Чтение онлайн

– Интересная задача, - молвил Панкратов.

– Да, - согласился Буров.
– Мы подумаем, как ее решить. Завтра, значит, уже может быть поздно?

– Может.

– Тогда сегодня. Кто на станции в курсе и поможет?

Страшнов дал телефон и имя.

Они расстались без лишних слов.

В НПВ все делается быстро. Это обязывает к быстрым решениям и действиям в однородном мире.

2.

День текущий 9.7755 октября ИЛИ

10 октября 18 час 36 мин

372-й день Шара

53-й день (57-я Гал.мксек) Дрейфа М31

Странно Солнце над землей - каждый день одно и то же

На Катагань-товарную отправились втроем: Буров, Миша и Дуся Климов, второй человек по части сложных Ловушечных задач после Панкратова, - прикинуть все на местности. А возможно, сразу и исполнить. Прихватили протяженную, сделанную в виде футляра для чертежей, Ловушку-миллионник.

Михаил Аркадьевич уверенно вел машину через город; дорогу на станцию знали, бывали там не один раз. С немалой выгодой для Института и человечества.

На станции нашли человека, чьи координаты дал Страшнов; это был помощник диспетчера в форменной фуражке. Он кликнул какого-то сцепщика, проговорил несколько фраз, повернулся к НИИвцам:

– Вот он вам все покажет. А если нужно, то и расцепит...
– а сам с видимым облегчением удалился.

Сцепщик, парень лет тридцати, в замасленой стеганке и кепке, привел их на край рельсового поля, к двум тупиковым колеям. На предпоследней стоял этот состав, десять металлических платформ с металлическими же контейнерами без номеров и фирменных знаков; последняя колея была свободна. Далее шел пустырь.

Осмотрелись. Вечерело - и это предрасполагало покончить с делом сегодня; не тратить "нулевое время" (самое ценное) еще и завтра.

Далее был небольшой спор и обсуждение вариантов.

Расцеплять вагоны и вбирать их в Ловушку по отдельности - не то, в ней выйдет навал, свалка. Климов предложил втянуть в "футляр" пустую колею на длину состава, а потом вкатить платформы на нее.

– Да зачем?
– возразил Миша.
– У нас же миллионник, он все возьмет сразу, и состав, и колею под ним. Там сантиметры на это пойдут. И будет все покоиться на барьерной НПВ-подушке...

– Хорошо, а потом что нам с этим добром делать?
– недовольно молвил Буров.
– Положить футляр с составом Страшнову на стол?

– Состав пожалуйста, - сказал Панкратов.
– Хоть два. Футляр ни в коем случае. Подарить Ловушку-миллионник, вы что! Она серьезней атомного поезда.

– Ну, а куда деть-то?
– настаивал Буров.

– Унесем, потом переправим в Овечье ущелье.

– В Овечьих схронах нам только железнодорожных платформ недоставало. Да еще с радиоактивным "добром".

Разговор шел при сцепщике. Тот слушал, с интересом посматривал на инженеров небесно-голубыми глазами.

Приняли вариант Панкратова; благо погода стояла сухая и почва под рельсами состава тоже была суха. Непроводящая. Велели сцепщику пойти в конец состава и разьединить стыки рельс; Дуся Мечников отпрвился с ним.

Буров и Миша тем временем расположили Ловушку в конце колеи, за тупиковыми белыми столбиками с перекладиной, метрах в сорока от передней платормы.

Через полчаса вернулись Дуся и сцепщик. Развинтили.

Стемнело. В небе загорелись звезды; но на вышках станции еще не зажгли прожекторы.

И когда Панкратов откинул крышку "футляра" и поворотами рукояток на тыльной стороне начал неспешно, чтоб без лишнего шума, выдвигать НПВ-язык, это под звездами тоже выглядело красиво, фантастично и поэтично:

– сначала пространство с малым К охватило весь состав и приподняло его вместе с рельсами, отделив от земли;

– шумок перекачки при этом был умеренный, как от тронувшегося в путь тепловоза; а поскольку их немало сновало на товарной, внимания это привлечь не могло;

– потом Миша коснулся кнопочки для втягивающего НПВ-языка с высоким К; он выбросился мгновенно на двести метров - мгновенно же состав с рельсами стянулся в белую линию-молнию... и как не было. Только на промасленной земле остались вмятины от шпал, уходили в перспективу.

Сам состав был виден теперь на узком экранчике на боку цилиндра; внутренний сканер вычерчивал зелеными линиями его контуры и расположение. Панкратов поглядел: расположился правильно, как раз по оси "футляра"; отключил экранчик.

– Ух ты!
– сказал за его плечом сцепщик.
– Красиво.
– Во, парень, как техника может: раз - и там!
– сказал Миша, закрывая "футляр" спереди.
– Будешь рассказывать - не поверят.

Потому и не таились, что не поверят.

3.

– Это точно: не поверят, - согласился тот; у него был чистый тенорок.
– Но знаете что, вам не нужно с собой уносить - ни футляр, ни состав. Оставьте все здесь. Нет, серьезно...

– Почему?!

– Понимаете, там ведь "осколочные" материалы. Ну, продукты деления урана и плутония, осколки их ядер...
– речь у сцепщика была внятная, культурная.
– У них короткие периоды полураспада. Не более двухсот лет. У многих и вовсе годы, даже месяцы...

На разговор подошли Буров и Дуся Климов. Все НИИвцы смотрели на развитого сцепщика с живым интересом.

– Так что при вашем К-миллион в Ловушке к завтрашнему утру, когда сюда нагрянут корреспонденты, экологи и телевизионщики, в контейнерах все начисто высветится. Распадется. Ведь пройдет несколько тысяч К-лет. И составчик с рельсами будет на месте - и радиации в нем нет никакой. Нет, серьезно. Вместо сенсации - пшик.

– Так вы не сцепщик?
– спросил Буров.

– Почему? Сейчас сцепщик. Живу вон в том общежитии...
– он указал рукой на двухэтажный барак правее пустыря.
– До этого - пациент клиники при Институте судебной психиатрии имени Сербского. А еще до этого старший научный сотрудник ядерного центра, откуда прибыли этот состав. Нет, серьезно...

– А откуда вы знаете, что утром нагрянут масс-медиа и экологи?
– спросил Панкратов.

– Так я ж им и звонил. И фотографии передал. Завтра в 11 обещали быть.

– Отблагодарить, значицца, захотелось?
– сразу вник в суть Дуся Климов; он почуял в сцепщике близкую душу.
– Родимому ядерному центру? Не иначе как за институт Сербского?..

Тот кивнул.

– Но теперь выходит, что вы их подвели, репортеров-то?
– уточнил Панкратов.
– Примчат на пшик.

– А вам что, их жалко? Подвели по-настоящему-то их вы, я только рельсы развинчивал. Да и что мне они!
– При свете дня Миша заметил, что глаза у сцепщика голубые; сейчас, в сумраке, он разглядел, что они у него бедовые и злые.
– С вами-то тиреснее. Но в самом деле лучше, если состав утром окажется на месте - с высветившимися до нуля отходами. Нет, серьезно. Они ведь с приборами приедут, с добровольными экспертами с физфака университета... А не окажется - рыскать начнут, выспрашивать: кто был, что да как, где состав?..