Чтение онлайн

Ксану бы промолчать, гордость проявить. Нет же! Стал предлагать руку и сердце, заговорил о детях и про­чих семейных радостях. Она предложила не строить воз­душных замков, а приехать к ней в Италию в отпуск. Ксан ответил что-то резкое, слово за слово, и они по­ссорились. Кульминационным стало его заявление: «Ко­нечно, я и забыл, что ты из ЦРУ». Мелинда побледне­ла, встала из-за стола (разборка происходила в малень­ком кафе) и вышла вон.

Потом предпринимались попытки наладить отношения, да мало что из этого выходило, всякий раз дело заканчива­лось взаимными упреками. Мелинда держалась более взве­шенно, рассудительно. Это заставляло Ксана чувствовать себя полным дураком: со своими любовными метаниями, несуразными в глазах сдержанной американки.

Общаться они толком перестали, разве что пересека­лись у Брэдли. Тот снова остался один, родители подумыва­ли окончательно переселиться в Саффолк. Наверное, реши­ли, что там будет легче приобщить своего отрока к какому- нибудь делу. Ну, а тем временем тот продолжал прежний об­раз жизни и постоянно виделся с Мелиндой.

— Вот так. — Ксан развел руками.

И тут в развитии событий произошел внезапный пово­рот, не в последнюю очередь, связанный с упоминавшим­ся доктором Джатоем. Раджа ему доверял, тот в его отсут­ствие вел все дела. Эх! Кому можно доверять в наше время? Этот Джатой тихой сапой принялся распродавать совмест­ное имущество — здание клиники, медицинские инструмен­ты, аппаратуру, а денежки складывал в собственный карман. Позднее выяснилось, что этот предприимчивый джентль­мен присмотрел себе недурной бизнес в Канаде. Брэдли обо всем стало известно, и, ощущая за плечами год заочного об­учения юриспруденции, он решил, что горы может своро­тить. Не посоветовавшись с папой, возбудил судебное дело по обвинению Джатоя в мошенничестве. Ему удалось до­биться постановления, запрещавшего ответчику покидать Пакистан . Окрыленный успехом, предпринял следующий шаг : дал объявление в газеты, сообщавшее, что больничное имущество не подлежит купле-продаже, так как является предметом разбирательства. Тем не менее, Джатой пустился во все тяжкие и продал томограф, самый дорогой прибор из имевшихся в клинике.

Беда Брэдли заключалась в том, что он поступал соглас­но закону, методам, описанным в учебниках и вполне дей­ственным в Великобритании или США. Но то был Паки­стан, где законы отличались условностью. Бал правили ста­рые добрые принципы, типа «кто успел, тот и съел». Когда суд назначил комиссию для проверки помещения клиники, там оставались голые стены. Судья вызвал Брэдли и Джатоя, однако последний не явился, и слушания начались ex parte [18] .

— Дальше самое интересное. — Ксан выудил из чашки ломтик лимона, пожевал и проглотил целиком. — Люблю лимоны, — пояснил он. — С цедрой и кожурой.

Джатой возбудил ответный иск против сына владельца клиники, на том основании, что наш герой ославил его га­зетными публикациями. Тому бы поостеречься, но болван посчитал, что, раз правда на его стороне, бояться нечего. И вот к нему заявляются детективы в штатском, берут под белы руки и доставляют в участок. Там не церемонятся, щедро от­вешивают оплеухи, награждают тычками и зуботычинами. Брэдли избит, окровавлен, что-то пытается доказать, да куда там! Не учел парень местной специфики. Проверил бы Джа тоя, да и обнаружил, что двоюродный брат этого мерзавца занимал пост суперинтенданта полиции, а другие родствен­ники — старшие должности в МВД и Федеральном агентстве расследований . Позже выяснилось: некогда верный компа­ньон Раджи обокрал фирму на десять миллионов рупий (по­рядка ста пятидесяти тысяч долларов), и из них два пожерт­вовал на подкуп правоохранительных органов.

В участок явился сын Джатоя, принявшийся оскорблять и унижать Брэдли. Этот рьяный молодец орал: «Вы, англи­чане, думаете, раз правили нами столько лет, теперь можете делать все, что вам вздумается?». На вопрос о сути претен­зий, продемонстрировал бумагу с текстом на урду, который для Брэдли был что китайский. Признание в неграмотности вызвало очередной всплеск ярости.

Брэдли отказался отвечать на любые вопросы, пока ему не дадут позвонить адвокату. Эту просьбу удовлетворили, и законник стал разбираться в ситуации. Оказалось, что док­тор Джатой выдвинул серьезное обвинение. Будто Брэдли ворвался в его дом и угрожал оружием. При всей нелепости оно тянуло на статью о терроризме, которая в пакистанском уголовном кодексе одна из самых строгих. В частности, ею исключается освобождение под залог.

Джатой планировал продержать парня за решеткой не меньше месяца, чтобы сломать его и заставить подписать бумаги о передаче нечестному партнеру родительского дома и клиники. А тюрьма в Равалпинди не сахар. О гигиене там слыхом не слыхивали, канализации не было, кормили ри­сом пополам с мусором. Брэдли сразу подцепил какой-какой-то зловредный вирус. У него поднялась температура, начался бред .

Адвокату не удалось добиться формального освобожде­ния клиента, и он попросту подкупил тюремщиков (день­ги прислал Раджа). Юриста-недоучку выпустили, но его по­ложение оставалось незавидным. Брэдли мог арестовать любой полицейский. Больной, без документов, без места, где можно отлежаться и прийти в себя: в родительский дом явочным порядком вселился Джатой. Отец не мог прим­чаться на выручку: бывший компаньон возбудил иск и про­тив него, сфабриковав доказательства о причастности Рад­жи к финансовым махинациям.

Единственным местом, где Брэдли мог почувствовать себя в безопасности, была вилла Мелинды Новак. Она, не раздумывая , согласилась приютить страдальца, который, надо сказать, недолго горевал. Парню не сиделось взапер­ти, не терпелось отправиться на любимые тусовки, где, как он считал, его никто не тронет. На свой страх и риск выбрал­ся в один клуб, второй. Но самой большой и непроститель­ной ошибкой было электронное письмо (с описанием всех злоключений ), отправленное в адрес Ксана, который до той поры ни о чем не подозревал: виделись они редко из-за раз­молвки с Мелиндой.

И тогда его осенило — как воспользоваться к своей вы­годе несчастьем Брэдли. В основе лежала надежда изменить порядок вещей и сделать возможным брачный союз с Ме линдой. Ксан рассуждал примерно так: вице-консула ско­вывают условности профессии, стоит ей оставить службу, как она беспрепятственно кинется в его объятия. Такая воз­можность ими и прежде обсуждалась, но Мелинда дорожи­ла своей работой и не хотела ее потерять. Если же станет из­вестно, что американский дипломат прячет у себя в доме уголовного преступника, подозреваемого в терроризме, то разразится скандал, после которого Мелинде трудно будет остаться «в строю». Ну, а верный любовник подставит пле­чо. Собственной карьерой он тоже готов был пожертвовать, черт с ней, в конце концов.

—Вижу, ты осуждающе смотришь. В мыслях уже квали­фицировал меня как предателя, так?

Я поежился под взглядом моего гостя.

— Я ведь не собирался работать на американцев, выда­вать секреты. Просто хотел подать в отставку, ну, не ставя заранее в известность начальство. Иначе меня бы скрутили,засунули в самолет и вернули в Москву по причине невме­няемости. Каждый имеет право дышать, любить.

Я по-прежнему держал рот на замке, хотя подумал: сил­ком тебя никто в разведку не тянул. А раз уж пошел.

Потребовав срочной встречи с Овсепяном, Ксан объя­вил, что нашел способ дискредитировать сотрудника ЦРУ. Нужно лишь по негласным каналам довести до сведения па­ков, что у вице-консула посольства США скрывается «бе­глый преступник». Армен Ашотович слушал с возрастав­шим вниманием, его тусклый взгляд озарился искрами вос­торга. Он прикидывал, как предложенное мероприятие ска­жется на его будущем и мысленно вертел дырку в погонах для новой звездочки.

Согласился, однако, не сразу. Для начала поинтересо­вался мнением Ксана относительно целесообразности пре­кращения «игры» с Мелиндой — ведь она давала такую по­лезную информацию! Что ж, на это имелся ответ. Игра, за­явил Ксан, по любому подошла к своему завершению. Из американки уже вытянули все, что можно. Уклоняться от попыток завербовать его, Ксана, становится все труднее, вскоре она заподозрит неладное. Рано или поздно придется ставить точку, так лучше, если «поставим ее мы».

Армен Ашотович слушал и мотал на ус. Нетрудно было догадаться , что изложенные соображения будут предъявле­ны шефу как плод умственных усилий самого Овсепяна. Ну и что? Пусть он пожинает свои лавры, Ксан пожнет свои.

Ксан наполнил очередную рюмку, осушил одним глот­ком. Неужели он нервничал?

— Я ожидал, что полиция подкараулит Брэдли, когда тот будет выходить из дома Мелинды. В тот вечер в ооновском клубе проводился музыкальный концерт, с участием пред­ставителей посольств, крупных компаний. Брэдли не мог его пропустить. Я решил понаблюдать, как полицейские схватят этого голубчика. Запарковал машину подальше от виллы, достал бинокль и запасся терпением.