Чтение онлайн

– И что мы в итоге возьмем? Вспомните о геотермальном градиенте: тридцать градусов на километр... Псевдо-ученые сейчас чирикают о потеплении от парникового эффекта, озонового слоя. Все проще. Мы, наша цивилизация тараканы на раскаляющейся сковородке. В форме шара. Накаляет ее усиливающийся радиоактивный распад. От него и этот градиент. Так что возьмем мы из глубин планеты раскаленную радиоактивную лаву... и что мы с ней будем делать?

– Еще и вулканы ее оттуда забьют, извергнутся. Уничтожат все живое.

Так выявилась главность и неразрешимость проблемы вещества.

Все наличествовало:

– МВ-солнца, возможность отрегулировать их не только по "дням", но и по сезонам; обеспечить на будущей Атлантиде зиму и лето, времена года;

– ВнешКольцо с прецезионным слежением за всем, что под ним;

– Ловушки-монстры К8640 по углам полигона, обеспечивающие соответственное сжатие физического пространства-времени,

– и тысячекилометровые пространства с сумеречной дымкой вдали и солнцем в окружении звезд, всякий день новым...

– даже К-календарь с "пеценями", "сашенями" и "шаренями".

Все было - ничего не было. Внутри К-полигона это великолепие обслуживало две НПВ-баржи (ржавые, речные, тяп-ляп-приспособленные), несколько утесов с аппаратурой да титановый поддон, "полигон-корыто". И все.

Атлантида не вышла. Делали то, что в руки давалось, самообольщаясь во всю: мы-ста! То, что дозволено было.

Не пришла в головы к нужному времени нужная идея, как надеялись. Хуже того, вместо нее пришла иная. Хоть это и не вошло в поговорку, но и самая плохая мысля тоже приходит опосля. Та, что пришла сейчас, была не "мысля", а просто сволочь:

– если б заранее знали весь масштаб Проблемы вещества, знали, что столкнутся с такими сложностями-медленностями (при всей-то их К-технике), то не начинали бы это дело вообще; оно не имело смысла.

– Ваша доктрина опережающего К-мышления, Виктор Федорович...
– медленно сказал Мендельзон; он сидел в плетеном кресле-качалке у самой воды, - или точнее, может быть, слепого К-действия, опережающего мышление, на проверку оказалась простым старорежимным русским авосем...
– Откинулся в кресле и со вкусом добавил: - Лапотным.

Буров побагровел, но смолчал. Что он мог сказать?

Молчали и другие. Одно слово, один эпитет - а как емко обрисовалось все. Так оно и есть, при всей их технике и псевдо-знаниях.

... Бредут мужички с котомками и в лаптях. Неведомо куда. То ли дойдут, то ли нет. Авось там будет удача, добыча, заработок... а может, и нет. Смерды. До сих пор не выяснено, что от чего происходить: слово "смердеть" от "смерды" или наоборот.

Все есть - ничего нет. Растерянность, усталость.

Они были крепко ушиблены Проектом К-Атлантиды. Видели и чувствовали, как иная Вселенная дает свет и тепло на полигон; свет и тепло, источник Жизни. Только оживлять там было нечего: несколько "островов"-камней да куча металлолома.

ТРЕХГЛАВИЕ О НЕТ-СУРЬЕЗЕ

Глава восемнадцатая. День Эшелона

Политизация общества суть форма социальной

психопатии. Осложнения ее - "митингит" и "демонстрит".

К.Прутков-политик

1.

День текущий 9.6215 окт

10 октября 14 ч 55 мин Земли

372-й день Шара

N = N0+642163417 Шторм-циклов МВ

54-й день Дрейфа галактики М31

(58-я гал. микросекунда)

22657-е МВ-Солнце над полигоном

10+14 окт 22 ч уровня К24 (приемная)

... добела раскаленное острие башни

вонзалось в тьму Шара

в нем мощно жила иная Вселенная

рядом - и недостижимо далеко

в их власти - и властвовала над ними

История с радиоактивным эшелоном замечательна более не сама по себе, а тем, что привела в НИИ НПВ человека, без которого, вероятно, события здесь (а тем и в местах куда более обширных) развивались бы совсем иначе. Гораздо скромней и умеренней, честно говоря, развивались бы они. Как бывают поворотные (и даже переворотные) события, так бывают и поворотные люди.

Слухи о необыкновенных исчезновениях в Катагани и окрест росли и ширились. Правоохранители отказывались открывать дела "по факту хищений" в силу немыслимости такого факта: чтоб склад товаров, например, или вагоны с рельс улетели за облака. Страховые общества соответствено отказывали в выплате страховок.

Ввизит Страшнова показал, что есть и среди краевой верхушки человек, который понимает что к чему. Явился Виктор Пантелейонович как частное лицо; он нынче был в тени (хотя и с авторитетом среди своих выдвиженцев), состоял в правлении энергетической компании; пришел представлять ее интересы.

Уклонился от посещения директора Любарского, разыскал Бурова и Панкратова (коего, опытный человек, приметил еще в том совещании на проходной как вероятного лидера, заводилу), заговорил прямо:

– Не знаю, как вы это делаете, но в том, что работа ваша, от НПВ - уверен. В своей фирме я порекомендовал прикрыть все ценное металлическими листами и сетками, а их заземлить.

– О!
– сказал главный инженер Буров.
– Грамотно.

И больше ничего не сказал. Молчал и Панкратов, понимая, что в этой ситуации каждое слово тот самый "не воробей": вылетит, а потом тебя поймают. Речь продолжил Страшнов.

В обмен на непредание огласке требовалась вот какая услуга. На Катагани-товарной стоит небольшой, всего на десяток платформ состав. В нем, в контейнерах, груз отходов от работы оборонных реакторов из центральной России; точный адрес неуместен. Обычно такие составы следовали в Среднюю Азию, груз захороняли в пустыне на надлежащей глубине. Но теперь средне-азиатские братские республики суть суверенные державы - и не хотят. Т.е. соглашаются, но за немыслимые деньги; а денежки теперь не казенные, а свои. Фирмы.

Состав стоит вторую неделю - и журналисты что-то уже пронюхали, знают. У них даже фотографии его откуда-то взялись; когда нагрянут - и вместе с экологами - с другим составом не спутают. Потребуют немедленной проверки, замеров дозы, радиоактивного фона... ну, всего, чем людей пугают. Виктор Пантелеймонович прижмурил набрякшие веки. И это назревает вот-вот, не сегодня завтра. Так не мог бы этот состав таким же вот "инопланетным" способом срочно исчезнуть? Если трудно весь сразу, расцепить вагоны - и по вагончику. А? Иначе будет страшный скандал, демонстрации протеста - позор для Катагани. И вообще. Об интересах представляемой им энергетической компании Виктор Пантелеймонович умолчал; это подразумевалось.