Врата скорби (Часть 2)
Шрифт:
Второй ничего не ответил
– А расскажи мне про свою родину, ахи? – попросил первый – мы живем давно, но никогда не слышали о правоверных, которые живут так далеко на север…
– У нас тоже есть море… – сказал второй – теплое, как здесь. Но как только подходишь к нашим землям, то видишь не песок, а скалы. У нас мало песка и много скал, мы живем в горах.
– Аллах создал землю разной, но предназначил ее исключительно правоверным… – глубокомысленно сказал первый – а расскажи мне о том, каков твой народ, ахи? Он поклоняется Аллаху так же, как делаем это мы?
Второй кивнул
– У нашего народа давняя история, ахи… Когда то давно – мы жили большим ханством, и никто не мог нас завоевать. Мы жили в горах, сами эти горы – могут остановить любую армию, и у нас был хан. Иногда мы ходили на плодородные земли и брали с неверных джизью и угоняли неверных в рабство, [76] как то предписано Кораном, а потом продавали их. Было время, когда наши войска доходили до Москвы, вселяя страх в неверных.
– А что такое Москва? – спросил первый. Несмотря на то, что он считался военным амиром крупной группировки и был объявлен вне закона – он плохо разбирался в географии за пределами Востока – да и на Востоке знал только те места, где довелось побывать или жить.
76
Угон неверных в рабство и содержание рабов – неоднократно упоминается в Коране как допустимое действие. В исламе раб может быть безнаказанно убит любым правоверным (конечно, потом придется разбираться с хозяином, потому что раб стоит денег), допустимо так же сексуальное насилие над женщинами – рабынями, Например: "О пророк, Мы разрешили тебе твоими женами тех, которым ты дал их награду, и тех, которыми овладела твоя десница из того, что даровал Аллах тебе в добычу." (сура 33:50). Или "Мы захватывали женщин пленниц, в качестве военной добычи, и вступали с ними в половую связь, но так, чтобы не было детей. Мы спросили посыльного Аллаха об этом, и он сказал: Вы действительно делаете это? – повторив вопрос трижды". (Бухари 7:62:137) Пусть соблюдают целомудрие те, которые не находят возможности вступить в брак, пока Аллах не обогатит их из Своей милости. Если невольники, которыми овладели ваши десницы, хотят получить письмо о сумме выкупа, то дайте им такое письмо, если вы нашли в них добрые качества, и одарите их из имущества Аллаха, которое Он даровал вам. Не принуждайте своих невольниц к блуду ради обретения тленных благ мирской жизни, если они желают блюсти целомудрие. Если же кто-либо принудит их к этому, то Аллах после принуждения их будет Прощающим, Милосердным. (сура 24:33).
– Это очень большой город. Такой большой, что ты не можешь себе представить?
– Как Мекка?
– О, ахи, я никогда не был в Мекке и не могу свидетельствовать, но это большой город. Это была столица Русни!
– О, Аллах, и вы ее разоряли?
– Да, ахи, наши люди ее разоряли, не оставляя от нее камня на камне…
Для Ихвана, террориста и исламского экстремиста – слышать это было дико, он даже не поверил. Родившийся в горах Хадрамута, он знал, что белых нельзя победить. Сначала – белые были в Адене, это были англизы, те самые, которые при Омдурмане уничтожили всю армию Махди, не потеряв никого из своих. [77] Потом пришли русские, у них были самолеты и были винтовки, стреляющие по несколько раз. [78] Бледнолицые дьяволы, их нельзя было просто так победить, каждый из них – носил оружие, был постоянно настороже и мог убить даже несколько воинов Аллаха один. А еще – у русистов были машины, ходящие по земле и летающие по небу, которые нельзя было сбить из ружья. С русскими ничего нельзя было делать, они воевали с ними, но в глубине души знали, что все кончено. Русские приходили с севера – их так и называли "те, кто приходит с севера" – и их было много, сколько не убивай, приходили все новые и новые и перестраивали арабский мир под себя. Они воевали, но не для того, чтобы победить – а чтобы сохранить уважение и оставаться самими собой. Но оказывается – когда-то можно было победить и русистов! Когда то и правоверные – разоряли их земли, как они сейчас – разоряют их землю. Неужели такое и в самом деле было?
77
Потери все-таки были, но меньшие на три порядка. Это едва ли не единственный такой случай в истории – перебить сорок тысяч, потеряв сорок с чем-то человек. Решающую роль сыграли пулеметы Максим, тогда никому не известные.
78
Видимо, пистолеты – пулеметы. Тогда их мало знали, арабы тем более.
О, Аллах, неужели ты пошлешь нам победу над неверными?
– А что было потом, ахи?
Второй вздохнул
– Потом наш народ возгордился и забыл Аллаха, каждому дороже была своя казна. И русские пришли большой армией, и покорили нас, и сожгли наши города. И многие из нас – были вынуждены совершить хиджру на земли правоверных, чтобы спасти свой иман и не покориться врагу. Деды говорили, что на нашей земле остался каждый пятый. [79] Многие предпочли покориться сатанинской власти. Но некоторые из нас – вели борьбу и ведут ее до сих пор…
79
В 1736 году русская армия под командованием фельдмаршала Миниха нанесла крымским татарами решающее поражение, прекратившее все военные походы на Русь. В 1783 году по результатам войны с Османской империей Крым отошел Российской империи и был оккупирован. В результате мероприятий по ассимиляции две трети населения полуострова покинули его и переселились в Османскую империю, оставшаяся треть – вела борьбу, периодически проявляющуюся беспорядками и мятежами. Но кому жаль крымских татар, напомню, что они, равно как и кавказцы – жили в основном работорговлей и разбойными набегами, содержали рабов и угоняли людей в рабство. Россия всего лишь уничтожила очаг бандитизма в Крыму, равно как и на Кавказе.
– О, ахи. Пусть Аллах будет с твоим народом, пусть он поможет в вашей борьбе. Мы сами боролись с врагом. Но не знали о том, что мы не одни. Скажи, а горы… они большие?
– Да, ахи, большие. Они настолько велики, что, видя их человек, видит, что он – лишь песчинка на ладони Аллаха…
– О, брат! – воскликнул обрадованный Ихван – клянусь Аллахом, я покажу тебе те горы, в которых я вырос, и они станут тебе домом, пока ты не сможешь вернуться к себе домой
– А они большие?
– Да, ахи. Они большие. Такие же, как твои…
Порт Дубай – представлял собой длинную полосу вдоль берега, заполненную доу, торговыми и рыбацкими, пришвартованными к длинным, гнилым мосткам, на которых уже велся торг. Некоторые доу, качались на воде с брошенным камнем на веревке – якорем. Чуть дальше был грузовой порт – несколько небольшого тоннажа сухогруза и два портовых крана, ржавых от соли и унылых как цапли. Двадцатый век – сюда еще не пришел, задержавшись где-то по пути…
Перед тем, как высадиться на берег – Ихван проверил русский пистолет Токарева, который у них был один на двоих. Пистолет был опасный, очень легко стрелял – но пуля Маузера прошибала деревянную стену.
– Иди за мной, ахи…
Капитана они не поблагодарили: считалось, что каждый должен помогать моджахедам из чувства ненависти к неверным. Кто так не думал в этих краях – того в жизни не ждало ничего хорошего…
От воды – воняло рыбой, мочой, испражнениями, гнилые, покрытые высохшей солью и гнилью доски противно поскрипывали под ногами. Какие-то бородатые люди, самые крутые из которых носили черные очки – говорили на языке, который Мирза не понимал – ни слова. Торговали рыбой, не сушеной, а свежей… или почти свежей. Учитывая жару – рыбу надо было продать быстро, а кто не успевал – тот просто сбрасывал ее в воду и там она гнила. Отчего везде пахло гнилой рыбой и запах бы – мерзкий до невозможности…
Вместо асфальта – на берегу был песок. Из транспорта – ослы, автомобили в эмирате были, но немного, Заправок здесь для них не было вообще, бензин покупали в бочках и в жестяных канистрах, как керосин. Были и верблюды. Животные ревели, тут же гадили, ослы пытались укусить, верблюды – плюнуть. Верблюдов – Мирза и вовсе никогда не видел, испугался. Где-то у пирсов – истошно орал бидуна, местный сумасшедший. Грязный, почти голый – он жил из милости и опаски – сумасшедших уважали.
И все это было угодно Аллаху. По крайней мере, местные так думали…
Ихван шел вперед, прикрыв лицо – все-таки он был довольно известен, и помимо ищеек – существовали люди, у которых к нему была кровная месть. Однажды, видимо, расслышав родное наречье, он остановился у каравана, поговорил с низеньким, бородатым купцом. Пошел дальше…
– Скоро мы тронемся в путь, брат… – сказал он, когда они выбирались на пропеченную солнцем улицу
– О, ахи, я бы предпочел отстрочить это и отдохнуть где-то, где не будет так жарко.
А здесь и в самом деле было жарко – холода эта земля не знала
– У вас там не так жарко?
– У нас тоже жарко, но только летом. А зимой – бывает даже снег.
Понятие "снег" было Ихвану неведомо, он даже не представлял, что такое снег и вообще – практически не знал чувства холода. Осматриваясь по сторонам – он шел на выход из порта, и его другу ничего не оставалось, кроме как идти за ним…
Они вышли на улицу. Улица была не мощеной, и даже не выровненной, в ухабах и рытвинах. По обе стороны – большие, но выглядящие так же, как и малые хижины дома – просто большего размера. Запах горящего кизяка перебивал вонь от сточных канав, сходивших прямо в залив, привязанные, недовольно ревели верблюды. Шмыгали крысы, которые наверняка и сами становились чьей-то пищей. Сушеное или свежее крысиное мясо – часто единственное, какое могут себе позволить бедняки.
– Сюда…
Они свернули вправо. Судя по виду – это был постоялый двор. Большой. Прямо у стены – оправлялся какой-то бородатый мужик, оправившись, он встал и, не обращая ни на кого внимания, пошел в помещение. Злобно гудящие мухи ринулись на добычу…
– Для чего вам это? Вы же мусульманин.
– Да, я мусульманин. Именно поэтому.
– Объяснитесь.
– Посмотрите в окно…
– И что?