Чтение онлайн

– Может, выпьешь чаю, сын мой?

– Что?

– Ты давно сидишь над полной чашкой, – спокойно ответил пастор Браун, – а после долгих речей в горле пересыхает. Попей и выдохни.

Льюис изумленно посмотрел на него, но тот невозмутимо отпил из своей чашки и терпеливо подождал, когда Льюис последует его совету.

Минуту они просидели в тишине. Затем пастор Браун заговорил:

– Раскаянье – доброе чувство. Оно сделает тебя лучше и убережет от злых дел. Но ты берешь на себя слишком много, как и я в свое время. Проклятье Воронов должно было пасть на мои плечи, ты лишь исполнял Его волю.

– Волю проклятья?

– Волю Бога. Он послал мне его, чтобы образумить и спасти мою душу. И то, что его орудием стал именно ты – добрый, милосердный человек, очередное доказательство этого. Ты протянул мне руку помощи. Элдрик бы убил. Я много думал, почему именно ты стал Великим Вороном. Не исчадие ада, а совестливый человек, заботящийся обо всех подданных, даже таких, как я. И наконец понял.

– Поделитесь выводами?

– Ты был нужен этому городу и его людям. Только ты можешь остановить бесконечные смерти невинных. И изменить то, что никогда не подвергалось сомнению. Ты здесь, чтобы рассеять тьму над нашим городом и дать ему светлое будущее.

Льюис рассмеялся. Ему неожиданно полегчало. Фанатизм пастора Брауна был не истребим никакими обстоятельствами. Но разговаривать с ним оказалось довольно интересно.

– Пастор, вы снова увлеклись. Человеку, конечно, нужна цель в жизни, но вам явно стоит умерить свои амбиции. Теперь вы метите в пророки?

– Ни в коем случае. Я буду лишь скромно наблюдать за твоей судьбой, сын мой. И помогать, если ты того пожелаешь. Но я верю, что тебя ждет великое будущее.

Льюис вздохнул.

– Мне бы выжить и выйти из убежища, а вы тут про подвиги толкуете.

– Но ведь ты уже принял решение: не убивать Прекрасного Принца, а договариваться с ним.

– А если он будет против?

– Я бы предложил не поднимать меча, даже перед лицом гибели, но, думаю, ты этого не оценишь. Однако же умные люди могут увидеть скрытые ходы там, где прямые и честные уткнутся в стену. Если общение с Уильямом Бломфилдом меня чему-то и научило, так именно этому. Ты – бесспорно умный человек. Так используй разум, дарованный тебе богом, чтобы избежать беды.

Льюис помолчал.

– Мне кажется, или вы с Бломфилдом больше не разговариваете?

– Я не игнорирую его. Это он избегал меня, пока сваливал всю вину за создание «Врагов Воронов» на мои плечи. Я принял это. Сейчас, когда Вороны простили меня и стали прислушиваться, Уильям Бломфилд вновь попытался наладить со мной отношения, – пастор Браун сделал глоток чая и сухо продолжил: – Но я не вижу в этом смысла. Он не раскаивается ни в чем. А мне неприятно терпеть этого Иуду подле себя. Пастор Фишер был прав: у меня плохо с милосердием. Мне тяжело прощать тех, кто этого прощения не жаждет. Ты – другое дело. Тебя я давно простил.

Льюис улыбнулся.

– У каждого поступка имеются свои последствия. Этот человек – мое наказание за то, что я проклял вас обоих.

– Тогда желаю тебе терпения, сын мой. Он еще подкинет неприятных сюрпризов. Но если пожелаешь, я постараюсь наставить его на путь истинный.

– Я все еще не хочу, чтобы вы мучились. Не делайте того, что вам будет неприятно. Просто приглядывайте за ним, пастор. Если заметите, что Бломфилд опять что-то затевает, расскажите мне. Проблемы лучше решать пока они не разрослись размером с дом.

– Как скажешь. Мне пора идти, я обещал помочь нескольким людям в убежище.

– Спасибо за компанию. Приходите еще, выпьем чаю вместе.

– С удовольствием.

***

Шарлотта и Рейвен были недовольны его потеплевшим отношением к пастору, но Льюис не обращал на них внимания. У него с души словно сняли тяжелый камень, а совесть втянула клыки и прекратила его обгладывать. Беседы с пастором неплохо занимали, спасая от скуки. Шарлотта старалась присутствовать на каждой из них, сопровождая высказывания пастора колкими замечаниями, но тот был терпелив и не обижался на нее. Когда мог, к ним присоединялся Рейвен, и тогда они с Шарлоттой садились рядом и дружно сверлили пастора злыми взглядами, держась при этом за руки, как парочка голубков. Чтобы развеять неловкую обстановку Льюис приглашал на посиделки Агату и Сольвейна. Последний вроде бы оттаял и больше не дулся, а Агата охотно болтала обо всем на свете и отвлекала внимание от пастора, задавая множество вопросов и предлагая свою помощь в любом деле. Льюис расслабленно наблюдал за всем этим, продумывая новый план спасения от Прекрасного Принца.

Прощение пастора Брауна придало ему сил, а слова о скрытых ходах и стенах будто подтолкнули Льюиса. Честность была достоинством, но не тогда, когда ему собирались отрубить голову. Пора было вспомнить о хитрости. Чего хотел Прекрасный Принц? Поединка. Отлично. Он получит свой поединок. Если будет хорошим мальчиком и заслужит.

Когда план был полностью готов, Льюис вызвал к себе Рейвена и приказал:

– Лети к Нилу Янгу и передай, что я совершенно не хочу драться с Прекрасным Принцем и предлагаю ему заключить мир. Я готов обсудить любые условия.

Рейвен закатил глаза.

– Он скажет, что ему нужна твоя голова.

– Если так, то ты изложишь мои требования. Если он их не исполнит, то я никогда не вылезу из убежища, а он – не войдет в город. Меня этот вариант вполне устроит, а вот как он при этом отрубит мне голову, я бы поглядел. Я предлагаю сделку: мои подданные спокойно выходят в город, и ни Рыцари, ни Принц их не трогают. Сам Принц остается за городом, а Нил Янг, Рудольф Бьернссон и тот стражник, Джек, пытаются узнать меня среди других Воронов. Сейчас Время Рыцарей, так пусть потрудятся, раз уж Прекрасный Принц выбрал именно их. Узнают – я приму вызов на поединок и обеспечу место его проведения, чтобы никто из горожан случайно не пострадал. Если одолею Принца, то клянусь не преследовать Рыцарей, потерявших светлые силы. Если проиграю – то Принц должен поклясться, что не тронет Воронов. Но если его Рыцари ошибутся или нападут на невинного Ворона, сделка отменяется, и я больше никогда не покину убежище.

Рейвен онемел. Прежде чем он взорвался от возмущения, Льюис продолжил:

– Это – то, что ты скажешь Нилу Янгу. А теперь внимание, все это – вранье. Я не собираюсь исполнять ничего из вышесказанного. Если Нил Янг узнает меня, я солгу, что он ошибся. Доказательств у него не будет. Если соврать не удастся, я просто буду тянуть время, ища «подходящую площадку для битвы» и «обеспечивая безопасность горожан». Когда Прекрасный Принц войдет в город, мы хоть что-то да узнаем о нем и вставим ему палки в колеса: отвлечем, споим, обманем – у Бломфилда на этот счет было множество идей. Поиграем в прятки на моих условиях. Я ему такой лабиринт выстрою, что он вечно будет в нем блуждать, пытаясь найти меня!

Рейвен нервно дернул себя за косу.

– А если он откажется?

– Тогда я просто останусь в убежище. Я в любом случае ничего не потеряю. А он своей цели никогда не добьется.

– Но что если Нил узнает тебя и тут же нападет?

– Рыцари не могут убить Великого Ворона, – напомнил Льюис, – я просто сбегу и все. Главное, чтобы ты не проболтался и не выдал меня, таскаясь хвостом и охраняя. Одно слово «повелитель» из твоих уст испортит мне все. Хотя, я, кажется, придумал решение. Рейвен, волей Великого Ворона, я запрещаю тебе называть меня повелителем за пределами убежища, произносить мое имя вне замка и любым, даже случайным образом выдавать меня Принцу и Рыцарям. Прости за использование этой магии на тебе.