Чтение онлайн

Соболев знает чуть больше моего. По своей должности он присутствовал при строительстве лагеря. Но устройство мира, государственный строй и все такое прочее так и остались для майора неведомыми. По его словам, для прочих старших офицеров тоже. Мы же пехота, нам никто ничего не объяснял. Дали приказ, а прочее, мол, само разъяснится.

Единственное, что Соболев сумел сказать наверняка, мужчины и женщины в этой стране носят абсолютно одинаковую одежду, по его словам, просторные шорты до колен с халатами или свободными рубахами, причем никаких отличий в цветах и фасонах незаметно. Да и в служебном положении вроде бы соблюдается равенство. Но чем такая информация может помочь? У нас тоже давно нет дискриминации, и женщины вовсю таскают шпалы, а в гражданских конторах дам побольше, чем мужиков. Так что…

Пока мы доходим до поля, первый «Ми-8» уже твердо стоит на земле. Остальные идут на посадку, поднимая винтами пыль и делая невозможным любой разговор. Наконец, лопасти останавливаются, моторы умолкают, и наступает долгожданная тишина. Сюда уже подтягивается наземный аэродромный люд, но тесно от этого не становится.

Из чрева некоторых вертушек на землю спускаются разнообразно одетые мужчины и женщины самого разного возраста. Пожилых или хотя бы в летах — побольше, однако встречаются и молодые. В руках многочисленные сумки и чемоданы, причем количество клади явно превышает число конечностей, и частью все это ставится прямо в пыль у ног владельцев. Как всегда, когда речь идет о гражданских, понять, кто из них главный, очень трудно, и Соболев в нерешительности мнется на месте. Потом майор бросает на меня выжидающий взгляд, и я отправляюсь к ближайшей группе прибывших.

Мое внимание привлекает одетый в летний слегка помятый костюм мужчина. Вид у мужчины довольно важный, и только некоторая бледность после перелета чуть портит впечатление.

Впрочем, такой же вид наблюдается у многих. Часть ученых явно оказалась подвержена воздушной болезни, проще говоря, их элементарно укачало на вертушках, и теперь люди с жадностью осматриваются и глотают теплый воздух, словно стараются всеми органами чувств убедиться, что наконец-то вернулись с небес на долгожданную землю.

Я привычно отдаю мужчине честь, представляюсь и только после этого спрашиваю, кто из них старший?

— Там, — мужчина неопределенно машет рукой в сторону другого борта. Говорить ему, похоже, трудно.

— Простите, — не отстаю я.

— Видите того в очках и сером пиджаке? — спрашивает мужчина, извлекая из кармана большой носовой платок и пытаясь вытереть катящиеся по лицу капли пота.

— Который с галстуком? — уточняю на всякий случай. И удостоившись утвердительного кивка, поворачиваюсь туда, где остался Соболев.

Майор понимает смысл моего движения и идет к нам походкой уверенного в себе человека. В итоге к очкарику мы следуем уже вместе, зампотыла чуть впереди.

— Заместитель командира полка майор Соболев! — четко представляется тыловик, не особо уточняя, по какой части. — Вы будете старшим группы?

Немолодое лицо нашего собеседника чуть исказила гримаса недовольства. Ему с высот чистой науки явно не по душе люди в погонах и их субординация, но деваться некуда, и потому он нисходит до ответа:

— Не старший группы, а начальник научной экспедиции. Между прочим, академик.

Звание нас не впечатляет. Вот если бы он был генералом, дело другое. Тогда мы были бы вынуждены вытянуться во фронт, а так… Подумаешь, академик!

— Мне приказано препроводить вашу… — Соболев делает короткую заминку, — экспедицию в предназначенные для вас помещения.

— Так препровождайте, — сварливым тоном отвечает академик. — Люди устали от долгого перелета, им надо хоть немного привести себя в порядок.

Майор вскидывает руку к панаме. Я тем временем осматриваю прибывших, прикидывая, много ли нам придется тащить?

Всего ученых оказывается с полсотни. На каждого приходится по две-три сумки и чемодана весьма неподъемного вида, но это полбеды. Летуны выгружают из вертолетов какие-то ящики, явно принадлежащие экспедиции, и этот груз не предназначен для ручной переноски на дальние расстояния.

Я оборачиваюсь и вижу, что Колокольцев вполне справился с первой частью поручения. Он успел достать где-то пару машин, и теперь проблему можно считать решенной.

— Нам хоть какой-нибудь транспорт подадут? — осведомляется между тем академик.

— Только для груза, — встреваю я. — Тут недалеко.

Отвечать в присутствии старшего по званию не принято, но за спиной академика собирается небольшая группа ученых, и я немедленно замечаю среди них молодую женщину весьма привлекательной наружности.

Дальняя дорога не красит, и на светлых брюках женщины можно углядеть следы пыли, а на блузке — влажноватые пятна пота, но все равно ее усталое лицо кажется нереально прелестным посреди нашего воинского монастыря. Невысокого роста, стройная, лет двадцати трех — двадцати четырех, с выразительным взглядом карих глаз и нежными, чуть потрескавшимися губами, девушка кажется мне самим совершенством, неведомо каким образом попавшим в наши края.

Понятно, что мне хочется обратить на себя внимание, и черт с ним, если я потом подвергнусь начальственному разносу!

Впрочем, Соболев явно понял причину моей краткой речи и незаметно подмигнул мне. Мол, действуй, старлей! Сам майор давно обременен семьей, да и тут имеет постоянную любовницу в нашем медпункте. Его не увлечь чарами молоденькой красотки.

Подходят машины, из кузовов выпрыгивают бойцы, а рядом со мной оказывается Колокольцев.

Ученые некоторое время решают, что для них важнее — личная кладь или всевозможное оборудование, и в итоге останавливаются на первом варианте. Но солдатам они до конца не доверяют, и чтобы вещи не пропали по дороге, несколько человек лезут в кабины сопровождать ценный груз.

Впрочем, в кузове оказываются лишь наиболее громоздкие чемоданы и сумки. По распоряжению академика одну машину все-таки загружают ящиками, и почти у каждого ученого на руках остается что-то из вещей. Соболев предлагает академику разместиться в кузове, но тот с негодованием мотает головой. Не то хочет продемонстрировать пример своим людям, не то просто вознамерился пройтись по чужому миру.

В руке привлекшей мое внимание девушки остается солидного вида чемодан, и я, краешком глаза уловив движение своего взводного, командным тоном рявкаю:

— Лейтенант Колокольцев! Останетесь здесь и проследите за оборудованием!

— Слушаюсь! — привычно козыряет офицер.

В глазах его понимание и долька ревности, но старший тут я, мне и карты в руки. Тем более что мужская часть ученой братии отнюдь не спешит на помощь прекрасной коллеге. Или среди них успело пустить корни пресловутое равноправие полов?

— Разрешите?

Девушка благодарно и чуть смущенно улыбается.

— Пожалуйста.

Чемодан оттягивает руку, но разве это груз для мужчины? Замечаю, как ревниво косится в мою сторону какой-то бледноватый и очень худой очкарик лет тридцати, но поздно. Поезд уже ушел, и вакантное место машиниста в нем занято. Надеюсь.