Врата скорби (Часть 2)
Шрифт:
– Зауби, эфенди… – пролепетал он
Князь нахмурился, ударил старика ногой
– Разве ты не знаешь, как положено, приветствовать друг друга в исламе, ишачье отродье? Воистину ты – из тех, кто потерпит убыток!
Перепуганный старик понял, что этот господин, явно имеющий в жилах кровь англизи – из Адена. В Адене много таких – англизи были в Адене давно, и немало женщин – понесли от них. Но в то же время он – араб, и что хуже того – исламский экстремист. Таких было много как раз в Адене – традиционная, кланово-племенная структура страны отвергала полукровок, с кровью завоевателей в жилах. И только ислам говорил, что нет разницы между тем, кто имеет в жилах чистую кровь этих мест, или кровь англизи, значение имеет лишь то, насколько ревностно они верят в Аллаха, Великого и Хвалимого. А если же кто начнет говорить: "Я из такого то рода, и потому я лучше" – шариат говорил, что такой должен схватиться зубами за то место, откуда он вышел, то есть за член своего отца. [64] Именно такие люди – и составляли костяк банд, рыскавшей по многострадальной земле южной оконечности аравийского полуострова подобно голодным леопардам и волкам. Старик понял, что неверный ответ или если он просто разозлит незнакомца – будет стоить ему жизни.
64
Такое в шариате действительно есть, причем подчеркивается, что в отношении этого случая не действует запрет на сквернословие в исламе и так следует отвечать каждому, кто возгордится своим происхождением. В исламе в нескольких местах – категорически запрещается гордиться своим происхождением, знатностью или национальностью. Того, кто призывает к ассабийе, то есть национализму – следует убить.
– Ва алейкум ас салам, эфенди… Воистину, старый Самир просто забыл, как положено приветствовать людей, но пусть меня простит в этом Аллах, ибо я очень стар и у меня часто мутится в голове…
– Воистину, ты слаб верой, ибо положено приветствовать друг друга словами: "ва ассалам алейкум, ва рахматулла, ва баракатуху", и тот, кто будет придумывать всякие бида'а, или говорить, что это неправильно – Аллах покарает его нашими руками. Что ты тут делаешь, несчастный?
– О господин, я всего лишь пасу овец, да будет Аллах свидетелем моим словам…
– Пасешь овец? И много ли у тебя овец?
– Почти сотня, благородный господин.
– Это немало. И сколько закята ты платишь?
Можно было бы соврать. Но старик тоже верил в Аллаха, хотя и не так как эти… бешеные, забывшие заветы своих предков и попирающие их, называющие их бида'а, проливающие обильно кровь. И он верил, что Аллах воздаст за ложь.
– О, господин, Самир не платит закят, ибо беден
Князь снова ударил старика ногой, не сильно, но чувствительно
– Как ты смеешь мне врать, верблюжья блевотина!? Ты же сам сказал, что у тебя есть здесь сто овец!
– О, благородный господин, но это не мои овцы! – взмолился старик
– Ты говоришь мне правду? Смотри, если соврешь!
– О благородный господин! Посмотрите на мои ноги! Они никогда не знали обуви, тем более такой хорошей, как носит благородный господин. Разве могут у богатого человека быть такие ноги?!
– Что ты мне суешь под нос свои палки!
Князь сменил гнев на милость
– Как звать твоего господина, которому принадлежат эти животные?
– Это Джемаль-Ага, очень сильный и могущественный человек в наших краях, благородный господин.
– Мне плевать на твоего Джемаля-агу, да и ты – снова впадаешь в грех маловерия, да еще и придаешь Аллаху сотоварища! Разве ты не знаешь – правоверный должен бояться одного лишь Аллаха, а не ставить рядом с ним какого-то там богача! Воистину – Аллах видит все, и справедливо наказывает вас мучительными наказаниями за маловерие…
– О, благородный господин, но в наших краях не прожить, если не работать, а вся работа у нас -только у Джемаля-аги
– Уповать надо единственно лишь на Аллаха – сказал князь, но все же смягчился – скажи мне, старик, а Джемаль – ага верующий человек? Усерден ли он в вере?
– О, да… – старик знал, что в чем- в чем, а в усердии в вере, Джемаля-агу обвинить как раз невозможно, но все равно врал, опасаясь, что плохие слова дойдут до Джемаля – аги и тогда будет очень и очень плохо – Джемаль – ага верующий человек, и в наших краях нет человека, усерднее в намазе…
– Какой же ты идиот – сказал князь, но на сей раз не ударил старика ногой – разве я спрашивал тебя про намазы? На намазах усердствуют как раз лицемеры, мунафики – думая, что своими лицемерными словами во время намаза они вымостят себе дорогу в рай. Но они не делают ничего для уммы и религии Аллаха, они не выходят на джихад и не делают джихада своим имуществом, раз уж по какой то причине они не могут выйти. И Аллах отвернется и плюнет, услышав из их уст слова ташаххуда, [65] ибо молитва их лицемерна и сами они лицемеры. Скажи старик – было ли хоть раз, чтобы Джемаль-ага в священный праздник Рамадан подал вам милостыню, как благое деяние, полностью соответствующее шариату.
65
Часть намаза, так называемое "свидетельство", произносимое после второго и последнего ракаата намаза.
– Нет, этого не было – не решился врать старик – но Джемаль-ага много жертвует на умму и построил мечеть за свои деньги.
– О, Аллах, покарай лицемеров. Горе, горе всем нам, если лицемеры будут продолжать извращать ислам и вместо джихада – будут строить мечети, в которых будут служить такие же лицемеры, как они сами. Воистину, Аллах покарает нас огнем за это!
Князь Шаховской и сам удивлялся, как складно у него получалось – хотя может, и не совсем складно, просто в здешних местах не было исламских университетов, и местные не вели богословских споров, им надо было выживать в суровых условиях гор, и на Аллаха оставалось совсем мало времени. Так что – разоблачить его как самозванца тут было просто некому – это не мечеть, и не мадафа.
– Мы сделаем так, старик – сказал князь – поскольку неверные топчут своими грязными ногами священную землю Мекки и Медины, нашу многострадальную землю, по которой ступала нога Пророка Мухаммеда, Саляху Алейхи Уассалям, джихад является фард айн, то есть обязательным и индивидуальной обязанностью каждого правоверного мусульманина. А тот, кто не может выйти на пути Аллаха по старости, болезни или иным причинам – должен делать джихад имуществом. Поэтому, мы заберем из твоего стада двух жирных баранов. А Аллах – вознаградит сторицей и тебя, и хозяина этих баранов за богоугодное дело. Ты же, вернувшись в свое селение, донеси до своих соплеменников весть о Джихаде, о Часе и об огне, который ждет каждого, кто проявит себя лицемером и трусом в столь тяжкое время испытаний, что послал нам Аллах. Скажи им, что мы ведем джихад против неверных, против кяфиров ради того, чтобы сделать здесь Халифат и установить на нашей многострадальной земле Шариат Аллаха. Пусть те, кто хочет выйти на пути Аллаха – найдут себе хорошее оружие и ждут вести, оставаясь в своем селении – весть обязательно придет. А тот, кто не может выйти на пути Аллаха, пусть делает джихад имуществом, пусть соберет съестное и сколько может денег и ждет нас. Скажи, что сколько бы кто не израсходовал на пути Аллаха – в день Суда им будет возмещено в семьдесят раз больше. [66] Если же кто не хочет выходить на пути Аллаха, и не хочет делать джихад имуществом – скажи таким, что они тем самым выходят из Ислама, и что Аллах покарает их нашими руками.
66
Автор не раз встречал эту конкретную цифру: кто жертвует на Джихад – в час Суда им будет возмещено в семьдесят раз больше. Почему именно в семьдесят – не знаю, но это так.
– Я все передам, благородный господин – угодливо сказал старик, поняв, что его не убьют.
– Скажи так же и то, что нет на земле власти кроме той, которая от Аллаха, и которая судит по законам шариата, кто же подчиняется другой – тот подчиняется тъагуту и выходи из ислама и претерпит за то мучительное наказание. Того, кто подчинится сатанинской власти – того так же ждет наказание от Аллаха нашими руками. Передай все в точности.
– Я все передам, благородный господин – сказал старик – может быть, благородный господин скажет свое имя, чтобы я мог передать все в точности.
Князь несколькими словами на языке, который старик никак не мог понять – фарси – приказал киргизам забрать двух баранов. Над своим новым именем – думал он недолго…
– Мое имя Аль-Бакр, [67] старик. Произноси его как можно чаще, чтобы все знали его – и да спасет тебя Аллах от заблуждений…
Опытные скотоводы киргизы – быстро выбрали двух баранов пожирнее, тут же их скрутили, связали и подвесили к своему грузу, на спины. Бараны были не сказать, что сильно жирные – в здешних горах не зажиреешь. Старику оставили жизнь и винтовку, и когда они удалялись – никто и не думал, ч о старик кому то из них выстрелит в спину.
67
Бакр – один из ближайших сподвижников Пророка Мухаммеда.
Князь удалялся спокойно – он знал, что старик и не подумает бежать за ним, следить – наверное, он сейчас возносит благодарственную молитву Аллаху, что остался в живых. Знал он и то, что будет дальше – вернувшись в свое селение, старик расскажет, что произошло. Моментально пойдет слух – старого, беззащитного человека в горах ограбили, несколько раз пнули, отнеслись безо всякого уважения. Все это – серьезные преступления по меркам местного обычного права, которое к шариату имело самое отдаленное отношение. И все это – сделала ваххабитская банда, в которой не местные, а неизвестно, кто. Слухи будут распространяться, ширится, рано или поздно дойдут до базара. И ваххабитов здесь, настоящих ваххабитов – встретит совершенно не радостный прием.