Время счастья
Шрифт:
В результате тщательной доследственной проверки материалов дела оказалось, что автомобиль, которым управлял Николай Иванович, непосредственно перед наездом на школьника стал неисправным, вышла из строя тормозная система. Об этом свидетельствовали материалы осмотра автомобиля после ДТП и независимая экспертиза. А отказ от освидетельствования на присутствие в крови алкоголя Николая Ивановича объяснялось его стрессовым состоянием после происшествия. Поэтому временно отстранённый от исполнения прокурорских обязанностей ценный прокурорский работник был довольно быстро восстановлен в прежней должности.
Проверка обстоятельств дела была поручена соответствующему руководителю отдела Генеральной Прокуратуры, которым тоже оказался приятель Виктора Михайловича, с которым они вместе когда-то начинали служить простыми операми в райотделе. Но приятель каким-то образом через пару лет службы попал в кадровый резерв прокуратуры, потом стал помощником прокурора и тоже быстро стал подниматься по прокурорской «лестнице».
Этим приятелем был Анатолий Петрович Никитин.
Это сейчас он стал очень большим начальником. Это сейчас его карьере завидовали подчинённые. Это сейчас в его кабинете бывали и рядовые генералы, состоявшие на посылках у азербайджанских перепродавцов «товара», и мелкопоместные миллионеры, изнуренные классовой ненавистью к миллиардерам….
А, тогда он был молодым сотрудником районного розыска, выпускником престижного юрфака МГУ и только начинал понимать милицейскую службу, только узнавал, что почём и откуда что берётся. Он мог стать прекрасным оперативником. От природы своей внешностью больше напоминал представителя преступного мира, чем сотрудника «органов». И пользовался этим, но в меру. Он даже считал, что настоящий опер и должен быть похожим на тех, кого ловит. Этого зачастую требовали оперативные соображения, и он весьма успешно маскировался. У Трёх вокзалов ему даже неоднократно предлагали сексуальные услуги. Он хмурился и отказывался. – Для отсидевших – скидка! – кричали ему вдогонку.
Анатолий Петрович, а тогда ещё просто Толик, быстро сориентировался в интимной жизни своего отделения милиции. И понял, что здесь можно жить, если сможешь выжить.
В первый же день своей службы он автоматически прочитал объявление на информационном стенде:
«Телефон доверия службы собственной безопасности».
– Чьей, собственно, безопасности? – прошептал Толик в недоумении, и почувствовал, как вместе со способностью логически мыслить в нём поднималось недоверие к людям, которые не смогли сразу же обнаружить явное внутреннее противоречие в двух рядом стоящих словах «доверие» и «собственная безопасность». В дальнейшем, молодого сотрудника не слишком напрягала эта суровая служба, связанная с доверием. И он тоже старался держаться от этой службы на безопасном для доверия расстоянии. Хотя разного рода предложения были.
Толик всегда делал с определённой долей осмотрительности то, что от него требовало начальство, не конфликтовал с коллегами, и смог быстро заработать положительные характеристики от руководства, которые и помогли ему перейти на работу в прокуратуру.
Повзрослев, Толик стал Анатолием Петровичем, довольно сильно преобразился и внешне. Осмотрительный и внимательный на службе, в быту он неизменно оказывался весельчаком и балагуром. Своими гусарскими усами мог очаровать практически любую женщину в возрасте старше 25 лет. Анатолий Петрович даже стал обладать какой-то странной харизмой, которая заставляла новоиспеченных подружек, потеряв голову и схватив с собой только запасные трусики, переселяться к Анатолию в квартиру, оставляя в прошлом своих поклонников и любовников. А одна ради него даже бросила мужа с двумя детьми. Периодически у него случались романы относительно продолжительные. Но обычно они не приводили ни к чему.
В 35 лет он уже понял, что это только кажется, будто жизнь бурлит, кипит и куда-то стремится. На самом деле она холодна и даже местами пустынна, вокруг – никого. И чтобы заполнить ее близкими тебе людьми и наполнить хоть каким-нибудь теплом и содержанием, приходится прилагать массу усилий. А иначе будет расстилаться вокруг равнина с прозрачным холодным воздухом над ней и отдельными перебегающими в этом пустом пространстве человеческими фигурами…
Исключительно из этих соображений он и женился. Запоздало, но, всё-таки, женился. На женщине, которая тоже по-своему искала мужчину для дома, для семьи. В конце концов, оказалось, что они оба придерживались взглядов на брак весьма умеренных, и даже каких-то старинных.
Наверное, там тоже была любовь, а есть ли она вообще? Но, потом, когда это проходит, что остаётся?.. Семья? Жена, сын? Но они уже давно с Анатолием Петровичем обращались как с банкоматом на выдачу. Да, любовь обычно остывает, как подгоревшая яичница. Потом всё равно приходится съедать то, что получилось. Выбрасывать жалко – ведь сам жарил…
Кстати, о еде. Когда его жена Ольга варила кофе, то получался напиток богов, а когда он сам это делал, получалась какая-то бурда, напоминавшая отвар из торфа. Когда она жарила картошку, то получалось блюдо, о котором во рту оставались незабываемые воспоминания. А когда ему приходилось в её отсутствие делать то же самое, получались какие-то наполовину обуглившиеся шкварки, оставлявшие горечь во рту и желание просто пойти ресторан и напиться.
Годы шли, и живого времени у них становилось всё меньше. Они всё чаще ссорились, но едва их ноги соприкасались под одеялом, всё, понимали: «перемирие».
Вскоре и в жизни Ольги наступил тот день, который наступает в жизни почти любой женщины, когда она с грустью осознаёт, что интересная жизнь кончилась, потому что в джинсы втиснуть свою разбухшую задницу теперь не представляется возможным. И скорее всего, уже навсегда…
А кто виноват? Правильно!.. Она, как и любая женщина, перед тем как сделать больно мужчине, должна была его в чём-то обвинить, чтобы не винить себя. И она обвинила Анатолия Петровича во всём: – С тобой жить нельзя! И умереть нельзя!.. И вообще…
В такие моменты ему даже не хотелось утешать её. Его уже давно одолевали другие мысли: – Больная прямая кишка зачёркивала все радости жизни, а иногда даже её смысл. Поэтому, иногда можно было сказать: главное в человеке – не голова, и даже не лицо, а совершенно другое место…
Анатолий Петрович тоже сегодня утром получил приглашение от генерала Засекина приехать к нему в субботу и попариться в хорошо известной тому бане.
– Что-то случилось, – подумал Анатолий Петрович. Разговор с генералом по телефону ему тоже не особенно понравился.
С момента их предыдущей встречи в бане не прошло и двух недель. Так часто они не должны были встречаться! Точно, что-то случилось…
В это утро Анатолий Петрович находился в своём рабочем кабинете Областного прокурора, так сказать, на боевом посту. Мягкое кресло вобрало в себя всю его большую страдающую задницу. Он отложил отчеты районных прокуроров в сторону и задумался. Вчера ему снова предложили помочь очередному бедолаге-бизнесмену, которого кинули на большую сумму денег и прессовали местные следаки вместе с прокурором в одном из районов.
Он знал, о чём те просили. Там не без его участия было. Ну, это хорошо делать деньги где-нибудь в Европе или Америке: вложил 500 тысяч долларов или евро почти в любое предприятие – и в любом случае свои 5 – 10% годовых получишь, если только не полный коммунист.
И совсем уж весело делать деньги в России, особенно в Москве, как столице всех российских денег: вынул и вложил 500 тысяч в любое предприятие – и жди приключений. Пристрелит должник – значит такая судьба, успеешь вытащить деньги до банкротства и убежать – удача. Ну а все остальное – сюжет для рассказов и сценариев.