Вредитель
Шрифт:
– В Лас-Вегас, – испуганно ответил Уильямс. – Кэнди-милая, этот стакан мне прислал бывший однокурсник из… Проклятье!
Он в последний момент увернулся от смертоносной подачи Кэндис. Стакан был уже потяжелее тарелки, и осколки покрыли весь пол рядом с Питером.
– Эти разговоры про переезд, про детей; все твои обещания – всё ложь! Все эти дни ты ходил в это сраное казино! – выкрикнула она и заплакала.
Сотрясаясь от рыданий, девушка потянулась за новым «снарядом» и нащупала тяжёлую сковородку… Питер, внимательно следивший действиями жены, понял, что нужно немедленно остановить это безумие – сковородка была японского производства и её можно было кидать несколько раз, а художник уже выдохся.
Предыдущие два дня он просто пил и размышлял о том, как ему уговорить мистера Кастелло купить его полотно. Вопрос был даже не сколько в том, купит ли он его, а в том, что ему делать дальше. Если он будет рисовать по одной картине в месяц – у него кончатся воспоминания из детства, да и из молодости, – а денег ощутимо не прибавится. Жена чертовски наседала со своими вопросами, не давая ему продохнуть.
Хотя он и был рад, что продаст ещё одну картину, в целом перспектива вырисовывалась патовая: мистер Кастелло стоял на своём, равно, как и Питер – может, его заинтересовали даже не сколько картины Питера, сколько его способность обращаться в своих картинах к произведениям великих. Говоря проще, Кастелло могло броситься в глаза очевидное сходство некоторых картин Питера с известными произведениями. Сам Питер был уверен: если тебе много лет подряд ставят в пример известные картины – станешь ли ты отрицать, что взял на вооружение некоторые «приёмы» великих?
Короче говоря, он так и не смог заранее придумать для миссис Уильямс внятного объяснения и решил изложить всё и сразу – за вечерней трапезой. Теперь он с сожалением понимал, что на ужин у него сегодня – осколки керамики, а спать он будет, скорее всего, на кушетке в гостиной.
– Кэндис, прости меня…
– Не приближайся! – ответила она сквозь слёзы и угрожающим жестом подняла сковородку. – Почему ты постоянно врёшь мне?!
– А почему ты постоянно пытаешься меня контролировать?! – взорвался Питер и перестал прикрывать лицо руками. Он выпрямился и рявкнул: – Представь себе, я проиграл все деньги. И что?! Это мои деньги! Да, меня пригласили в Лас-Вегас – и я поеду и продам МОЮ картину. Тебе какое дело до этого?! – выпалил, облизнув губы. – После нашей свадьбы ты постоянно хочешь меня контролировать вот только заруби себе на носу – я сам знаю, что мне делать и как поступать в этой жизни!
Питер первый раз в жизни почувствовал, что ему просто необходимо затянуться сигаретным дымом – если не в этот самый момент, то когда? Художник нервно развернулся, вышел из кухни, накинул куртку – и торопливо пошёл в магазин за куревом.
На улице Уильямс разодрал прозрачную обёртку, трясущимися пальцами достал сигарету и чиркнул колёсиком новенькой зажигалки. Вспыхнуло пламя, мужчина поднёс его к сигарете – и жадно вдохнул дым. У него закружилась голова и его затошнило, но глубоко внутри себя он был доволен.
Сидя на скамейке перед клубом «Роял Америстер», Питер понимал, что завтра полетит в Вегас, хочет того Кэндис или нет.
Тем временем миссис Уильямс одиноко убиралась на кухне. Собирая веником кусочки посуды в расписанный цветочками совок, она всхлипывала, думая о своём муже. Он ведь не знал, что Кэндис хотела устроить романтический ужин для них, но всё обернулось совсем не так, как планировала девушка.
Мало того, что Питер проиграл несколько тысяч в казино, так он ещё и собрался лететь в этот «Содом-Двадцатого-Века» – Лас-Вегас. Она сердцем чувствовала, что с этим приглашением от мистера Кастелло явно что-то нечисто. После всего, что она услышала от мистера Муры, после того как мистер Кастелло пытался напоить её мужа, самое последнее чего ей бы хотелось – отпускать мужа одного на это сомнительное мероприятие в самый лживый город Америки…
– Ох, Питер, – тихо прошептала она в пустом доме, с грустью посмотрев в непроглядную тьму за окном, – если бы ты понял, что я совсем не хочу тебя контролировать… Я просто хочу, чтобы мы жили нормальной жизнью. Как Гарри с Лили, как другие счастливые пары… – она всхлипнула, вытерла слёзы, и продолжила убирать осколки.
Кэндис чувствовала, что с этой предстоящей встречей явно что-то не так, однако она не могла чётко сформулировать свои опасения, и, тем более, не могла помешать Питеру – он возлагал большие надежды на увлеченность мистера Кастелло его работами.
Ей оставалось лишь смириться и ждать его возвращения…
Глава 2. Второй вариант
С самого утра всё пошло наперекосяк.
Сначала Питер Уильямс чуть не опоздал на самолёт, потому что долго искал кейс, в который можно спрятать полотна на период полёта, затем он долго вспоминал, куда положил билеты на рейс. Бессонная ночь напоминала о себе неприятной головной болью, а выпитый энергетик заставил сердце биться чаще, разгоняя кровь по ноющему телу.
Впрочем, художник напрасно торопился: самолёт всё равно задержали. Он спокойно сдал свою картину в багаж, успел опрокинуть в местном баре рюмку виски и покурить – после ссоры с женой он буквально не расставался с сигаретами.
На пути к Лас-Вегасу они попали в «неблагоприятный атмосферный фронт», как выразился пилот – время прибытия снова поменялось. В конечном итоге, Питер выкатился из аэропорта и поймал такси только в полдень. Пит поступил так, как было сказано в «инструкции»: попросил таксиста довести его до самого большого казино в Лас-Вегасе. Таксист деловито цокнул языком и заявил, что сейчас утренний час пик и он поедет только по двойному тарифу. Питер со вздохом кивнул – ему уже было всё равно, лишь бы мистер Кастелло не обиделся на него из-за постыдной задержки…
Оказалось, что, собственно говоря, никакими пробками и не пахнет: по дорогам вяло катались автобусы с глазеющими по сторонам туристами, да различные грузовички с рекламой, однако это не помешало таксисту всё-таки затребовать двойную оплату.
Через пятнадцать минут Пит стоял в тени громадного, монструозных размеров здания, на крыше которого мерцала табличка «Гранд Джим». Казалось, это строение должно заключать в себе всё, что только может представить себе человек при слове «досуг». Оно слепило окружающих целой сотней неоновых прожекторов, а мигающая вывеска вряд ли уступала размерам «Голливуд Сайгн», каждую секунду меняя свой цвет пестрящими оттенками.
Уильямс не мог отвести глаза от этой роскоши: каждая деталь «Гранд Джим» буквально кричала о том, что в казино вложены миллионы долларов владельцем – что говорить, само здание в глазах поражённого художника выглядело так, словно это была большая пачка долларов, обшитая блестящим сайдингом.
– Чёрт, похоже у меня едет крыша от недосыпа… – пробормотал Уильямс и достал пачку сигарет.
Нужно было сохранять бодрый ум, чтобы убедить Кастелло купить его работы. По правде говоря, Питер уже думал не сколько о холстах, которые он держал в специальном кейсе, а больше о том, насколько же большой выигрыш можно сорвать в таком казино? Это тебе не несчастные пару тысяч, которые в лучшем случае обещал «Роял Америстер» в захолустном Канзасе – здесь крутились совсем другие деньги, и играли совсем другие люди. Мог ли Питер присоединиться к ним? – вполне. В Лас-Вегас толпами приезжали туристы, вот только рядовой турист предпочитал «однорукого бандита», а Питер не хотел мараться о подобные игрушки.
Ему нужно было нечто действительно серьёзное: он хотел попробовать сыграть в настоящий покер.
Мистер Кастелло встретил его благодушно: поднявшись из роскошного кресла, он обогнул стол и подошёл к Питеру.
– Простите за опоздание, мистер Кастелло… – начал Питер извиняться, но Гай дружески похлопал его по плечу.
– Ничего страшного. Вы ведь прилетели в такую даль только для того, чтобы встретиться со мной… Неужели вы думали, что я вас не подожду?