важна не техника, а понимание магии, чувство энергии.

Задача простая по сути и сложная для исполнения — связать оба перстня между собой через резонанс нефритов. Настроить их на жизненную силу Обнорского. Сделать так, чтобы мой перстень реагировал на резкое ухудшение его состояния.

Я вернулся к верстаку. Сел, положил руки на столешницу ладонями вверх. Перстни лежали на бархате передо мной.

Глубокий вдох, медленный выдох с закрытыми глазами. Нужно успокоить разум, отрешиться от всех внешних раздражителей.

Я сосредоточился на магии земли внутри себя. Почувствовал её — тяжёлую, плотную, стабильную. Древнюю силу, основу всего живого.

Открыл глаза и протянул руки к перстням, коснулся обоих нефритов одновременно — левой рукой одного, правой другого. И пропустил магию земли через себя в камни.