Время первых. Лекции по истории античной литературы
Шрифт:
Надо сказать, сама постановка подобных вопросов – это во многом модернизация. Скорее всего, Гомер был автором поэм, но не в нашем современном понимании. Таких певцов в древности называли аэдами. Устное народное творчество не знало разделения на исполнителя и творца. Это теперь мы чётко различаем, кто автор, а кто исполнитель, хотя и существует особый жанр – авторская песня, в которой это неразрывно связано. Но, что касается аэдов, они творили, и сами же исполняли своё произведение. Аэд слышал песню, и, когда он её воспроизводил, он её одновременно и создавал. Каждый раз всё создавалось точно заново, «на слух». Но это и есть творчество в древнем, изначальном понимании… Не случайно «Илиада» начинается со слов:
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…Гомер записал эти песни, которые были даны свыше. Он не считал себя автором. Но он всё-таки был им, поскольку сумел придать повествованию законченную форму, в которой оно нам теперь известно. Следует заметить: для Гомера не существовало проблемы, которая сегодня обозначается в законе об авторском праве, – плагиата. У него что-то заимствовали, или он у кого-то что-то мог позаимствовать – создателя «Илиады» это не занимало…
В поэме Гомера действуют люди и боги. Это связано с тем, что в ней одновременно явлены как бы две основы: историческая и мифологическая. Они образуют некое неразрывное целое. Но для удобства анализа мы пока отвлечёмся от образов богов и рассмотрим поэму на «человеческом» уровне…
В «Илиаде» развивается конфликт, возникший между людьми.
Боги принимают в нём участие. Но главный конфликт здесь – это конфликт человеческий. Как начинается «Илиада»?
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:Многие души могучие славных героев низринулВ мрачный Аид и самих распростёр их в корысть плотояднымПтицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля)… 22
Там же. С. 5.
К этим начальным строкам поэмы мы ещё не раз будем возвращаться. Они очень многозначны. А пока отмечу только одну странность. Речь здесь идёт о гневе Ахилла, который, и это подчёркнуто, «ахеянам тысячи бедствий соделал: // Многие души могучие славных героев низринул…». Гнев Ахилла причинил так много зла ахейцам. Столько страданий принёс он своему войску, своему народу, а его прославляют! Это парадоксально. Но надо иметь в виду, и это касается вообще действующих лиц «Илиады», это – эпические герои. Все они сражаются очень мужественно, не зная страха. Все они подвержены безудержным страстям, для каждого из них очень важно понятие чести и так далее. В общем, если так перечислять, всем им свойственны примерно одни и те же качества. Они – одинаковые. Тем не менее мы их не путаем. Знаем каждого по имени: Ахилл, Гектор, Патрокл, Приам… Приам, правда, старше других героев. Но Ахилл, Гектор, Патрокл, Парис – это все люди одного поколения. Все они, можно сказать, едины. И в то же время они индивидуальны.
Приведу простой пример, чтобы было понятнее. Вот маленькие дети. Все они похожи друг на друга. Приблизительно одни и те же реакции лет до двух-трёх. Это позже начинаются импровизации, а в раннем возрасте дети более или менее предсказуемы. Такова детская психология. Однако мы их легко различаем. И ни одна мама никогда не спутает своего младенца с чужим: с самого рождения у него уже есть индивидуальность. Каждый – уникален.
Во второй песне «Илиады» говорится об испытании войска. Агамемнон велит своим воинам возвращаться домой. Но затем богини Гера и Афина убеждают Одиссея вернуть ахейцев. Кажется, можно было бы просто бросить призыв. Но – нет. Он с каждым лично разговаривает, обращается к каждому по-своему. Это – индивидуальное обращение к рядовым воинам, не говоря уже о лидерах. Всем им свойственны одни и те же качества, но в какой-то своей, иной, по сравнению с другими, степени. Все они неповторимо своеобразны. Например, Ахилл – крайне порывист, а Патрокл – более милосерден, это подчёркнуто. Но в финале Ахилл неожиданно проявляет милосердие, а Патрокл, несмотря на всё своё благоразумие и уговоры Ахилла, безрассудно вступает в сражение с Гектором… Конечно, все они – разные, но, при этом, как дети. И, как и в детях, в героях Гомера нет ничего окончательного, застывшего…
Итак, первая песнь, завязка «Илиады». Идёт десятый год Троянской войны. В одном из сражений захвачены пленницы. Предводителю ахейского войска Агамемнону досталась Хрисеида, дочь жреца храма Аполлона Хриса. И вот Хрис приходит к Агамемнону, приносит богатый выкуп, чтобы тот вернул ему дочь. Агамемнон отвечает отказом. Тогда Хрис обращается с мольбой к богу Аполлону. И Аполлон насылает столько стрел на ахейское войско, что в результате гибнет, пожалуй, даже больше людей, чем во время сражений. Ахейцы задают вопрос прорицателю, в чём причина такого гнева. И выясняется, что нужно вернуть пленницу.
Агамемнон согласен это сделать, хотя признаётся:
…в душе я желал черноокую девуВ дом мой ввести; предпочёл бы её и самой Клитемнестре,Девою взятой в супруги; её Хрисеида не хужеПрелестью вида, приятством своим, и умом, и делами!Но соглашаюсь, её возвращаю, коль требует польза:Лучше хочу я спасение видеть, чем гибель народа.Вы ж мне в сей день замените награду, да в стане аргивскомЯ без награды один не останусь: позорно б то было;Вы же то видите все – от меня отходит награда. 33
Там же. С. 5.
Ему нравится Хрисеида, но он готов отказаться от неё, если ему возместят потерю какой-нибудь другой пленницей. Но тут вмешивается Ахилл:
Славою гордый Атрид, беспредельно корыстолюбивый!Где для тебя обрести добродушным ахеям награду?Мы не имеем нигде сохраняемых общих сокровищ:Что в городах разорённых мы добыли, всё разделили;Снова ж, что было дано, отбирать у народа – позорно!Лучше свою возврати, в угождение богу. Но послеВтрое и вчетверо мы, аргивяне, тебе то заплатим,Если дарует Зевс крепкостенную Трою разрушить. 44
Там же. С. 7.
Ахилл, заметьте, выступает от имени всех. Не от себя. Где мы возьмём новую пленницу? У нас нет запаса. Каждый получил свою. А отбирать пленницу у другого – это никуда не годится. Все воины равны, все они, кстати, пришли воевать по собственной воле. Они выбрали Агамемнона предводителем войска, но они ему не подвластны, каждый ведёт свою дружину. А Агамемнон отвечает:
Сколько ни доблестен ты, Ахиллес, бессмертным подобный,Хитро не умствуй: меня ни провесть, ни склонить не успеешь.Хочешь, чтоб сам обладал ты наградой, а я чтоб, лишённый,Молча сидел? и советуешь мне ты, чтоб деву я выдал?..Пусть же меня удовольствуют новою мздою ахейцы,Столько ж приятною сердцу, достоинством равною первой.Если ж откажут, предстану я сам и из кущи исторгнуИли твою, иль Аяксову мзду, или мзду Одиссея;Сам я исторгну, и горе тому, пред кого я предстану! 55
Там же. С. 8.
Агамемнон говорит: «Нет, я без награды не останусь; а не отдадите – сам заберу». Пока он не утверждает, что обязательно у Ахилла. У кого-нибудь еще. Но тут уж и Ахилл не мог не возмутиться:
Грозно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:«Царь, облечённый бесстыдством, коварный душою мздолюбец!Кто из ахеян захочет твои повеления слушать?Кто иль поход совершит, иль с враждебными храбро сразится?Я за себя ли пришёл, чтоб троян, укротителей коней,Здесь воевать? Предо мною ни в чём не виновны трояне:Муж их ни коней моих, ни тельцов никогда не похитил;В счастливой Фтии моей, многолюдной, плодами обильной,Нив никогда не топтал; беспредельные нас разделяютГоры, покрытые лесом, и шумные волны морские.Нет, за тебя мы пришли, веселим мы тебя, на троянахЧести ища Менелаю, тебе, человек псообразный!Менелай – брат Агамемнона. Он за Еленой, женой брата, приплыл в Трою. А ему, Ахиллу, троянцы ничего плохого не сделали:
Ты же, бесстыдный, считаешь, ничем то и всё презираешь,Ты угрожаешь и мне, что мою ты награду похитишь,Подвигов тягостных мзду, драгоценнейший дар мне ахеян?..Но с тобой никогда не имею награды я равной,Если троянский цветущий ахеяне град разгромляют.Нет, несмотря, что тягчайшее бремя томительной браниРуки мои подымают, всегда, как раздел наступает,Дар богатейший тебе, а я и с малым, приятнымВ стан не ропща возвращаюсь, когда истомлён ратоборством.Ныне во Фтию иду: для меня несравненно приятнейВ дом возвратиться на быстрых судах; посрамлённый тобою,Я не намерен тебе умножать здесь добыч и сокровищ». 66
Там же. С. 8.