Чтение онлайн

После того, как Зобейда посетила Катрин, прошло три дня. Принцесса приняла строгие меры, чтобы ее опасная соседка ни в коем случае не могла попасть ни в ее сад, ни в павильон.

Когда молодая женщина захотела выйти из своих покоев и отправиться в сад вместе со служанками, в дверях перед ней скрестились копья и прозвучал приказ вернуться в комнату. Евнух, которому было поручено ее охранять, сказал, что в отсутствие калифа драгоценная фаворитка должна денно и нощно оставаться под охраной, чтобы с ней, чего доброго, не случилось несчастья.

— Несчастья? В этом саду?

— Солнце палит, в воде можно утонуть, насекомые кусают, а гадюки приносят смерть, — сказал черный евнух монотонно. — Приказы даны четкие. Ты должна оставаться у себя.

— До какого времени?

— Пока не вернется хозяин.

Катрин не стала настаивать. Странное внимание Зобейды вызывало в ней беспокойство, ибо Катрин не питала иллюзий насчет истинного отношения к себе принцессы. Еще не зная Катрин, Зобейда — конечно, инстинктивно — ненавидела ее так же сильно, как и Зобейду Катрин. Именно поэтому ее так сурово охраняли. Зобейда не могла догадаться, что их с Арно что-то соединяет. Для высочайшей принцессы Катрин была только рабыней, как и прочие, даже если по капризу султана она и возвысилась на миг над себе подобными. Зобейда, видно, боялась, что ее пленник, заметив новенькую, слишком ею заинтересуется. Может быть, Зобейда не хотела, чтобы Арно встретился с француженкой, и это объясняло ее действия? Хотя чувства страха перед ее палачами хватило бы для того, чтобы держать фаворитку подальше от жилища принцессы. Вот уже три дня подряд Катрин усиленно пыталась найти ответы на эти вопросы, но все было напрасно. Катрин спросила Морайму, но та стала на удивление скрытной. Морайма гнула спину, старалась сделаться как можно меньше и даже не поднимала на Катрин глаз, в которых вместе с надеждой угадывалась непреодолимая тревога. И посещения ее были невероятно кратковременными. Она приходила узнать, не нужно ли чего молодой женщине, и с явной поспешностью исчезала. По правде говоря, Катрин ничего не понимала. Живя в вечном опасении, что вот-вот узнает про отъезд Зобейды, а следовательно, и Арно, в далекие земли Магриба, она пришла в крайнее изнеможение от постоянного напряжения. В особенности по ночам, когда расходилось воображение и разжигало ее ревность, жизнь становилась невыносимой, и Катрин сдерживала себя, чтобы не броситься очертя голову в первую же безрассудную авантюру.

Утром четвертого дня к ней пришла Мари-Айша, плотно завернутая в покрывало.

— Я подумала, что тебе скучно, — сказала она, отбрасывая покрывало и улыбаясь, — и

Морайма не слишком противилась моему приходу.

— Евнухи тебя пропустили?

— Почему нет? У них приказ тебя не выпускать, но ты можешь принимать гостей.

Присутствие Мари отвлекло Катрин от ее мыслей. Они сдружились, да к тому же Мари тоже была француженкой, из Бургундии. Слушая, как та рассказывала о своей жизни, Катрин находила в ней много общего со своей судьбой. Ведь надо же было такому случиться, что эта красивая девица с бонских виноградников привлекла внимание сержанта герцога Филиппа! Этот человек, пользовавшийся милостью хозяина, попросил, чтобы Мари Вермейль была отдана ему в супруги, и вскоре приказ о свадьбе пришел в домик среди бонских виноградников. Мари, возможно, приняла бы такое предложение, так как сержант Кола Леньо был, в общем-то, красивым парнем. Но она с давних пор была влюблена в одного из своих двоюродных братьев, Жана Горио, которому поклялась в верности и любви.

Жан был шалопаем, денег у него никогда не было, а вот девиц всегда хватало. Он вечно мечтал о сказочных приключениях. У него был хорошо подвешен язык, живое воображение, и рядом с ним Мари видела сны наяву. Она обожала его таким, каким он был, несмотря на его измены. Когда пришел приказ герцога, соединявший ее жизнь с Кола, Мари совсем обезумела, умолила Жана выкрасть ее и бежать с ней в южные солнечные края, о которых он ей прожужжал все уши, с тех пор как бродячий менестрель рассказал ему о них.

По-своему Жан любил Мари. Она была красивой и благоразумной. Он пылко желал ее, и мысль выкрасть ее, да еще утащить из-под носа другого, ему вполне улыбалась, но нужны были деньги. Вот тогда они и пошли на преступление. Мари позаимствовала у отца половину всех его сбережений, забыв предупредить об этом, а Жан тем временем обокрал дом бальи, который на один день уехал в Мерсо.

Темной ночью любовники скрылись в сторону Соны и не собирались больше возвращаться. Но Мари, которая верила, что бежала к счастью, очень скоро разочаровалась.

Конечно, Жан научил ее любви, и она почувствовала к ней вкус, но, отдавшись. Мари потеряла всякую прелесть для своего любовника. И потом, она его слишком любила. Кончилось тем, что она ему надоела. Черные глаза красивых южных девушек манили Жана, у которого в голове засела мысль отделаться от Мари. Жан нашел для этого самый гнусный и грязный способ: он продал свежесть и красоту своей невесты торговцу рабами, греку из Марселя, который, ночью выкрав девушку, увез ее на своем торговом корабле и перепродал торговцу из Александрии, сарацинскому поставщику калифа Гранады.

— Вот так я попала сюда, — в заключение сказала Мари. — Очень часто я жалею о несостоявшейся бургундской свадьбе… и о родительском доме. Тот Кола, может быть, был неплохим человеком, и я могла бы быть с ним счастлива.

— А Жан? — спросила Катрин со страстью, которой сама от себя не ожидала.

В глазах бургундской красотки мелькнула молния смертельной ненависти.

— Если я когда-нибудь его встречу, я убью его, — заявила она совершенно спокойно, да так, что Катрин ни на минуту не усомнилась, что Мари осуществит свою угрозу.

Потом, подбодренная доверием, которое Мари только что ей оказала, Катрин, в свою очередь, поведала новой подруге собственную историю.

На это ушло много времени, но Мари прослушала ее от начала до конца, не прерывая. Когда молодая женщина закончила свой рассказ. Мари вздохнула:

— Какая сказочная история! Так, значит, таинственный франк и есть ваш муж? А я-то думала, что ты… вы бедная девушка, как и я сама! Я теперь знаю, где я вас видела: это было в Дижоне, куда мой отец взял меня на ярмарку. Я тогда была еще совсем молоденькая, но запомнила ослепительное видение прекрасной и сиявшей как солнце дамы.

— Ну вот, теперь ты видишь, как я изменилась! — заметила Катрин с некоторой горечью. — И незачем тебе называть меня на «вы». Мы с тобой теперь равны!

— Изменилась? — серьезно спросила Мари. — Конечно, вы изменились, но тогда одежда мешала оценить вашу красоту. Теперь она больше видна! Вы просто другая, вот и все!

— Умоляю, — мило попросила Катрин, — не относись ко мне как к высокопоставленной даме! Просто будем друзьями, я в этом так нуждаюсь.

Мари весело согласилась оставить это официальное «вы», и, так как лед окончательно был растоплен, женщины стали своего рода заговорщицами, сообщницами, связавшись так же крепко, как бывают связанными только узами кровного родства. Мари, которая пришла поболтать просто от нечего делать, да еще из любопытства, теперь стала ее союзницей, душой связала себя с Катрин.

— Обещай мне, что если надумаешь бежать, возьмешь и меня с собой — я все сделаю для того, чтобы тебе помочь. Ты же так, наверное, страдаешь из-за этой Зобейды!

— Если я выйду из этого дворца и этого города, ты последуешь за мной, клянусь.

Тогда Мари сообщила своей новой подруге несколько интересных подробностей.

— Ты — в опасности, — сказала она ей. — Если калиф не вернется, тебе и часа не продержаться.

— Почему он может не вернуться?

— Потому что Абен-Ахмед Бану Сарадж, великий визирь, ненавидит его и желает Зобейду, любовником которой он был до приезда франкского рыцаря. Он также хочет захватить трон и возвести на него принцессу вместе с собой, и эта так называемая вылазка Юсуфа, бывшего калифа, отца Мухаммада, против своего сына — мне кажется чистой воды выдумкой. Сын и отец не любят друг друга, но Юсуф устал от власти. Нужно быть очень наивным, как Мухаммад, чтобы поверить, что Юсуф собирается опять отобрать у сына трон, который оставил ему по собственной воле. Наивность со стороны Мухаммада и лживость Бану Сараджа! Я очень опасаюсь, что наш хозяин угодит в хорошо подготовленную ловушку.

— И тогда? — бледнея, спросила Катрин. — Я погибла?

— Еще нет! Мухаммад — наивный, но мужественный человек. Это воин, и он может выйти из положения. Поэтому-то Зобейда и приказала тебя охранять. Если брат вернется, получится, что она только сторожила, может быть, немного переусердствовав, фаворитку своего любимого братца. А если прибудет сообщение о смерти калифа, тебе и часа не прожить!

— Почему? Что я ей сделала?

— Ты — ничего. Но египтянка Зора тобой уже занялась. Принцесса к ней хорошо относится, а Зора ползает у ее ног. И, так как Зора любой ценой жаждет твоей смерти, она проявила дьявольскую прозорливость, я бы сказала, почти финальную, потому что, не ведая ни о чем, она раскрыла правду.