Чтение онлайн

Сестра передала свой аппарат. Я открыл приложение видеохостинга и набрал в поиске: «Обнорский, Петербургское агентство журналистских расследований». Мне выпала страница с логотипом агентства — перо, пронзающее корону. Последнее видео опубликовано вчера в 23:05.

Я поставил планшет так, чтобы все видели ролик, и нажал на кнопку «Играть».

— Смотрите сами.

На экране появилось название — крупными буквами, красным по чёрному фону, словно написанное кровью:

«ЗОЛОТЫЕ ЦЕПИ ВЛАСТИ: КАК ЮВЕЛИРНЫЙ МАГНАТ ПОКУПАЛ МОСКВУ»

Эффектно. Команда Обнорского знала своё дело.

Начались титры. Логотип агентства растворился в чёрном фоне. Музыка напряжённая, тревожная.

Потом крупным планом показалось лицо Обнорского. Никакой улыбки, никакого светского лоска.

— Здравствуйте! Меня зовут Андрей Обнорский. То, что вы сейчас увидите — результат расследования, которое заняло несколько месяцев. Документы, свидетельства, доказательства коррупции на самом высоком уровне. Мы рисковали жизнью, чтобы добыть эту информацию. Некоторые из наших информаторов уже мертвы. Но правда должна выйти наружу…

Я откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией семьи. Домашние смотрели молча, не отрывая взгляда от экрана.

Видео шло полчаса. Документалка-репортаж с глубокой аналитикой. Сделано было качественно — профессиональный монтаж, инфографика, интервью, документы крупным планом. Я мысленно удивился — что там могло быть недоработанного, если Обнорский хотел отложить публикацию? Это же уже готовый шедевр журналистики.

Содержание было разрушительным. Каждая минута — удар молотом.

«Часть первая. Торговые комплексы» — гласили титры.

Обнорский рассказывал о том, как Хлебниковы получали торговые площади в элитных торговых центрах Москвы. «Охотный ряд», «Петровский пассаж», Верхние торговые ряды — лучшие места, проходимость десятки тысяч людей в день.

На экране появились отсканированные документы. Контракты на аренду, заверенные печатями. Суммы символические — в десятки раз ниже рыночных. Там, где другие платили тысячи, Хлебников платил сотни.

Потом — интервью. Лицо в глубокой тени, только силуэт. Голос был изменён электроникой:

— Я работал в Департаменте контроля городского имущества семь лет. Видел, как это делалось изнутри. Хлебникову выделяли лучшие площади без конкурса. Конкуренты получали формальные отказы — якобы, несоответствие требованиям…

На экране появились банковские выписки. Переводы на счета подставных лиц. Суммы крупные — десятки тысяч рублей. Источники — фирмы-однодневки, все связаны с Хлебниковым цепочкой подставных директоров.

— Взятки маскировались под консультационные услуги, юридическое сопровождение, — объяснял Обнорский, показывая пальцем на экран. — Но суть от этого не меняется. Это коррупция в чистом виде.

«Часть вторая. Штаб-квартира на Китай-городе».

На экране появилось красивое старинное здание с лепниной и арочными окнами.

— Здание на Китай-городе, — говорил Обнорский серьёзно, — зарегистрировано градостроительным комитетом как памятник архитектуры государственного значения. Любые изменения фасада и интерьера категорически запрещены законом. Нарушение карается крупным штрафом и уголовным преследованием.

Камера показывала интерьер — современный ремонт, стекло, хромированный металл, минимализм. Ничего общего с исторической архитектурой. Старинная лепнина на потолках была сбита, паркет заменён мрамором, окна расширены.

— Хлебников провёл полную реконструкцию, — голос Обнорского звучал с нотками возмущения. — Уничтожил исторические интерьеры. Нарушил архитектурную целостность ансамбля. Наказания не последовало.

На экране высветился документ. Письмо на официальном бланке генерал-губернаторства — двуглавый орёл, водяные знаки.

Я прищурился, читая строки:

«Распоряжение по вопросу проверки ООО 'Хлебников и сыновья» по факту нарушения законодательства об охране памятников архитектуры. Предписываю: проверку не проводить, претензии к организации не предъявлять. Основание: особые обстоятельства.

С. П. Волков'

Отец выругался вполголоса. Мать покачала головой с отчаянием.

«Часть третья. Усадьба Салтыковых-Чертковых»

На экране возникла фотография роскошной дворянской усадьбы. Белые колонны в стиле ампир, ухоженная территория с фонтанами. Мясницкая улица, самое сердце Москвы.

— Эту усадьбу восемнадцатого века Хлебниковы приобрели на закрытом государственном аукционе два года назад, — рассказывал Обнорский, на фоне панорамы усадьбы. — Официально победили в честной конкурентной борьбе.

Пауза. Обнорский с усмешкой посмотрел в камеру.

— Но мы получили протокол аукциона. С реальными ставками участников.

На экране высветилась таблица с перечнем ставок.

— Как видите, — Обнорский смотрел прямо в камеру, не мигая, — более высокую ставку сделал граф Бежицкий. На шестьдесят тысяч рублей больше. Но победителем объявили Хлебникова. С меньшей ставкой. Законы аукциона вдруг перестали работать.

Снова появился фрагмент интервью. Другой человек с закрытым лицом и изменённым голосом рассказывал:

— Я участвовал в организации того аукциона. Волков лично позвонил председателю за два дня до объявления результатов. Я слышал разговор через дверь кабинета. Он сказал, что победить должен Хлебников. Председатель комиссии подчинился. Что ему оставалось?

Я усмехнулся, чувствуя холодное удовлетворение. Хорошо. Очень хорошо. Каждое слово — гвоздь в крышку гроба. И мы только начали её заколачивать.

Обнорский снова вернулся в кадр, за его спиной был простой чёрный фон.

— Это лишь верхушка айсберга, уважаемые зрители. Следующие части расследования расскажут о других делах знаменитого ювелирного магната и его друзьях. Мы покажем вам всю правду о системе коррупции, связывающей власть и деньги в единый узел. Назовём имена, покажем документы. Спасибо за внимание. И до встречи на канале…

Экран погас. Я поставил видео на паузу.

Семья долго молчала. Лена первая заговорила, голос дрожал от волнения:

— Это… это же… Боже, это же сенсация века.

Она посмотрела на статистику под видео, глаза расширились:

— Триста тысяч просмотров. За одну ночь! Саша, это будет волна. Нет, цунами!

Я кивнул, откладывая планшет:

— Знаю. Сейчас все газеты подхватят тему. Каждое расследование Обнорского — событие. А уж такое…

— Волкову конец, — заключил Василий Фридрихович.