Чтение онлайн

– Он прав!
– поднял палец Буров.

– А как с благодарностью родимому центру... за институт Сербского, надо полагать?
– Спросил Миша; он был наслышан о крутых нравах в ядерных организациях.

Сцепщик отмахнулся, как от мухи:

– Да бог с ними. С вами мне тиреснее. И вам со мной тоже будет, вот увидите. Нет, серьезно.

– Степень есть?
– поинтересовался Буров.

– Кандидатская. Физ-мат. Докторская диссертация лежит.

– Как это вы нас так сходу вычислили?
– спросил Панкратов.

– Не сходу. После вашего Шаротряса. Сгулял в центральную библиотеку, собрал и прочел все материалы об НПВ. Когда слухи о пропажах, об "инопланетянах" пошли, понял что к чему. Я бы и сам так сделал. Нет, серьезно... Догадаться нетрудно - доказать трудно. На вас еще долго никто ничего не докажет.

– Растакую мать, я за!
– горячо сказал Дусик.
– Нашего человека сразу видно - он просто создан для НПВ.

– Вы сами-то еще без году неделя наш человек, - буркнул Буров, недовольный тем, что решают без него.

– Не неделю, а целых три, Виктор Федорович, - парировал Климов.
– В НПВ это очень много. На целую неделю больше, чем вы главный инженер. И уже давите!

Они стояли вокруг темного цилиндра на двух треногах; футляр как футляр только около скобы-ручки рдели два индикатора, зеленый ("К-заряжен") и желтый ("Загружен"). Вверху накалялись во тьме звезды обычного неба. Зажглись на мачтах прожекторы станции.

– Как вас зовут?
– сросил Панкратов.
– Меня Миша.

– Зовите НетСурьезом. Так везде, с вуза. По речевой привычке.

– Хм... ладно, это вместо фамилии. А имя?

– Имярек Имярекович. Не придавайте значения пустякам. Я муни. Знаете, кто это?

– Ну, наш человек, пробы негде ставить!
– снова горячо вступил Климов. Что те имена, в самом деле! Я вот Евдоким Афанасьевич, так меня, знаешь, в Дусю переделали. И фамилию даже присобачили от того монтера Мечникова из "Двенадцати стульев" - хотя я вовсе не алкаш.

– Но и своего не упустит, - поддал Панкратов.

– А какой русский человек свое упустит!.. Так что теперь нас двое!
– и протянул руку сцепщику.

4.

Так в жизнь НИИ, в жизнь странного НПВ-мира вошел странный - подстать ему - человек.

В НПВ все происходит быстро и в НИИ НПВ все решают быстро и неординарно. Ловушку-монстра с десятью платформами опаснейшего груза внутри (о котором и речи не было, чтоб передать ее заинтересованному и хорошо знакомому человеку, Страшнову) оставили на Катагани-товарной под присмотром "сцепщика", с коим встретились впервые. И с полной уверенностью: свой человек, наш.

... А сами направились одни в Овечий Филиал, другие в НИИ - возиться с Полигоном, решать головоломку: как наполнять его, где взять веществва и так далее.

В 10 утра на Катагань-товарную подскочил опять на машине Панкратов. Сцепщик ждал его у колеи без рельс. Миша аккуратно выпростал из "футляра для чертежей" состав с рельсами - даже шпалы легли в свои выемки.

Протекшие в Ловушке века отразились на металле колес и боках контейнеров ровными пятнами сухой ржавчины. И нигде не осталось следа смазки.

– Класс...
– сказал НетСурьез, когда вернулся с инструментом от конца состава.
– Даже стык свинтил без усилий.

– Не "класс", а кибернетика, - ответил Миша.
– Процессор Ловушки запомнил все манипуляции ввода, для вывода дает их зеркально, в обратном порядке.

"Сцепщик" забрал в пристанционном бараке-общаге скудные пожитки, книги, и они уехали в НИИ.

В одиннадцать часов на товарной появилось много людей с видекамерами, фотоаппаратами, магнитофонами, приборами и даже плакатами. Все получилось, как предсказал НетСурьез: ни радиации, ни сенсации - пшик.

Глава девятнадцатая. Гений из подворотни и ученые в законе

"В спорах рождается истина"? Да - но не в

спорах со жлобами. Для тех главное: поставить

на своем.

К.Прутков-философ

0.

День текущий 10.55139 окт

6.454968E+08 Шторм-цикл текущий МВ

11 октября 14 ч 14 мин

11+ 15 окт 13 ч Уровня К 6

На полигоне 25 марта/шареня 115/97 К-года

Светит 35004-е МВ-солнце

... Под этим номером также сияло не солнце-звезда, а МВ-галактика: соседняя, за найденной окраинной, более отдаленная. Но не слишком - вот фотоэлементы автоматики Бурова и приняли ее за самую яркую звезду; немудрено. Сфокусировали полями пространственные линзы, начали по sin- закону приближать.

Утром она была "неправильной", светящейся кляксой. Ближе к полудню из нее сформировался звездный трехрукавный вихрь; наиболее ярко светило округлое ядро. В полдень рукава вихря свернулись и сомкнулись - галактика стала эллиптической. Потом снова вихрь расширяющийся, к вечеру - клякса иной формы. Ядро растеклось.

Но это между прочим. Антураж, от которого у знающих цепенела душа, а прочим было все равно.

Далее следует вставное эссе. Оно вставное и Эссе, потому что не очень сюжетно. Однако на нем, точнее, на его герое, висят сюжеты всего последующего, еще трех с половиной романов. Речь о НетСурьезе. Потому что его идеи затмевают любые, даже самые крутые, коллизии.

1.

... У каждого есть своя личная жизнь. У вас, читатель. У меня, автора. У персонажей, разумеется, около чьих передряг и переживаний мы особенно склонны поронять слюни, тоже. У собак и кошек тоже своя личная жизнь, каждый кто наблюдал их, это не оспорит. Наверняка она есть и у земноводных, наших предшественников по владычеству на планете, например, у лягушек - особенно весной, когда они томно воют и ухают на болотах: ведь от всей же души, во имя любви и долгого личного счастья. И у стрекоз, жучков-мотыльков она есть... и так, наверно, вплоть до бактерий и вирусов.

Уже из этих экстраполяций ясно, какая это, извините, мура. Хоть ей и посвящена большая часть художественной литературы. Литература сия - так называемая "реалистическая" - суть простой фокус, что первый заметил юный еще Максим Горький, который рассматривал на просвет страницы романов: буквы, закорючки на бумаге, а читаешь - и все живет... что за черт?! И я не читатель, а вроде сам этот храбрый рыцарь, или умирающая дева... Фокус сей в том и состоит, чтобы подрочить вас за чувства. Лучше за самые простые: чем они проще, тем массовее, тем больше тираж и выручка за бестселлеры. Отсюда, в частности, неугасимая популярность и доходность порнухи.