Чтение онлайн

деревьями столб серого дыма, она направилась на север.

3.

Рамир.

Рощей оказался чахлый осинник, растущий на плоской макушке невысокого холма.

Перк всю дорогу угрюмо молчал, да и у Рохома пропало желание вести беседы.

Рябые здесь, в предгорьях Быхар. Вчера такое и представить себе было немыслимо. Рохому

прежде никогда не доводилось видеть пятнистых степных собак, и с каждым шагом в

направлении мельнице, желание не видеть их и впредь только усиливалось.

– Перк, - шёпотом окликнул он гризли, - может, Бальдир напутал чего? Может то и не

ликаоны были?

– Ничего он не напутал.
– проворчал медведь, - Весной в крепости говорили, что с плато

Орфа, в сторону предгорий откочевало стадо лиргов, голов так в семьсот. Не удивлюсь, что

ликаоны по их следам к нам и пожаловали. Им ведь тоже мяса хочется вволю пожрать. Хоть

к крепости не лезут, выбирают места глухие, вроде этого. Но посмотреть на них всё же надо.

Не-е надо было сюда с децом явиться...

Рохом подумал то же самое, но промолчал.

Роща заметно поредела. Вскоре, впереди и слева, среди деревьев, наметилась редкая

поросшая низким кустарником опушка. Заросшая ивой сырая ложбина вывела их к ручью,

что шумно клокотал и пенился в размытой плотине. На противоположном его берегу,

посреди вплотную подобравшегося к воде молодого ельника, стояла бревенчатая избушка с

простой двускатной крышей. Обросшее водорослями, почерневшее мельничное колесо,

сорванное лежало в воде.

Постояв немного в ложбине и проследив за ветром, они решили подойти к мельнице,

перейдя через ручей за плотиной.

Подобрались к двери.

Рохом потянул из ножен меч. Сколько раз он проделывал это, оставаясь один в собственной

пещере, но в этот раз восторга от мягкого шелеста, покидающего ножны клинка, не испытал.

Барс покосился на медведя.

– Давай Перк, ты...

– Что, я?

– Заходишь...

– Куда?

– В дупло к могильным зайцам!
– потерял терпение Рохом, - На мельницу заходишь, а я за

тобой...

– Ага...
– медведь отступил на шаг, - Я что, мельник?

– Ты же децар!

– Децар децом командует а не по мельницам шастает!
– убеждённо прошептал гризли, - Так,

что вперёд, я прикрою в случае чего.

Скрипнув от злости зубами, барс приник ухом к влажным холодным доскам. Тихо.

Рохом осторожно налёг на дверь плечом.

– Заперто...

– Уф...
– с облегчением выдохнул гризли, - Ушли, значит? И нам пора...

– Куда!
– барс крепко, до треска ухватил Перка за ворот салакаша, - Никто никуда не уходил!

Смотри!

У порога, на влажной глине чётко отпечатались следы обутых в чукаши ног.

– Видишь?! Туда зашли, а обратно - никто!
– Барс на несколько шагов отступил от двери, -

Там они...

– Рохом, вон то ли дыра, то ли отдушина какая?
– медведь таки отважился заглянуть за угол.

В самом основании мельничного сруба, почти скрытое зарослями крапивы, угадывалось

чёрное прямоугольное окно.

– Вижу.
– прошептал Рохом, - Точно отдушина. Последи за дверью, я сейчас...

Раздвинув крапиву, Рохом склонился над проёмом, стараясь держаться поближе к стене, и

принюхался.

Сырое дерево, плесень и...

– Давно мельницу бросили. Сгнило всё. Вот в Трольме, уж на что мельница ветхая...

– Перк, заткнись!

Барсу был знаком этот запах с детства.

Ему не раз случалось свежевать добытых к зиме лиргов, выпуская на ослепительно белый

ледник, дымящиеся сизые петли кишок, грифам и воронам на радость.

В затхлом подполе брошенной мельницы, разумеется, лежал не лирг.

– Я сейчас туда не полезу, Перк! Подождём, пока рассветёт.

Гризли заметно повеселел.

– Конечно! Утро вечера... того... сам знаешь.

Ракитник у плотины оказался надёжным укрытием от чужих глаз, но не от мошкары.

– Гнездо у них тут что ли?
– ворчал медведь, закрывая рукавом нос.

– Перк, а ты ликаонов раньше видел?
– спросил медведя барс.

– Отчего ж? В соседнем деце есть один. Урсагом звать.

– И?

– Чего "и"? Рябой, как рябой! Две руки, две ноги, два уха, нос и хвост! В том месяце ящериц

в Тарне наловил, чеснока накопал, на вертеле зажарил...

У Рохома кто-то пронзительно заскулил в животе, и барс легко ткнул себя пальцами в

подреберье, как он часто делал в долгих охотничьих засадах.

– Перк, заткнись...

– Ты же сам просил про ликаонов...

– Про ликаонов, а не про ящериц!

– А-а. Э...
– гризли надолго умолк, - Знаешь, мне нечего больше тебе рассказать про рябых.

Может, конечно я не понимаю чего, но по-моему ликаоны лишь тогда зло, когда их в одном

месте больше трёх собирается.

Рохом фыркнул.

– Такое и про комаров сказать можно!
– барс яростно хлопнул себя по носу.

Остаток ночи прошёл в комарином писке и мучительном ожидании неприятностей.

Наконец, небо над рощей начало медленно розоветь.

Перк молча толкнул Рохома в плечо. Барс поднялся на ноги и стараясь как можно меньше

шуметь, направился к мельнице. Замеченная Перком ещё ночью подозрительная дыра и

вправду оказалась отдушиной, причём довольно узкой. Не дойдя пяти шагов, барс

распластался в мокрой траве и с опаской заглянул в неё.

– Темно...

– Вижу. Давай так, - шёпотом предложил гризли, - я шарахну бердышом в дверь и подождём,

что будет!

Крепкая с виду дверь всхлипнула от удара и повисла на одной петле. Перк толкнул её

бердышом, а затем, пнул ногой, доломав окончательно.

За порогом обозначились деревянные ступени.

Гризли с опаской сунул нос за порог, пошевелил ноздрями, отступил за угол и шёпотом

окликнул барса.