Чтение онлайн

И словно теплая волна окатила Лой. Похоже, ей никакого другого лекарства и не требовалось. Каэдрон смущенно покосился на счастливую маму.

– Да, но ...

– Мне открылось пророчество, - пробормотал Дракон.
– Вы же знаете, у Владык такое случается ... в критических ситуациях. Эта девица - судьба нашего мира. Что бы с ней ни случилось - это судьба нашего мира. Но может, ее съели мертвяки. Это было бы замечательно для большинства заинтересованных сторон.

– Кстати, мертвяки!
– озабоченно сказал Каэдрон.
– Вот мертвяками мы еще не занимались всерьез. Столько дел, о живых некогда заботиться, а тут еще и мертвяки. Как вы думаете, она не поломала охранные заклятия?

– Да, Виктор, малыш правильно интересуется!
– подключилась Лой.

– Да нет там никаких охранных заклятий!
– рассеянно отозвался Владыка.
– Вы же не видели там никаких барьеров, типа пламя негасимое, нерушимое ...

Каэдрон подумал. Нет, ничего он там не заметил. Кроме Серых Пределов! И это его вдруг очень обеспокоило!

Слова отца о том, что пришлая девица является судьбой мира, он как-то оставил без внимания. Какая судьба, если Серые Пределы непонятно чем держатся! И как же он пожалел об этом впоследствии!

27

Прибытие и убытие Драконов Тамара наблюдала издалека. Каэдрон смотрелся вполне уверенно около своих родителей. Воссоединилось счастливое семейство. Быстро у них все сладилось. У них всегда все ладится, у сильных мира сего - и того тоже. Ладно, пусть пока летают.

Отдрожала земля, отгремел воздух. Мертвяк с удовольствием освободился от шлема и лат. Тамара безучастно наблюдала. Надо же, совсем как живой. Темные жилистые руки, лицо, обожженное всеми ветрами и морозами. Только вот постоянный оскал-полуулыбка и неподвижные глаза. Как он ими чего-то видит? А видит хорошо! Загонщиков перебили очень даже ловко и быстро, и не подумаешь, что все они пару сотен лет как на том свете.

– Никуда не пойду!
– исследовав свое состояние, объявила Тамара.
– Хотите съесть, приступайте прямо здесь. Понял, мертвяк?

– Смертень правильнее, - поправил мертвый воин.

Ну надо же, обиделся. А говорят, мертвым все равно. И здесь врут, получается? Никому нельзя верить, даже народной мудрости!

– Надо идти в поселок, - прошелестел мертвяк, он же смертень.
– Здесь ... тушку негде разделать. Мясо грязное будет.

Тамара вскинулась. Шутит?! А попробуй пойми с его вечным оскалом! Может, шутит, может, голоден, потому и скалится - от вожделения. Тамара прикинула свою упитанность и вожделение отбросила. Значит, все же шутит. Она пожала плечами. Не все ли равно? Сейчас важно, найдутся ли силы встать и куда-то идти. Что ж, попробуем.

Воины, словно получив команду, громыхнули металлом и убыли. Разговорчивый мертвяк - тысяча извинений, смертень!
– остался наедине с ней. Тоже верно. Для охраны одного хватит. Куда ей бежать? За Серыми Пределами ее ждут с нетерпением, чтоб вернуть обратно к мертвякам, но в ином, более подходящем месту виде. И сил нет, лечь бы да заснуть ...

Дорога показалась бесконечной. Мертвяк помалкивал, что Тамару устраивало. Чего говорить-то? Придет и увидит, что да почему.

Но ничего она не увидела. Темнота подступила сразу, как на юге. В потемках что-то скрипнуло, стукнула дверь, и сразу наплыл аромат сухих трав.

– Спи здесь, живая, - сказал мертвяк. Помолчал пару минут для значительности и добавил:

– Будешь жить у меня. Я тот, кто знает твой язык. И одна не уходи, опасно.

Про еду мертвяк не упомянул, и это немного нервировало. Понимать так, что она сама и есть еда?

Тамара легла, где стояла, прямо в мягкую ароматную темноту, и уснула сразу, с редким для нее чувством безопасности места.

Утром - если было еще утро, конечно - она вышла из сарая и обнаружила, что попала в сказку. Светлый лес, а в лесу - изящные разноцветные домики, словно игрушки. И - чистота. Белели песчаные дорожки, зеленела трава, радовал теплыми мягкими цветами камень оградок. Искрились крохотные фонтанчики. Наверно, здесь было восхитительно приятно гулять. Но вот жить ...? Помоек, к примеру, не было, а как без них? Куда мусор кидать? И еще кое-чего не было видно тоже!

Дом ее мертвяка стоял на поляне. Единственный, кстати, остальной-то поселок прятался под сенью гигантских вроде бы сосен. Тамара встряхнулась, как собака. Это вместо утреннего умывания, расчесывания и макияжа. Толкнулась в дверь. Ого! Залитая солнечным светом комната пряталась в золотом сиянии пахучей сосны стен. А когда глаза приспособились к яркому свету, она сразу углядела то, что настоящий скалолаз замечает везде в первую очередь. Еда!

На столе по белоснежной скатерти разместились тарелки, тарелочки, сосуды, кастрюлечки - и от всего тянуло таким головокружительным запахом! Она провела языком по пересохшим обветренным губам и шагнула и шагнула к высокому стеклянному сосуду с разноцветной жидкостью. Пить! Темные от грязи пальцы коснулись бокала, но увы! Грохнула дверь, и Тамару унесло от стола тяжким ударом. Мертвяк просто протаранил ее! Сознание она вроде не потеряла, однако так и не смогла понять, сразу она очутилась у него на руках или он ее потом в углу подобрал. Жутковатое коричневое лицо скалилось в опасной близости от горла, мертвые глаза уставились в упор.

– Не трогай мою пищу, - шепотом предупредил он.

– А трону, так удавишься от жадности?
– ворчливо осведомилась она и слезла с рук.

Вместо ответа он взял ее за плечи и развернул к столу. Замерев, она наблюдала, как от разлитой жидкости чернеет и дымится скатерть. Кислота!

Но замерла она не только от страха. Она просто прислушивалась к своим ощущениям. И хоть с опытом у нее явно были проблемы, она вскоре уверенно могла заключить, что руки, лежащие у нее на плечах, недвусмысленно теплые. Тамара подумала над этим - и повернулась к мертвяку.

– Так!
– сказала она решительно.
– А ты, собственно, кто?

28

Маги стояли на берегу моря. Теплые волны мягко накатывались на песок. И катились они, как указывали чувства магов, теперь от самого мира Прирожденных. Разлома больше не было.

– Волны родины, - заметил Ритор.

Что-то странное уловил в голосе старого мага Торн.

– Ностальгия?
– желчно подковырнул он.

Вот так и происходили все их разговоры. Давние враги - но их неизменно тянуло друг к другу. Это можно было назвать дружбой врагов, как бы дико не выглядело такое сочетание.

– Я много думал о нашем исходе, - признал Ритор.
– Что бросило нас в завоевания? Срединный мир, спору нет, ласков и щедр, но обиталище исконных магов, очевидно, способно принять любую форму, не менее щедрую, не менее ласковую. Там - Сила! Чувствуешь ее? Она - в каждом плеске волны, в каждой воздушной нити. Все напоено магией. Это ... пьянит! От этого невозможно отказаться. Но мы ушли оттуда - сюда. Почему?

– Нас вытеснили?
– предположил Торн очевидное и горькое.
– Сущность магов единственно неизменна. Власть! Власть над стихиями - и над себе подобными ...

– Все еще живешь в своем уходе? Не мучайся. Ты поступил мужественно.

– Нет, - сказал Торн спокойно, - это ты поступил мужественно. Тогда, после битвы Драконов. Сам отдал власть внуку, чтоб уйти в безвестность. Отказался от учеников. Отказался от ленных владений. Ты признал правоту Владыки. А я - нет! Я ненавижу его! Я ненавижу себя! Его за силу, себя за слабость. Но я вернусь, Ритор. Я маг, и я обязательно вернусь!

Водный маг, недобро усмехаясь, глядел за море, за ту грань, где скрывался мир Прирожденных. Ритор с жалостью глядел на него.