Чтение онлайн

Уже на следующий год – политическая ситуация так стремительно покатилась к обрыву, что стало понятно: война не за горами.

В ослабленных Великой Депрессией и выступлениями рабочих САСШ прошли выборы, на них победил Хью Шорт, крайне правый популист. В своей предвыборной программе он отчетливо провозгласил стремление "равняться на континент" и вести агрессивную промышленную политику. Это означало разрыв с Великобританией и фактическое начало холодной войны.

В Австро-Венгрии – новый, молодой монарх. Страну он принял в ужасающем состоянии: отпала наиболее промышленно развитая область: Богемия, сербские радикалы – сотрясают террористическими актами всю страну, взорвана Венская опера – символ страны, и это еще не самое серьезное, что происходит. Зверствуют хорватские усташи. Возглавляемые адвокатом Анте Павеличем, подзуживаемые и благословляемые католическими примасами из Аграма – они вырезают сербов целыми селами, в горных и труднодоступных местностях – идут настоящие бои хорватских усташей с сербскими комитачами, применяется даже легкая артиллерия. Сам монарх – происходит от матери недостаточно знатного происхождения, среди придворных он известен как "ублюдок". Стремясь остановить ползучий распад страны – он начинает военную операцию, стремясь выжечь сербскую заразу, прежде чем от империи отпадет вся ее славянская часть. Вместо короткой карательной операции – затяжные бои, артиллерийский обстрел Белграда и как апофеоз – предъявление Россией ультиматума с угрозой войны. В Белграде – бомбой разорван британский посол, ближайший друг и конфидент монарха: террориста взять живым не сумели, принял яд. Следы – ведут к всепроникающей сербской Черной Руке, а оттуда – на берега Невы. Там давно научились играть на балканской гармонике. Великобритания – объявляет о безоговорочной поддержке Австро-Венгрии.

В России не просто новый монарх – в России смена династии. Точнее не династии – а лишь ее правящей ветви, но от этого не легче. Новый монарх – Михаил Первый, генерал от кавалерии, кадровый офицер – правил совсем недолго: долгие годы, проведенные на Востоке, пережитые покушения сказались – приказал долго жить. Новый монарх – Александр Четвертый – не имеет никакого военного звания – совсем никакого – зато имеет за плечами реальное училище, а кроме того – еще и инженерный факультет Санкт-петербургского политехнического. Никто не верит, что ему удастся удержать трон: поговаривают о дворцовом перевороте, около монарха – лишь группа наиболее верных приближенных. Первые его шаги смелы и резки: он объявляет предельно жесткий ультиматум Австро-Венгрии и закладывает на верфях в САСШ два авианосца для русского флота – еще два американцы должны построить в России вместе с самими верфями. Заказ уникальный – американские кораблестроители вместе со всеми ходят на демонстрации и считают центы, а этот заказ даст работу на годы. Четыре авианосца в шестьдесят тысяч тонн каждый – это почти гарантированная война с Великобританией: ведь этого вполне достаточно для того, чтобы оспаривать позиции на море. Помимо дел военных – Император подписывает новые ассигнования на развитие промышленности, требует пересмотра льготных тарифных соглашений от Кайзера, принимает высочайшее решение о прокладке железной дороги Берлин – Владивосток с невиданной доселе колеей – шесть метров. Никто не верит, что этот проект будет осуществлен даже к двухтысячному году.

В самой Великобритании – утихает дворцовый и конституционный кризис. Скончался король Георг V – только через много лет станет известно, что его личный врач, якобы для того, чтобы прекратить страдания, ввел ему в яремную вену огромную дозу наркотика. [60] Королем становится Эдуард VIII, вежливый, корректный и холодный молодой человек, с суровым взглядом: он первым из британских принцев освоил и полюбил самолет, с удовольствием ездит на машине, он глава Британского олимпийского комитета и только прямой приказ не дал ему оказаться вместе с лордом Китченером под Багдадом, под пулями русских казаков. Его взгляды для Британии просто вызывающи – он появляется на олимпиаде в Европе, приветствует Кайзера и говорит о том, что Единая Европа, Европа без войн – это хорошо. Что возможно, в будущем и Британии найдется место в европейском концерте наций. Последнее – просто возмутительно, но ловушка для него уже готова. Уоллис Симпсон, дама отнюдь не тяжелого поведения, второй раз замужем и продолжает крутить романы по всей Европе. Правительство Великобритании решительно заявляет – либор престол, либо эта женщина. Никакой брак, ни морганатический, никакой иной невозможен – и даже простое сожительство чревато конституционным кризисом: ведь прямые наследники не смогут претендовать на трон! После десяти месяцев мучений – король отрекается от престола, на престол восходит его брат, принявший имя Георга IV. Этот знает, как нужно себя вести: первым же делом, в узком кругу он провозглашает, что если мы не побелим Россию до 1940 года – то мы не победим ее никогда. В шоке все, премьер-министр, сам отнюдь не голубь – все же советует быть крайне осторожным в вопросах войны: одно дело говорить о ней, другое дело – когда война на пороге. Тем не менее – Король повторяет свою мысль, отдает приказ готовиться к нападению на Россию по всем фронтам и сам с удовольствием тренируется в тире, наспех созданном при Букингемском дворце в стрельбе из револьвера. Он говорит, что если русские высадятся в Великобритании – он не уедет в Канаду – он останется, и будет сражаться.

Но пока что сражаются другие – на фронтах необъявленной войны…

Бруствер, который он выложил и укреплял по мере возможности – был изрядно потрепан близким разрывом, но все еще держался. Лицо саднило – попавшая совсем рядом пуля вбила в кожу землю и мелкие осколки камня, отчего казалось, что его отхлестали крапивой, от души так отхлестали, как последний раз маменька. Гораздо хуже было с патронами. Один полный магазин, один початый – там трассирующие. И тот, что в винтовке – в нем еще десяток.

И все.

Пыль скрипела на зубах. Чеченская, золистая земля. Земля, за которую убивают и умирают люди…

Проклятая земля…

– Эй, студент!

Князь повернулся. Вольноопределяющийся Беленко, здоровенный, чуть дурковатый – ухмыльнулся, бросил на шинель пригоршню магазинов. Один… два… три… пять. Пять магазинов, доверху набитых остроконечными, готовыми нести смерть пулями.

Сто патронов.

– Откуда?

– Батя ваш – приказал резерв вскрыть. Чего там… все равно помирать…

Глядя на помрачневшее лицо курсанта Гатчинской школы воздухоплавания – вольноопределяющийся тоже посерьезнел лицом.

– Щас разнесу и подойду. Сходишь на проведки…

Да уж…

Чтобы отвлечься от дурных мыслей – молодой князь достал из кармана последнюю модель складной трубы, настоящей, цейссовской. Разложил и начал осматривать – в который уже раз – диспозицию противника.

Конечно – в селении они кишмя кишат. Брать его штурмом – дело для целого полка: у чеченцев каждый дом как крепость. Они складывают заборы из камня и глины, высотой выше человеческого роста, дома у них чаще всего тоже из камня, окна как бойницы…

Несколько снайперов в лесу. Они – наиболее опасные. А в селении – как минимум один миномет. Интересно – откуда они его взяли? И откуда они взяли современные винтовки – черт возьми, откуда?

Подсознание подсказало – да оттуда же, откуда и всегда. Ты что – не знаешь?

Интересно – кто он?

Он понимал, что среди чеченцев – наверняка есть военный советник. И скорее всего – это англичанин – хотя он может выглядеть как угодно, у англичан обширные владения, и не стоит думать, что все, кто там живут – ненавидят англичан и только и мечтают об освобождении. Это – сказал им на лекции знаменитый полковник Биязи [61] на своей закрытой лекции. Уж он то знает, что к чему…

Оставалось понять – где он. А потом – постараться убить. Хотя шансов – один на миллион. Но он все равно – должен постараться его убить…

Странно, но он не испытывал к чеченцам такой ненависти, которую он испытывал к этому англичанину. Чеченцы – те же, с кем он дрался несколько лет назад, дрался жестоко, кость в кость – дерутся за свою землю. За свой народ. За свое право быть такими, какие они есть – пусть это и плохо. И они – русские – здесь не просто так, они здесь для того, чтобы прекратились грабежи и разбойные набеги. Смешно думать, что русским нужна эта земля и эти горы… какая земля, когда чеченцы, для того, чтобы накосить травы для скота, связываются веревкой, и косят на таких горных склонах, на которых в одиночку косить невозможно – тут же свалишься вниз. Русские пришли сюда потому, что иначе нельзя, потому что иначе будут продолжаться набеги, и невозможно будет жить. И русские – несут нормальную жизнь и самим чеченцам, для которых лучше выучиться грамоте и пойти работать на приисках, или в армию – чем бандитствовать и погибнуть в очередном налете. Но вот этот англичанин, эта мразь… вот он то сюда пришел совсем не с добрыми намерениями. Он пришел сюда для того, чтобы возбудить простых и бесхитростных, легко вспыхивающих чеченцев на мятеж против власти, против Его Величества, чтобы сделать хуже и Его Величеству, и русским, и России и даже самим чеченцам, которые уже погибли и которым еще предстоит погибнуть. Он пришел, чтобы сеять раздоры и смуту, чтобы ослаблять, чтобы сделать только хуже – и уже поэтому он заслуживает смерти. Нельзя дать ему уйти живым…

Вот только – как его найти и убить? Поле, отделяющее укрепление от населенного пункта безжизненно, в горах – никого не видно, но они там. Снайперы, меткие стрелки – а все чеченцы меткие стрелки. Побежать – не пробежишь и сотни метров…

Словно подтверждая эту мысль – в бруствер ударила пуля. Молодой князь только поморщился… зацепить не зацепит, если он не совершит ошибку. А он ее не совершит – потому что он несколько лет прожил здесь, и не менее хитер, чем те, кто сейчас ищет цель прорезью прицела…

За спиной – послышались осторожные шаги, князь повернулся. Вольноопределяющийся Беленко – пробрался к нему, лег рядом. Его заметили – пуля пропела над ними и ударилась в деревянные стены укрепления. Выше…

– Иди. Я сменю…

Князь сплюнул в сторону накопившуюся во рту горькую слюну.

– Патроны зря не трать…

Вольноопределяющийся ухмыльнулся

– Это уж верно, Ваше Высокоблагородие…

Пригнувшись, молодой князь Шаховской пошел назад по траншее. Он был сыном полка, точнее – сыном гарнизона, этого укрепления на фоне гор, последней точки присутствия власти в этих горах. Его все хорошо знали – и солдаты, и вольноопределяющиеся, и казаки. Он был сыном командира, он делил несколько лет с ними все радости и невзгоды тяжелой и опасной службы в горах, он, как и все рисковал. Все радовались, когда он поступил в Гатчинское воздухоплавательное – он станет не пушечным мясом, а летным офицером, авиатором, командиром стратегического бомбардировщика. В тридцатые годы авиаторы были если не как Боги, то ненамного ниже его – одиночки, покорители неба, новые рыцари, сходящиеся друг с другом в смертельной схватке на ревущих моторами машинах. Но даже сейчас, когда крепость оказалась в опасности – он оказался здесь, с ними. В одних окопах, делящим с ними один хлеб и одни пули. И получается – когда командир был при смерти, вряд ли кто-то кроме него, военного дворянина, мог повести за собой людей. Принять командование – люди нашлись бы и без него. А вот повести за собой людей… на это способен не каждый, и погоны тут ни к чему.