Чтение онлайн

И хотя в окончательную схему вошла и идея Евдокима Афанасьича: ЛОМ-приемник расположили именно на краю ВнешКольца, повернув в сторону Овечьего - чтоб сразу брать камни и опускать на полигон...
– тот долго не мог успокоиться.

– Но мы-то, мы-то... как кость нам кинул, а?
– изливал он душу Панкратову.
– Я ведь на подначку работал, позабавиться хотел. Полная уверенность, что коли мы не знаем решения, то никто. Слушай, дураки мы или умные?

– Как когда.

– А к а к - к о г д а?!.. Ведь это жизненно важно: в критический-то момент кто мы окажемся?

Вечный вопрос бытия. Цивилизация не дает на него ответ.

(Вот, оказывается, почтенные читатели, к какому моменту надо было привязать тот искрометный диалог Альтера Абрамовича и Вениамина Валерьяныча о "Дай!" - "На!"-транспортировке и прочем. То-то у меня были сомнения.

Склероз, склероз... этак я и Валерьян Вениаминыча Пеца из гроба подниму.

Но ничего не поделаешь: написано пером, не вырубишь топором. Вперед!)

4.

Но проблему вещества для Материка это, увы, не решило. Она была не в способе перемещения.

Ускоренно доставили в этот день и первую половину следующего еще семь "островов" тех же примерно размеров, опустили в намеченные места К-полигона. Получился сверх тех поименованных четырех архипелаг Большие Панкраты - камни Михаил, Алефтина, Димыч и Сашич (так население башни прозвало двух годовалых НПВ-бутузов, очень серьезных ребят) в северо-восточной части, камень Нюсеньки (чтоб порадовать безутешную после кончины Корнева секретаршу) и еще два: Большой Бармалей и Малый Бармалей; эти так назвали больше из озорства.

В НПВ все делается быстро. К этому времени под ВнешКольцом натянули координатную сетку из тонких проволочек - с делением по градусам, угловым минутам и секундам. Соответственно географическим координатам Катагани и тому, что на сотни километров прилегало к ней с запада и востока, севера и юга; только обращено это было теперь внутрь, на хоздвор НИИ. Создаваемая там территория простиралась с севера на юг на 16 угловых градусов, от 55-го с.ш. до 41-го с.ш.; и на двадцать градусов с востока на запад, от 52-го восточной долготы до 36-го. Для перемещавшихся там на НПВ-"бригантинах" это были вполне серьезные координатные числа, важные вплоть до минут.

Центр будущего Материка имел координаты города Катагани: 48 градусов с.ш., 44 восточной долготы. Большие Панкраты находились на 50 градусах северной широты и 40 градусах восточной долготы.

(Але Панкратовой эти самодеятельная "география" сначала страх как не понравилась. Она стеснялась своего старомодного имени-отчества; действительно не повезло: Алефтина Ермолаевна - не модерная НПВ-дама, а старая хрычовка из позапрошлого века. Но когда назвали остров - с координатами 50 град. 31 мин 20 сек северной широты, 47 град. 33 мин 50 сек восточной долготы, - постепенно смирилась.

– Чудачка, - втолковывал ей Миша (он это и устроил), - это же вроде как в Сибири есть станция Ерофеич - по отчеству Хабарова, исследователя и покорителя Дальнего Востока. Тоже отчество не дай бог, только алкаша обрадует. Зато ж на карте. Одним этим ты превзошла всех Алл, Алин, Алис, Александр... и даже Анжелик!)

5.

Тем не менее это был предел. Более в горах взять "что плохо лежит" было нечего; все остальное лежало, стояло и высилось хорошо: вблизи населенных пунктов, аулов, сейсмостанций, овечьих отар и всего, что есть в южных горах. Обшарили НПВ-оболочками чрез облака все в окрестности полтысячи километров. Брать больше там было ничего нельзя.

Полилог типа Они; где - в координаторе, в трен-зале, в лаборатории МВ неважно. Присутствовали многие. В информсеть не пропустили.

– В Северном Ледовитом вот есть совершенно безжизненные острова... Организовать Цепочку Ловушек по схеме "Дай!
– На!"

– И мы еще будем Россию разворовывать. Ну, знаете!..

– Небольшие островки дела не решат. А материк и оттуда не возьмем.

– Вы опять зашорились, как с Ловушками: хоть через облака, но чтоб непременно с Земли... есть же Солнечная система. Нет, я серьезно...

И было ясно, кто это произнес.

– А! Это мы обсуждали еще до тебя.

– До него-то до него... но тогда у нас не было ЛОМДов. Миллиардников с цистернами внутри. Теперь есть. Если К-миллион, к чему мы привыкли, дает километр в геометрическом миллиметре, то К-миллиард вмещает его в одном МИКРОНЕ! Разница. Так что Имярек снова в масть.

Это сказал Панкратов. У него были оправданные надежды на НетСурьеза.

– Так что, другие планеты будем курочить?

– Там тоже все под наблюде и на учете, даже их спутники мелкие... Названы и всюду записаны. Фобос, Деймос...

– Нет, зачем. Есть и такое место, где не все: астероидный пояс. Там все даже заранее подроблено. Только что не расфасовано. Астероидный пояс. Нет, серьезно.

– Обсуждали мы и про этот пояс!..

– Позвольте, я внесу ясность, - вступил Любарский.
– В астероидном поясе на расстоянии от двухсот до пятисот миллионов километров от Солнца вращается в самом деле большая туча-шлейф обломков - то ли развалившейся планеты, то ли не состоявшейся. Подобные мы наблюдали в МВ. По разным оценкам там от 50 до ста тысяч обломков. Зарегистрировны и описаны, с известными орбитами тысячи две размерами от сотен километров... ну, Церера, Веста, Гермес и так далее, малые планеты - до десятка километров. У них, как правило, и названия есть. А то, что мельче, можно сказать, пока бесхозное...

– Если по десять километров поперечником, нам бы для Материка таких хватило бы с тысячу, - деловито заметил Иерихонский.
– От силы, полторы.

– Ну-с, во-первых, десятикилометровые все на учете. Так что ориентируйтесь на меньшие их. Во-вторых... расстояние до них с Земли, из нашего Овечьего Филиала, до ближайшей части астероидного пояса - от девяносто миллионов километров до двух сотен с лишком. Да-да, знаю: дотянемся!
– поднял руку директор на протестующие жесты сразу Климова и Панкратова.
– Новыми ЛОМДами дотянемся. Но этого же мало. А раствор НПВ-луча? Если на дистанции до Луны он расширяется так, что захватывает Луну... это выходит 1 процент, - то в астероидном слое развернется на сотни тысяч, а то и миллионы километров. Представляете, что мы таким НПВ-неводом можем наловить - не глядя! Ту же Цереру в компании с Вестой... или тучу зарегистрированных малых планет помельче. Это космическая авантюра, как хотите. Это нельзя.

– И нам такие крупные не нужны, - опять деловито вставил Шурик.
– Это перебор, слишком много. При К8640 их полигон просто не вместит.

Все замолчали.

– Но это ж вы просто не умеете...
– медленно сказал невнятным тенорком НетСурьез.
– Не освоили еще. Потому и раствор велик. Можно вполне прицельно сужать луч. Нет, серьезно.

Бор Борыч Мендельзон потом долго менялся в лице не только при встрече с НетСурьезом, но при упоминании о нем. Это ведь он и его Лаборатория Полевого Моделирования должны были уметь, знать и освоить. И не прийдя посоветоваться, не проверив свою идею на стендах, в компьютерных моделях, в ваннах... шарах сразу при всех!