Чтение онлайн

– Игнатий, кто ты?
– спросила Тамара с любопытством.
– Ведь эльф-король, он же ... ну, король же? То есть выше него нет никого! А он тебя слушает.

– Смертень я, - улыбнулся коричневыми губами Игнатий.
– Я говорил уже.

Тамара помрачнела и отвернулась. Нарвалась и сама виновата. На скалах быстро отучают лезть с расспросами в душу. А то мало ли что. Вспомнит человек что-то тяжелое, что старался забыть - а такое у всякого найдется - и нет человека. Уйдет вниз навсегда. Тамара отучилась любопытничать. Оказалось - не насовсем.

– Смертень вечно жив, хотя и мертв, - прошелестел за спиной голос.
– Смертень не спит, ясен умом и силой одарен небывалой. Правда, соки природы тянет немерено, сохнет природа от него. ... А следующая стадия - трупень. Трупень слаб. Он спит обычно, силы копит для кратких деяний. Чтоб на собрание прийти, к примеру ...

– Леди Сотникову встретить!
– не удержалась Тамара.

Игнатий ухмыльнулся.

– На это лишь эльфы способны!
– уточнил он.
– Ибо магией своей владеют все поголовно. А людям снадобья требуются. Мои снадобья. Повезло тебе с принцем, Эльфом высокородным оказался твой дружок, а то б ...

– Значит, все остальные - трупни?
– перебила Тамара, не желая распространяться кое о чем.

– Есть еще смердни, - последовал многозначительный ответ.

Тамара вспомнила мерзкую улыбчивую тварь и содрогнулась.

– Дрожишь, дева? Правильно, что дрожишь. Еще и кричать будешь. Сейчас подойдут искусники, будем ковать тебе оружие на магов. А это больно, дева. Весьма больно. Ведь надобно душу из тебя вынуть, ненавистью переполненную, да еще суметь вложить ее в хладный металл. С первого раза может не получиться. Ведь в вашем мире тоже говорят "душу выну"?

В ее мире, конечно, так говорили. Но вроде подразумевалось при этом иное. Или нет? Или то, что подразумевается, с ней и будут вытворять? Да еще могут не суметь с первого раза?!

– Вижу, слышу - поняла!
– довольно оскалился Игнатий.
– Это хорошо. Значит, сработаемся с тобой, дева! Все у нас получится!

34

Тамара с трудом разлепила веки. Глаза заплыли, словно подбитые. А почему, собственно, словно? Наверняка так и есть. Искусники, может, душу Тамары вкладывали в оружие и впрямь искусно, а вот вынимали грубо, без наркоза. Кулаками в основном.

– Любуйся!
– пробасил гном-искусник.
– Не зря терпела, дева поджарая, сердцем ярая!

Копье поражало мощью и совершенством отделки. Мастера жмурились довольно.

– Игнатий, - Игнатий, где ты? Вы что, думаете, я против магов с этой жердью пойду?

Игнатий озабоченно склонился над ней.

– Не пойдешь ты никуда, дева, - сообщил он, - ибо с оружием обращаться не обучена. Ведь и охотничий лук тебе не под силу. Копье на меня делалось. Я сам пойду за Серые Пределы, сам и ответ перед Владыкой держать буду. А тебе, юная, еще жить да жить.

– Не ври, смертень, скалолазы долго не живут.

Игнатий испытующе уставился на нее.

– Что предлагаешь?

Тамара села.

– Что такое биатлон, знаешь? У меня разряд по биатлону, чтоб ты знал. Винтовку делайте. Снайперскую.

Игнатий не возразил. Он правильно оценил, что Тамара сказала "надо", а не спросила, "можешь ли". Надо, значит, надо. Таково отношение профессионала к делу. Делаем мушкеты, сделаем и снайперскую. Лишь бы дева выдержала, ей ведь снова придется душу вынимать.

Игнатий объяснил задачу искусникам. Те озабоченно переглянулись, посовещались, засучили рукава и подступили к Тамаре - душу вынимать. Тамара закричала сорванным голосом.

35

– Вы ее почти убили! Ты зверь, Игнатий, не человек!

Голос эльфийского принца гулко отдавался в голове.

– В том и разница, что почти! Оцени мастерство искусников!

Даже с закрытыми глазами Тамара ощутила, как передернуло принца от омерзения.

– Оценил, - раздался холодный голос эльфа.
– Цена вашему искусству - смерть. Убивать таких искусников надо на месте. Но вы все уже убиты, и давно. Все, кроме тебя, Могутный! Ведь моя догадка верна? Ведь ты живой в стране мертвых?! Это надо исправить!

Прозвучал короткий, но очень характерный хрип. Тамара подскочила на чем валялась и продрала глаза кулаками. Игнатий сидел на принце, скрутив того в бараний рог. В буквальном смысле. Поразительно, на что способно эльфийское тело, ежели к нему с умом приложить руки. Эльф валялся животом вверх, но в силу специфики позы Тамару не мог видеть. Он вообще не мог видеть ничего, кроме сияющих досок соснового пола.

– Ты никак влюбился в нее, малахольный!
– просипел Игнатий, что-то нашаривая одной рукой за пазухой, а другой легко удерживая Сына Леса в винтообразном состоянии.

– Да, я полюбил ее, - придушенно, но тем не менее с достоинством отозвался эльф.
– Вы, люди, не понимаете истинной красоты. А настоящая красота, да будет тебе известно, таится там, где начинается уродство. Или, может, еще дальше. Этот дурманящий вкус изысканного очарования безобразия! Тебе не понять этого, Могутный! И я убью тебя, Игнатий, за то, что ты изломал ее болью!

Игнатий наконец достал из-за пазухи что-то напоминающее сбрую для ишака - Тамара видела такие в Средней Азии - и сноровисто увязал эльфа.

– Это надежнее, чем наручники!
– сообщил Игнатий, ухмыльнувшись.
– С вами иначе нельзя, потому что гибкие вы, как змеи! Вот и лежи теперь, певец изысканного безобразия.

– Недолго мне лежать одному, скоро и ты ляжешь в сыру землю!
– предрек эльф.

– Ибо кто-то идет тебе на помощь, - закончил за него Игнатий.
– Ага. Ну, люди спят, особенно те, кто мог бы подмогнуть эльфу в гнилом дельце. Остаются гномы. А с чего бы им мстить за твою возлюбленную? Не с чего.

Игнатий замолчал и прислушался. Затем одним прыжком оказался у входной двери - и ударил прямо сквозь нее. Резное дерево разлетелось вдребезги, а рука Игнатия на возврате задернула в дом гнома. Длиннобородый ник головой и явно плыл, ибо получил сокрушительный удар прямо в основание бороды. Но жуткий тесак из бугристого кулака так и не вывалился. Ножик Игнатий забрал с трудом, а гнома аккуратно посадил к стене.

– Пламенный привет, - хмуро поздоровался Игнатий.
– Ну, излагай, с чем пришел.

– Ты покойник, Игнатий!
– провернул непослушную челюсть гном.
– Твоя война против магов никому не нужна! Мы изведем тебя, чтоб не рухнул благодатный мир в стране мертвых!

Гном прилег у стены, исчерпав на гнев остаток сил.

– Изведут они ...
– пробурчал Игнатий.
– Кто они? Принц эльфов и сын старшины гномов? А еще кто? Мда. А ведь много их наберется. Так лучше бы их и не дожидаться? А что тогда?