Чтение онлайн

Цыгане во второй раз посовещались, но цену самим себе назначили гораздо быстрее:

– Великий государь, - сказал цыган с ушибленным боком, - нам со сватом хватит нескольких монет на каждого.

Сколько бы эти оборванцы ни получили, всё равно посчитали бы себя разбогатевшими. Даже один золотой не показался бы им пустяком, ведь в Румынии с каждого женатого цыгана взимался оброк в пользу хозяина, а размер этого ежегодного оброка равнялся примерно одному золотому. Кроме того, цыгане, живущие осёдло, должны были платить десятину в пользу церкви. Вот и получалось, что для оборванцев, представших сейчас перед князем, выпросить даже по четыре-пять золотых на брата значило то же самое, что выхлопотать себе освобождение от всех оброков и платежей на два года.

– Разделим золото следующим образом, - произнёс Влад, - я, как государь, возьму себе две трети от этого клада. Восемьдесят семь как раз делится на три, и получается, что моя доля - пятьдесят восемь золотых, но восемь я сразу отдаю вам, оборванцы. Восемь золотых это мелочь, которую государю не пристало считать. Государи считают золото десятками, сотнями и тысячами. А считать по одной монете - урон для государевой чести.

Цыгане удивились, но спорить не стали. Лишь пожали плечами. Правители ведь - люди богатые. А кто их знает, этих богачей, как они считают золото.

Влад сделал знак своему "казначею" разделить монеты, лежащие рядками на дерюжном плаще, и, взглянув на результат, продолжал:

– Получается, что жупану Утмешу положено двадцать девять золотых, вам - восемь, а мне остаётся пятьдесят... Но здесь опять получается урон для моей части. Доля жупана должна составлять половину от моей доли, а двадцать девять золотых по сравнению с моими пятьюдесятью это больше, чем половина. Так не пойдёт, и чтобы исправить это, от доли жупана Утмеша я отделяю четыре золотых и тоже передаю вам.

Цыгане снова удивились, но и в этот раз не стали спорить. Они мысленно прибавили четыре к восьми, но вдруг Влад спохватился:

– Погодите... А ведь я ошибся. Ведь жупан Утмеш - обычный жупан. Вот если бы я делил золото с великим жупаном, тогда мне было бы положено две трети. А раз я делю с обычным жупаном, мне положено три четверти.

"Казначей" перекладывавший деньги на плаще, собрался было сдвинуть их в одну кучу, но правитель остановил:

– Нет. Мы будем пересчитывать не всё. Двенадцать золотых оставь, как есть, - не дожидаясь вопросов, Влад пояснил.
– Государево слово всегда твёрдое. Если государь говорит "я отдаю", то не может взять назад подаренное. Государь забирает дары обратно, только если получатель в чём-то провинился. Сейчас не тот случай. Я считал сам, и в расчётах ошибся сам, поэтому двенадцать золотых теперь не подлежат дележу.

Произведя в уме новые вычисления, государь изрёк:

– Всего для дележа осталось семьдесят пять золотых, но семьдесят пять не делится на четыре без остатка. Ближайшее подходящее для дележа число это семьдесят два, так что три лишних золотых я опять отдаю вам, оборванцы, - он посмотрел на цыган.

Ещё раз прикинув что-то в уме, Влад продолжил:

– Теперь получается, что жупану Утмешу положено восемнадцать золотых, а мне - пятьдесят четыре, но четыре золотых тоже мелочь, поэтому эти золотые снова ваши.

Казалось, цыгане должны были обрадоваться лишнему золоту, но они насторожились. Цыган с ушибленным боком даже осмелился заметить:

– Государь, тут что-то не то...

– А что не то?

– Почему наша доля не может уменьшаться, а доля жупана Утмеша может? Разве он в чём-то провинился перед тобой?

– Нет, не провинился, - непринуждённо ответил правитель, - но жупану Утмешу я ничего не давал. Как я мог ему что-то дать, если его здесь нет? Вот вы двое - другое дело. Вы ведь здесь.

Задумавшись на секунду, Влад добавил:

– Меня беспокоит другое. Я хочу знать, как вы собираетесь делить свою часть. Поровну?

Цыгане кивнули и лишь после этого вспомнили, что у них сейчас девятнадцать золотых, а такую сумму не разделить пополам без остатка.

Государь строго спросил:

– Вы ведь не станете пилить девятнадцатую монету пополам?

– Нет, не станем, - хором ответили цыгане.

– Это правильно, - сказал государь, - потому что распилить монету означает испортить её, а порча монеты это преступление. Придётся вам менять её на серебро, а впрочем... мы можем решить это дело сейчас. Я даю вам ещё одну монету для ровного счёта. Теперь у вас двадцать.

Цыгане ещё не успели ничего сообразить, как правитель опять спохватился:

– Но тогда у меня получается сорок девять. Опять мелочь, которая ни туда, ни сюда. Как же я так просчитался... Но вернуть назад только что отданную монету нельзя. Придётся мне отдать вам оставшиеся девять.

Оборванцы выглядели до того удивлёнными, что открыли рты. Случается, деньги сами приходят в руки. Но если деньги приходят через каждые несколько минут, то как это понимать? Считать ли удачей? Или ждать подвоха?

– Великий государь, - осторожно начал тот цыган, который сохранил бока в целости, - ты судишь правильно и хорошо, но мы боимся.

– Чего боитесь?
– спросил Влад.

– Получается, что наша доля стала гораздо больше, чем доля нашего жупана. У него восемнадцать золотых, а у нас уже двадцать девять. Как бы жупан не обиделся на нас за это.

Влад усмехнулся:

– Да... как-то я обделил вашего жупана, - признав это, правитель тут же решил.
– Чтобы жупан не обижался, пусть у него будет тридцать пять золотых. А у меня остаётся... двадцать три.

Цыгане окончательно запутались:

– Великий государь, у тебя осталось совсем мало золота. Не будет ли это уроном для твоей чести?

– Нет, - непринуждённо ответил Влад.
– Моя доля была больше пятидесяти, а из своей доли государь может давать кому угодно и сколько угодно. Из этой доли я отдал вашему жупану семнадцать золотых... и вам двоим тоже отдал семнадцать золотых... Это не считая тех двенадцати, которые у вас были... Короче говоря, здесь нет урона для государевой чести. И честь вашего жупана тоже не страдает, потому что он получил семнадцать монет на одного, а вы - семнадцать на двоих.

Государь помолчал немного и добавил.

– Только вот оставшиеся у меня двадцать три золотых... Опять появилась мелочь в три монеты, которая ни туда, ни сюда. Берите эту мелочь себе. И теперь у вас на двоих чётное число монет - тридцать две.

Цыгане опять забеспокоились.

– Великий государь, ты судишь справедливо - тут спору нет, - сказал тот, что с ушибленным боком.
– Но нам всё равно страшновато, что жупан обидится.

– Да, вы правы, - всё так же непринужденно рассуждал государь.
– Ваш жупан - человек бедный, а мне лишние двадцать золотых не сделают счастья. Даю ему ещё двадцать. Итого, у него пятьдесят пять.