Чтение онлайн

Поняв, что драка будет длиться еще долго, а это опасно в том смысле, что случайные прохожие могут вызывать жандармов, Дмитрий пошел на крайние меры. Он резким движением выхватил из кармана всегда лежащий наготове нож и жестом мясника всадил его по самую рукоять в грудь Люка. От неожиданной боли, молодой человек отпустил Дмитрия и упал на бок, а тот, пружиной подлетев на ноги, с чувством собственного превосходства процедил:

– Мишель не твоя. Запомни это!

Люк не мог ответить, так как внутри всё клокотало кровью. Он потерял сознание.

43.

Дмитрий в три прыжка покинул место происшествия. В сердце что-то бешено металось. С одной стороны, он был уверен в своей правоте, ведь именно так Дмитрий и поступал раньше, безжалостности и жестокости его учили на политучениях, на боевой подготовке. Но… где-то в глубине медленно оттаивавшей души, просыпалась неумолимая совесть, которая опаляла теперь искрами укоров.

– Дурак, – внезапно, прожгла его мысль: – зачем я сделал это?! Ведь, если она его действительно любит, то для меня теперь будет только хуже. Да и убивать ни за что. Идиот!

Поздно раскаявшись в содеянном, Дмитрий, замедлив шаг, повернул назад. Инстинкт самосохранения и чувство долга боролись со страшной силой, каждую секунду чаша весов клонилась, то в одну, то в другую сторону. Осторожно, еще не решив, что делать дальше, преступник выглянул из-за угла. На той стороне улицы, где возвышается старинный исторический музей, по-прежнему лежал без сознания Люк.

В отблесках заката его мертвенно-бледное лицо выражало нечто мистическое, отчего Дмитрий отшатнулся, но, после взяв себя в руки, взглянул вновь. К лежавшему подошли двое. Мужчина и женщина, они чинно прогуливались перед ужином, и вдруг увидели раннего человека, тут же бросившись ему на помощь. Мужчина яростно размахивал руками, его спутница в ужасе схватилась за голову, было видно, как они искренне переживали. В итоге, мужчина послал супругу за врачом, а сам остался с раненым. Не прошло и пяти минут, как Люка уносили на носилках, похоже, он еще был жив.

Тихо утекали минуты, сплетавшись в часы. Вот уже пробило и семь. В доме Жан Поля уже давно ожидали дорогого гостя. Профессор для этого случая даже принарядился в новый фрак, который очень подходил под его синие, красивые глаза. Мишель бабочкой порхала из комнаты в комнату, примеривая то одно платье, то другое, они шли ей все, потому как, особенно в состоянии влюбленности, девушка была прекрасна.

– Жанна, – окликнула Мишель экономку: – а сколько времени сейчас, ты не скажешь, а то боюсь, и одеться не успею.

– Уже пятнадцать минут восьмого.

– Как пятнадцать минут, – вскрикнула Мишель: – и он… – шепотом закончила она и, опустив плетьми руки, удрученно села на полог кровати.

Мишель подумала, что Люк испугался чего-то и не пришел намеренно, как и Дмитрий. В этот момент она чувствовала себя самой несчастной, униженной, раздавленной, всеми брошенной и никому не нужной. Ей даже не пришло в голову, что с молодым человеком могла случиться беда. Он всегда был силен и ловок, а на улицах города еще не так темно, чтобы уличные бродяги могли напасть на прохожего, поэтому эту мысль Мишель отмела сразу же. В сердце жег один вопрос: ну, почему? Ладно, Дмитрий, мало знакомый человек, но он, ее друг, и вот так, когда она опять ждала?!

Жан Поль относительно забывшего о своем обещании госте сказал что-то скомканное, он также был удивлен отсутствием Люка, но возможность несчастного случая исключил из списка всех ситуаций, также, как и дочь. Он подумал, что парень просто сильно увлекся каким-то делом, и напрочь забыл о встрече. Конечно же, эту рассеянность Жан Поль осудил по всей строгости отцовского закона.

И не знали они, что в эту самую минуту, когда отец и дочь в сердцах гневно ругали Люка, он лежал на кровати незнакомых ему людей, истекающий кровью, в полусознательном состоянии. Но даже тогда парень помнил о Мишель и метался от мысли, что его ждут, а он здесь….

44.

На шумный город, горящий тысячами огней фонарных столбов, расставленных вдоль аллей и улиц, медленно опускалась темная, безлунная ночь. Постепенно, одна за другой в небесах зажигались мистические звездочки, большие и малые, они, сплетаясь в фантастические узоры, создавали знакомый всем нам ночной покров, манящий своей таинственностью, очаровывающий бездонностью.

Жан Поль лег пораньше. Неотступная дума после недавнего разговора со странным незнакомцем совершенно выбила профессора из колеи. Сегодня утром, когда ученый, по обычаю совершал утреннюю прогулку по саду, к нему подошел неизвестный человек. Мужчина лет сорока, плотного телосложения, с хищно-прищуренным взглядом, он более напоминал шакала, чем человека, как по взгляду, так и по резким линиям лица, он целенаправленным шагом спешил к профессору, боясь упустить его из виду. Заметив его еще издалека, Жан Поль, обладавший поразительной интуицией на добро и зло, постарался свернуть на другую сторону сада, мало ли что, но опоздал, тот как раз уже приближался к нему. Слащаво вежливо поздоровавшись, без предисловий, незнакомец сразу же заговорил о деле, которое его интересовало.

Он заговорил о том спецоружии, которым занимался Жан Поль на протяжении трех лет. Услышав это, профессор напрягся и сказал, что вообще уже давно не работает над этой темой, чему совершенно не поверил его собеседник. Тот пригрозил, что если профессор будет и дальше упрямиться, сделает только хуже себе. После такого намека, мужчина предложил деньги, большие деньги взамен на чертежи, но Жан Поль понял, что его разработка может уйти в плохие руки, и резко оборвал разговор.

Уходил ученый под канонаду страшных угроз, которые после весь день бешеным маятником крутились в голове. Вот почему Жан Поль был так задумчив и грустен. Он думал, как уберечь дочь и Жанну, как понадежнее спрятать чертежи, чтобы в случае проникновения в дом нежданных гостей, они не были выкрадены. Жан убрал разработки в потайной отдел шкафа, а под подушку положил заряженный револьвер.

Сам же мысленно настроил себя быть чутким, чтобы в случае чего суметь дать достойный отпор.

Наступила полночь.

Мишель не спалось. Она злилась, печалилась, ругала, звала, вопрошала. Девушка пыталась понять, чем она хуже других, чем отталкивает, быть может, излишней вежливостью или искренностью? Наверное, таких не любят, любят других, резких, дерзких, способных на безрассудство, а Мишель не такая, она другая, мягкая, нежная, добрая. Сейчас девушка ненавидела себя и весь мир заодно.

Внезапно в окно постучали. Тихо, робко, как будто сомневаясь. Мишель не обратила внимания на стук, слишком уж сильна была занята своими мыслями, ей показалось, что это ночная птица царапнула о подоконник. Но спустя минуту стук повторился. Теперь он уже был настойчивый, долгий. Мишель вздрогнула. Живя на втором этаже, за высоким забором меньше всего ждешь услышать стук в окно, да еще и в двенадцать ночи. Она приподняла толстую бархатную, вышитую золотыми нитями штору.

– Ой, мамочки! Филипп! – от неожиданности вскрикнула она.

За окном, был Дмитрий, с букетом цветов в зубах, взъерошенный, как дикий волк, и одновременно присмиревший, он являл собой интересное зрелище. Менее всего Мишель ожидала когда-либо увидеть этого человека, и, как ни странно, стала уже забыть его, как прекрасный, удивительный сон. Просто сон. А тут явь….

– Здравствуй, – смущенно прошептала Мишель, открывая окно, – ты чего в таком виде и в такой час? И вообще, ты где пропадал? Я тебя тогда ждала так, ты даже не представляешь, а ты исчез, а теперь вот, в окно лезешь, как вор какой. Что тебе нужно?