Чтение онлайн

В качестве иллюстрации приведём анимационный ролик к роману Германа Садулаева «Таблетка». В течение 1 минуты 24 секунд демонстрируется следующее: офисный клерк за компьютером -> панорама мегаполиса -> в одном из домов выделяется светящееся окно -> в окне виден человек, смотрящий телевизор в тёмной комнате -> в той же комнате человек спит и видит сон о всадниках с луками -> экран штабелируется ломтиками картофеля-фри, поверх которых ложится обложка книги -> снова тот же клерк в офисе… Далее всё то же самое повторяется на высокой скорости: человеческая фигурка несколько раз быстро проползает на четвереньках по «картофельному» слайду и утыкается в горку таблеток -> картофельные ломтики замещаются таблетками -> таблетки заполняют весь экран -> снова вид книжной обложки -> явление дьяволоподобной фигуры в костюме с галстуком… В какой-то момент изображаемое становится «кодом абракадабры», превращаясь в мешанину образов и знаков.

О. Редон «Глаз и шар» (1898)

Вообще, конечно, пересказывать буктрейлер – всё равно что пересказывать анекдот: получается не ахти. Но кое-что понять всё же можно. Итак, что мы видим? Общее содержание книги подаётся с помощью незамысловатых, но легко узнаваемых символов: компьютер, телевизор, мегаполис, фаст-фуд, схематичная человеческая фигура. И таблетка как ключевой образ романа. Но общий информационный посыл понятен, а большего-то и не требуется, главное – зацепить внимание потенциального читателя и побудить к повторному просмотру.

Тематическая картинка и есть тот крючок, на который ловится носитель клипового сознания. Поэтому «развоплощение» текста корректнее считать не отрицательным свойством, а объективной особенностью буктрейлера. Он полностью соответствует формату эпохи и в целом удовлетворяет запросы аудитории.

Однако есть другой, более скрытый и неоднозначный момент. В любом, даже мастерски сделанном видеоролике есть элемент насилия над читательским воображением. Почему? Если буктрейлер появляется до выхода книги, то представляет собой типичный симулякр – вторичный продукт в отсутствие первичного, копию без оригинала. Причём копия приблизительна, неточна и непропорциональна. Читатель оказывается в положении футбольного арбитра, вынужденного судить не сам матч, а телетрансляцию отдельных моментов игры с применением операторских спецэффектов.

Ф. Гойя «Полёт фантазии» (1799)

Кроме того, просмотр, предваряющий чтение, заставляет воображать обстановку, атмосферу, героев повествования такими, какими их увидели создатели трейлера. Чем эстетически ярче и технически сложнее ролик – тем активнее он отбирает пищу у фантазии и превращается в самодовлеющую сущность. Картинка забивает слово, текст заслоняется зрелищем.

В обыденном представлении буктрейлер – предмет статусный, демонстрирующий возможности издательства и подтверждающий значимость автора книги. И даже если ролик не оправдает ожиданий (популярность писателя не повысится, продажи книги не возрастут), он не утратит этих качеств. Если верить социологам, практическая бесполезность при значительной стоимости – один из признаков роскоши.

Аналогично буктрейлер воспринимается и зрителем: вот, мол, какой я «продвинутый» – смотрю самое свежее, знаю самое новое, обсуждаю самое модное. Книгу можно и не читать, если нет времени либо ролик не понравился, а для краткого пересказа и обмена впечатлениями с друзьями вполне достаточно увиденного. Вот и получается: писателю буктрейлер нужен для престижа, издателю – для прибыли, читателю – для самовыражения. Буктрейлер намагничен писательскими амбициями, издательской алчностью и читательским любопытством. Книга же при этом порой оказывается «изнасилованной» (в содержательном плане) и «обворованной» (в смысловом).

Возьмём для примера атмосферный ролик к роману Дмитрия Колодана «Время Бармаглота». Видеоряд – в технике слайдовой презентации: на искусственно состаренном фоне демонстрируются рисунки из анатомического атласа, брызги и капли красной краски (или крови?), фрагменты книжной обложки. Текст медленно «проявляется» дрожащими мелкими буквами: «Говорят, Джек убил Бармаглота… Это неправда… Бармаглот до сих пор жив… Апрель 2010… Спрашивайте в книжных магазинах». Всё удовольствие – 1 минута 20 секунд.

Сам по себе буктрейлер смотрится вполне презентабельно: привлекают фон, словесный минимализм, подходящее звуковое сопровождение. Но насколько адекватно всё это представляет книгу? Избитые образы, ходульные приёмы. При тех же финансовых затратах видео могло быть гораздо содержательнее и оригинальнее.

Точно так же общий фон трейлера, стиль подачи материала, приёмы монтажа преподносят уже упомянутый роман «Псоглавцы» как типичный «экшн» и заурядный «ужастик». На самом же деле это стилевая имитация и жанровая игра в серьёзном многоплановом произведении.

Другая проблема заключается в том, что в буктрейлерах часто обнаруживаются всевозможные искажения, неточности, нестыковки с исходным произведением. Например, в романе «псоглавец стоял на голубом фоне в синем одеянии и в чёрных сапогах… Грудь и живот Псоглавца закрывал панцирь. В правой руке, слегка опущенной, Псоглавец держал хрупкий на вид крест… В левой руке, поднятой, у Псоглавца было длинное и тонкое копьё». Таково авторское описание храмовой фрески. А видеопсоглавец больше смахивает на Жучку из «Репки» и изображается с массивным крестом в две трети собственного роста на зеленовато-жёлтом фоне.

Главные герои романа тоже совсем не такие, как в ролике. Читаем в тексте: «чернявый Гугер был маленьким, в остроносых туфлях, в тугих джинсах, в чёрной майке и бейсболке задом наперёд». Видим на экране: упитанный широколицый парень в широких бриджах. В романе: «У рослого Валерия обозначился аккуратный гуманитарный животик». К тому же герой полноватый блондин, а в ролике – худощавый черноволосый юноша.

А ведь при чтении книги персонажи неизбежно будут ассоциироваться с экранными образами. И здесь буктрейлер напоминает мелкое детское хулиганство – пририсовывание героям усов и бород. Выходит, сам по себе трейлер чудо как хорош, но с романом не вполне стыкуется. Фактически те же претензии часто предъявляют и к экранизациям, что заставляет вспомнить старую шутку: «Купите эту замечательную книгу, пока её не загубил Голливуд».

Эта оппозиция иногда используется в книжной рекламе. Например, рекламная кампания креативного агентства «Agency Air», организованная для бельгийского книжного магазина «Filigranes» (2008), проводит идею о том, что кино навязывает какой-либо один взгляд на произведение, тогда как чтение создаёт персональную картину происходящего. На постерах отражены возможности визуальной интерпретации «Метаморфозы» Кафки разными направлениями кинематографа. «Make your own movie: read a book», – призывает слоган. – Сними собственный фильм: прочитай книгу.

Основной механизм создания буктрейлера – перекодирование слова в изображение, перевод вербальных знаков в визуальные. Текст подвергается трансформации, но частично сохраняется – в виде выводимых на экран цитат, озвученных реплик персонажей или закадровой речи. Однако перекодировка каналов восприятия не всегда адекватна и продуктивна – и это ещё один минус трейлеров.

Для доказательства возьмём ролик по дебютному роману Яны Вагнер «Вонгозеро». Текстовая заставка: «Событие лета-2011 – захватывающий роман-катастрофа». Далее видеоряд: степь -> грозовые облака -> какое-то массовое не то шествие, не то бегство -> зарево пожара -> фрагмент теленовостей об открытии нового вируса гриппа -> снова зарево пожара -> хирургическая операция -> вид скоростной трассы из движущегося автомобиля -> зелёный росток размером с добрую пальму на фоне зимнего леса -> превращение этой картинки в обложку книги -> снова шоссе -> цветущий луг с горами вдали…