Чтение онлайн

— Веди, — согласился я.

Ресторан «Старая таможня» располагался в пяти минутах ходьбы от магазина — двухэтажное здание из серого камня, вывеска с якорем и штурвалом.

Мы заняли столик у окна. Штиль устроился за соседним — не слишком близко, но в пределах видимости. Заказал себе борщ, но глаза бдительно скользили по залу.

Денис взял бифштекс с жареной картошкой, я — уху.

Пока готовили заказ, мы молчали. Денис крутил в руках бокал с водой, смотрел в окно.

— Саша, есть новости, — наконец, сказал он. — Не самые приятные. Всё равно собирался предупредить, но думал ограничиться звонком. А раз увиделись…

Я отложил ложку:

— В чём дело?

Денис наклонился ближе и понизил голос:

— Вчера вечером в Департаменте была совещание. Куткин собрал руководство отделов. Я не присутствовал, но слышал от коллег.

Он помолчал, потом продолжил:

— Дана команда на внеплановую проверку вашей фирмы.

Я замер. Ложка застыла на полпути ко рту.

— Последняя была в прошлом году. Не зачастили ли?

— Зачастили. Норматив — раз в три года. Но Куткин подписал приказ. Полная проверка всех документов, лицензий, реестров самоцветов, артефактов на складе. Всё.

Я медленно поставил ложку обратно в тарелку.

Итак, внеплановая проверка. Сразу после публикации ролика Обнорского. Едва ли это было совпадением.

— Хлебников, — сказал я тихо.

Денис кивнул:

— Почти уверен. Он давит через Куткина. Видимо, нашёл способ выйти на него. Или его московские друзья решили помочь…

Я выругался про себя. Вот и ответный удар, которого мы ждали. Но Хлебников сменил тактику — вместо громких жестов решил действовать бюрократическим путём.

— Когда ждать ваших? — спросил я.

Денис покачал головой:

— Не знаю точно. Может завтра, может через неделю. Но она будет, это точно. — Он отпил воды, посмотрел мне в глаза. — Саша, вам нужно привести все дела в идеальный порядок. Прямо сейчас. Все документы, все реестры, нормы хранения… Проверить каждую бумажку, каждую печать.

Я кивнул:

— Понял.

— Они будут придираться к любым мелочам, — продолжал Денис. — К каждой запятой, к каждой дате. Наверняка им дали отмашку искать повод оштрафовать, а лучше — отозвать лицензию.

Я улыбнулся.

— Желаю удачи.

Денис покачал головой.

— Проверяющие будут не самые дружелюбные. Так что не уповай на удачу, Саша.

Мы доели молча. Я обдумывал ситуацию.

Проверка — это неприятно, но не смертельно. У нас всё в порядке с документами. Лена педантична, Василий Фридрихович — профессионал старой закалки. Все реестры ведутся правильно, нормативы соблюдаются.

Но Денис был прав — нужно всё перепроверить. Дважды, и лучше трижды. Одна ошибка — и Хлебников вцепится мёртвой хваткой.

Денис доел бифштекс и вытер губы салфеткой:

— Прости, что испортил обед дурными новостями.

— Ты меня предупредил, — я протянул руку через стол. — Спасибо, Денис. Серьёзно.

— Ты мой друг, Саша. Как я мог не предупредить? — Он помолчал, потом добавил тише. — И всё равно будь осторожен.

Мы расплатились и вышли на улицу. Уже стемнело — декабрь был самым тёмным месяцем в году.

— Мне в Департамент, — сказал Денис. — Отчёты писать.

— А мне домой. Работа ждёт.

Мы попрощались. Денис пошёл в одну сторону, мы со Штилем — в другую.

В машине я достал телефон и написал Лене:

«Срочно. Может быть внеплановая проверка из Департамента. Нужно быть готовыми.»

Ответ пришёл через минуту:

«Боже. Хорошо. Займусь прямо сейчас.»

Я убрал телефон. Штиль вёл машину молча. Потом спросил:

— Проблемы?

— Проверка, — коротко ответил я. — Административное давление.

— Хлебников?

— Он, стервец.

Штиль кивнул, больше не спрашивая.

Мы ехали домой. Меня ждала работа над артефактом.

Дома я поднялся в свой кабинет на втором этаже. Запер дверь на ключ — афишировать работу над артефактом не хотелось.

Кабинет у меня был небольшим, но оборудованным всем необходимым. Верстак у окна, полки с инструментами, миниатюрная литейная печь в углу — маленькая, но мощная. Ящики с металлами, склянки с реагентами, точильные круги разной зернистости.

Здесь я мог работать спокойно, не отвлекаясь на мастеров и клиентов.

Я достал из кармана деревянный ящичек с самоцветами, поставил на верстак. Открыл крышку — нефрит, фенакиты, горный хрусталь лежали каждые в своём мешочке.

Мне нужны два одинаковых перстня. Один для Обнорского, второй для меня. Связанные между собой через магию крови и силу нефрита.

Сложная работа. Тонкая. Но выполнимая.

Я снял пиджак, закатал рукава рубашки. Включил лампу на верстаке — яркий белый свет залил столешницу.

Первым делом — план.

Основа изделий — серебро. Лёгкое, прочное, хорошо проводит магию и обеспечивает небольшой защитный эффект.

А вот закреплять самоцветы нужно в золоте — оно активнее реагирует на изменение энергетики. В металл я вплавлю кусок ткани с кровью Обнорского — это его личная привязка, энергетический слепок.

Главный камень — нефрит. Разделю самородок на две равные части, сделаю два идентичных кабошона. Камни из одного самородка будут резонировать между собой. При правильной настройке не всех этапах эти два перстня будут связаны между собой неразрывно.

И дополнительные камни для закрепления эффекта — по четыре фенакита и горного хрусталя на каждый перстень. Фенакиты — усилители, а горный хрусталь, будучи камнем воздушной стихии, усилит реакцию артефакта.

Я достал из ящика стола небольшой свёрток — кусок рубашки Обнорского с тёмным пятном. Кровь высохла, но энергетический слепок остался. Он чувствовался даже на расстоянии — тонкая нить жизненной силы, уникальная для каждого человека.

До него ещё дойдут руки, а пока — нефрит.

— Ну, приступим…

Я взвесил самородок в ладони. Тяжёлый, прохладный, изумрудно-зелёный, с лёгким восковым блеском.

Обработка нефрита — дело непростое. Обычный резец его не возьмёт. Нужен алмазный инструмент. И терпение.