Чтение онлайн

Эверстен не мог себе позволить умирать. Его связывал долг перед Ольгоном и Хранителем Нейтральных земель Аланигелем. Кодекс Круга Защиты позволял телохранителям убивать и женщин и детей, если те представляли угрозу, и даже наносить превентивные удары, но только, если охраняемое лицо было поблизости. В случае с убийством в переулке все было иначе. Ольгона не было рядом, а Хайнерни официально не является охраняемым лицом. Поэтому ничто не сможет оправдать Эверстена, попади он в лапы правосудия. А уж Келеано Анг такого шанса нагадить семье тар-Деада не упустит.

Поднявшись на крепостную стену Эверстен и Хайнерни, смешались с разномастной толпой прочих зевак. Стоявшие рядом два молодых эная с присущей молодости горячностью спорили над тем, когда же циркачи дадут представление. Один настаивал на том, что, уже прямо сегодня, другой же заявлял, что цирковой шатер, это не походная палатка - провозятся с установкой до самой ночи, и представление будет завтра. Несмотря на молодость, у обоих энаев к поясам помимо кинжалов, были прикреплены смотанные цепи. Знающему человеку это говорило о том, что стоящие перед ним энаи не простые мастеровые или торговцы, а вступившие на путь покорения молний шаманы.

Такими цепями пользовались все начинающие шаманы, не научившиеся еще направлять молнии силой мысли. Они являлись достаточно грозным оружием, защиты от которого практически не существовало. Цепь опутывала противника, а потом пропускала разряд. Вероятно, в кожаной броне можно было еще что-то сделать, но только лишь в том случае, если энай имел низкий уровень силы.

Сколь полезными были молнии в атаке, столь же бесполезным были в защите. Темная магия джелийцев проходила через щиты молний без каких бы то ни было потерь, а огонь ксетов если и задерживался, то ненадолго.

Кварталы энаев почти не изменились с тех пор, как оттуда выгнали таольцев. Лишь над некоторыми домами появились длинные металлические шесты - громоловы, причем у всех разной длины. Во время грозы старейшины, а именно они могли устанавливать самые длинные громоловы, собирались возле них и терпеливо молили небо о ниспослании небесного огня именно к ним в обитель, а не к соседу. Разумеется, длинные громоловы притягивали молнии намного чаще, чем их более короткие конкуренты и, поэтому их владельцы нередко страдали от переизбытка энергии. Надо сказать, что это было очень болезненно и опасно, ведь шаман с таким потенциалом переставал контролировать силу. Поэтому, старейшины были вынуждены брать себе учеников, чтобы сбрасывать излишки энергии им. Чем дольше ученик обучался у шамана, тем больше шаман сбрасывал ему энергии, а когда обучение подходило к концу, ученик был вынужден искать место для своего громолова.

На родине с этим проблем не было, а вот в нейтральных городах все было не так просто. Молодые шаманы вынужденно шли на поклон к торговцам или кузнецам, к горшечникам и кожевникам, к вождям и их советникам, только чтобы подселиться к ним и установить на крыше громолов. Потому что без него, ты никто. Понятное дело, мало кто хотел, чтобы каждую грозу в его дом били молнии, но, тем не менее, соплеменников пускали. На чердаки. Командиры наемных отрядов подселяли молодых шаманов с радостью, магистрат тоже. Всем хотелось иметь в своем распоряжении такую боевую единицу. Между тем, шаман средней силы, а сила измерялась объемом энергии, который энай мог контролировать, с одной молнии получал столько, что мог около двух недель вести боевые действия. В отличие от темной энергии джелийцев, электрическая энергия энаев не рассеивалась, так как не имела в пределах досягаемости какой-либо противоположной силы, поэтому поймавший одну молнию шаман мог ходить с этим запасом годами, не используя его.

Хайнерни отвернулась от спорщиков и поглядела вдаль. Здесь на стене, где не было спасительных теней, солнце доставляло больше неудобств. Спина уже была мокрая. Под стенами располагался внешний город. Нейтральные города не могли вместить в себя всех авантюристов, пресытившихся жизнью на родине, поэтому неумолимо разрастались. Лес отступал все дальше и дальше. Некоторые джелийцы в шутку говорили, что скоро вокруг Айкайэль образуется один нейтральный город.

– Сколько нам ждать?
– Тихо просила Хайнерни, привалившись к зубцу стены, и принялась пальцем выколупывать мелкую крошку. Камень за столетия раскрошился, и некогда грозный бастион превратился в старую развалину. Последний штурм эти стены видели пять веков назад.

– Думаю, до полудня.
– Ответил Эверстен, поглядывая на суету по ту сторону ворот.

– Я умру здесь от жары.
– Простонала джелийка.

– Терпите, лин. Нам нужно выждать достаточно времени.

– Ух.

Наконец, в цирковом лагере люди стали разбредаться на обед по своим фургонам. Площадь с недостроенными ограждениями и сценой опустела. Зеваки тоже начали расходиться, оживленно переговариваясь по поводу предстоящего представления.

– Нам тоже пора.
– Кивнул Эверстен.
– Идемте, лин.

– Неужели!

Молодой реф-лейтенант Исмар ла Колд открыл глаза за мгновение до того, как в дверь его маленькой комнаты громко забарабанили.

– Господин! Господин! Началось!

Исмар быстро сел на кровати, скинул тонкое грубое одеяло на пол и тяжело вздохнул. До него уже доносились тревожные крики людей, торопливые шаги и бряцанье брони. В дверь снова постучали.

– Господин!

– Заткнись!
– Рявкнул в ответ реф-лейтенант. Раздражение взметнулось в душе, словно языки пламени. Как же его все тут достало.

Исмар встал, поправил смятый во время сна мундир, дошел до тумбочки и погасил масляную лампу, которую опять забыл погасить перед сном. Комнатка, шириной всего в пять шагов, сразу же погрузилась в непроглядную темноту. Не обратив на это внимание, Исмар прошел к двери, на ощупь снял с гвоздя подбитый мехом офицерский плащ с рукавами и вышел из комнаты. В тусклом свете ламп узкого, вырубленного в сером камне коридора, он увидел побледневшее лицо новобранца, который его разбудил. На немолодом рябом лице читался страх, вот-вот готовый перейти в панику.

– Волна, господин реф-лейтенант!
– Новобранец рискнул нарушить незамысловатый приказ.

– Убирайся с глаз, пёс.
– Ответил Исмар, на ходу накидывая тяжелый плащ на плечи и застегивая заржавевшие застежки. Ничто так не приводит в чувство простолюдинов, как демонстрация холодного презрения.

Защитник мелко закивал и поспешил вперед. Лейтенант широким уверенным шагом шел следом. Череда плохо освещенных коридоров, сменилась просторным помещением, с поставленными в ряд двухъярусными кроватями. Здесь заканчивали последние приготовления перед боем три новобранца. Их руки дрожали от страха, что сильно им мешало. Вот один закончил возиться с застежками брони и рванулся к стойке с арбалетами. Схватив тяжелое оружие, он неуклюже попытался закинуть его на плечо, как делали бравые вояки, но отполированный приклад арбалета выскользнул из вспотевших ладоней и новобранцу пришлось приложить немало усилий, чтобы позорно его не уронить на пол. Исмар прошествовал мимо, будто ничего и не заметил. Ему было плевать на дисциплину. Пусть с этим разбирается сержант.

Миновав пропахший потом и страхом отсек, Исмар вышел на балкон, огороженным каменным парапетом высотой в пять локтей, и с удовольствием вдохнул свежий воздух. На балконе уже столпились его подчиненные, молодые и не очень мужчины все в теплой одежде с арбалетами в руках. Поверх грязных тулупов на защитниках висели нагрудные пластины из железа в полпальца толщиной. Люди испуганно всматривались в сторону Врат. По лицам многих уже тек пот. Они тяжело дышали, вынужденные стоять в летнюю пору в зимней одежде.