Чтение онлайн

— И Хлебникову тоже, — добавил я с удовлетворением. — Это только первая часть. Дальше будет хуже.

Лидия Павловна покачала головой.

— Но они опасны. Они уже пытались вас убить. Теперь наверняка попытаются снова…

— Попытаются, — согласился я спокойно. — Но теперь им будет гораздо сложнее. Вся страна за ними наблюдает. Если с нами что-нибудь случится теперь, им не отмыться.

Лена склонилась над планшетом, прокручивая комментарии:

— Боже… комментариев тысячи! Все пишут о Хлебникове и Волкове. Требуют немедленного расследования, суда, жёсткого наказания…

Отец остановился у окна, глядя на улицу.

— Хорошо. Это хороший удар. Публичный, болезненный, максимально законный. Именно то, что нужно. — Он повернулся ко мне. — Но будь осторожен, сын. Раненый зверь опаснее здорового. А Хлебников сейчас именно раненый зверь.

Я кивнул.

— Буду. Обещаю.

Пока родители обсуждали видео, я достал телефон и написал Обнорскому короткое письмо:

«Видел ролик — это и правда бомба. Боюсь даже представить, что будет в следующих частях.»

Ответ пришёл почти мгновенно, через минуту:

«Они ответят за каждую жертву. Мы с вами позаботимся об этом».

Я убрал телефон в карман.

— Что дальше? — спросила Лена, наклоняясь вперёд. — Какой план?

— Дальше? — Я усмехнулся с холодным удовлетворением. — Дальше Хлебниковы будут тушить информационный пожар. Бегать, оправдываться, покупать журналистов. А мы тем временем подольём масла в огонь.

Отец кивнул с мрачным удовлетворением:

— Правильно. Совершенно правильно.

Мать встала, отложив платок:

— Я приготовлю завтрак. Тебе обязательно нужно поесть, Саша. Лекарь сказал — правильное питание, белок, бульон.

Я улыбнулся:

— Спасибо, мама. Я действительно голоден.

Ближе к полудню я приехал на Апраксин рынок.

«Касабланка», как обычно, встречала гостей ароматами свежесваренного кофе и сладковатого сигарного дыма. Дым висел голубоватыми слоями под потолком.

У входа, возле массивной дубовой двери, стоял Штрих — тощий, жилистый, с острым, колючим взглядом хищной птицы.

— О, Александр Васильич! Проходите-проходите. — Улыбочка сползла с лица гопника, когда из-за моей спины появился Штиль. — Так-так, а это у нас кто?

— Мой охранник, — коротко ответил я. — Не советую обижать.

Штрих расплылся в любезной улыбке.

— Ну как можно, Александр Васильич! Мы — люди цивилизованные…

Шестёрка Дяди Кости провёл нас по уже знакомому маршруту. Штиль остался перед дверью в кабинет авторитета вместе с обоими моими телефонами.

Дядя Костя поднялся мне навстречу.

— Александр Васильевич! Искренне рад видеть вас живым и здоровым. Мы все волновались.

— Константин Филиппович. Благодарю за приём. Заинтригован вашим вчерашним звонком.

Мы пожали руки, и я устроился в кресле напротив. Дядя Костя налил кофе из медной турки и протянул мне чашку из тонкого фарфора. Это стало ритуалом, а к традициям я относился с уважением. Тем более что в «Касабланке» кофе и правда варили изумительно.

— Вчерашнее… — Дядя Костя покачал головой. — Ужасное дело. Соболезную. Невинные люди погибли.

— Да, — коротко ответил я. — Пятеро мёртвых.

Он откинулся на спинку кресла, достал из портсигара сигариллу и неторопливо закурил.

— Знаете, Александр Васильевич, я уже немолод. Несколько лет как разменял шестой десяток и много разного повидал. Но то, что случилось вчера… — Он затянулся и выдохнул дым. — Давно такого не было в нашем городе. Очень давно.

Он стряхнул пепел и поднял на меня глаза.

— В молодости, когда я ещё был простой шпаной с Лиговки, группировки делили город. Тогда Петербург знатно штормило. Губернатор попался редкий слабак, не мог навести порядок. На пару лет дал людям разгуляться по-настоящему. — Он печально усмехнулся. — Разное бывало. И крушили объекты конкурентов, и оружие применяли, и осады устраивали. Настоящая подпольная война на улицах столицы.

Я слушал, не перебивая. На моей памяти Дядя Костя впервые так откровенничал.

— Потом поставили другого губернатора — армейского генерала. Тот навёл порядок за полгода, и методы у него были не чище наших… Кто-то не выжил — пуля, нож, тюрьма. Кто-то сел надолго. А кому повезло остаться на плаву, те поумнели и больше таких войн себе не позволяли.

Дым окутал лицо авторитета.

— С тех пор многое изменилось. Бандиты стали уважаемыми бизнесменами. Получили образование — не по одному высшему, между прочим. И детей определили в лучшие гимназии империи, чтобы работали легально, без грязи и крови. — Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — И вот теперь это. Бомба в баре, в самом центре города. Да ещё каком! Это же «Ливерпуль»! Его и в наше лихое время не трогали — интеллигенция же… Невинные погибли. Туристы шарахаются.

Я медленно кивнул.

— Понимаю вашу позицию.

Дядя Костя наклонился вперёд, положив локти на стол:

— Хотя вы мне искренне нравитесь как человек. Порядочный, деловой, держите слово…

— Но дело не во мне, — отозвался я.

— В территории. Они устроили кровавый беспорядок на моей земле. Одно дело — угнать грузовичок с товаром. Неприятно, но с такими вещами можно тихо разобраться. Другое дело — взорвать невинных людей в центре города. Это беспредел. Плевок в лицо всем нам, питерским.

Трудно было с ним не согласиться.

— Я не намерен оставлять это просто так, — продолжил Дядя Костя. — Центр города — это туристы, заведения, магазины, рестораны. Если будет происходить подобный кошмар регулярно — люди разбегутся в панике. Перестанут приезжать. Упадёт прибыль. — Он затушил сигариллу. — И не только моя — всех, кто работает в центре.

— Что вы предлагаете? — спросил я прямо.

Дядя Костя кисло усмехнулся.

— Увы, не могу тягаться с Хлебниковыми открыто. Они слишком влиятельны, да и город не мой. Однако я могу предъявить серьёзные претензии своим московским коллегам. Полагаю, они найдут способ донести до Хлебниковых необходимость вести себя тише в чужих городах.

Я понял мгновенно. Криминальная дипломатия. Московские авторитеты надавят на Хлебниковых изнутри. Не прямо, через посредников, но эффективно.

Не факт, что Хлебниковы прислушаются, но попытаться стоит. В конце концов, дело не в моей шкуре. Дело в людях, которые страдают ни за что.

— Благодарю вас, Константин Филиппович, — сказал я искренне. — Это действительно не будет лишним. Я бы не хотел вносить смятение в жизнь нашего города.

Авторитет залпом допил кофе и поставил чашку на блюдце.