Чтение онлайн

— Это все внешнее… главное, чтобы храм в душе был. — Ткаченко с интересом взглянул на Шелихова.

— В душе тоже ничего такого не наблюдается. — Семен скривился. — И это… закончили тему. Я проповеди не люблю.

— Так вроде никто и не проповедует. — Капитан развел руками. — Не хочешь — не надо.

Шелихов не ответил и молчал до самого возвращения к лесничеству.

Завтрак также прошел в молчании — Лазарев о чем-то напряженно думал, медленно, почти флегматично пережевывая горячую кашу. Ткаченко свою порцию проглотил быстро и ушел в дом, где некоторое время гремел в кладовке. Шелихов, не чувствуя аппетита, через силу затолкал в себя банку колбасного фарша и несколько сухих хлебцев из армейского пайка — все равно старатели успели вскрыть упаковку, хотя продуктов вроде бы не уменьшилось. Когда завтрак был закончен, капитан вышел с тремя лопатами и молча отчертил на земле прямоугольник полтора на два метра.

Ткаченко настоял на том, чтоб хотя бы немного прикопать трупы, и Шелихов, поворчав, что, мол, много чести подонкам, все же вместе с ученым помог капитану выкопать неглубокую яму рядом с лесничеством. Ткаченко смастерил из штакетин три креста и воткнул их в горку свежей земли.

— Спите с миром, — сказал он негромко. — Жаль, что так получилось.

Шелихов фыркнул.

— Ты, капитан, если вот так всех встречных мародеров хоронить будешь, то я с тобой идти отказываюсь. Знаешь, я на земляные работы не нанимался.

— Всех — не буду. — Ткаченко собрал лопаты и понес их в дом. — А эти, как ни крути, нас все-таки пощадили, сами того не зная. Помилосердствовали по-своему тем, что сразу не прибили, а дали шанс выжить. Поэтому хоть такая благодарность.

— Чудной ты, Ткаченко. — Семен вздохнул. — Странный. Словно и не солдат. Голос всегда спокойный, взгляд задумчивый, говоришь словно интеллигент натуральный, а уж никак не вояка. И этой… выправки не особенно чувствуется.

— По-твоему, я должен через каждые пять минут орать «кэ-ругом!» и «ша-оом арш!», так что ли? И нижнюю челюсть, как у бульдога, вперед выставить? Э, брат… вредная штука стереотипы.

— Не про то я. — Семен отмахнулся. — Я ж не дурак, чтоб всех военных под одну гребенку стричь. Тут другое немного… и это чувствуется. Думаю я, зачем такому человеку, как ты, в Зону надо.

— За деньгами, зачем же еще… — Андрей криво улыбнулся.

— Да. И не только, как мне кажется.

— Да и ты не так прост, мусорщик, — тихо проговорил военный. — Ладно… думаю, у нас еще будет время для момента истины. Не сейчас, так это точно, но будет.

— Пойдем уже. — Сталкер бросил на плечо ружейный ремень. — Полдня тут торчать смысла нет. Быстрой дороги не обещаю, к темноте из парка выйти надо, да и место, чтоб переночевать, само не нарисуется.

— Да, пошли, — кивнул Ткаченко.

Лес вымер полностью. Если около лесничества еще попадались живые деревья, то буквально сотней метров южнее парк был совсем прозрачным, словно в нем наступила вечная хмурая осень — под темными, мертвыми стволами лежал сплошной буровато-желтый ковер прошлогодней листвы. Явных аномалий на пути пока не попадалось, но Семен все же замечал между деревьев подозрительное дрожание воздуха, а возле старого деревянного, брошенного явно до катастрофы дома и вовсе было что-то очень нехорошее. Серый не обладал острой интуицией, но черный двухэтажный дом с выбитыми окнами внушал не то чтобы инстинктивный страх, а смутную тоску и опасения. Присмотревшись внимательнее, сталкер заметил в темноте окон движение и слабый, едва заметный в свете дня синеватый отблеск, какой бывает от работающего телевизора. И хотя тропа, пролегающая мимо дома, на первый взгляд казалась безопасной, Шелихов увел группу далеко в сторону, сквозь мертвый ломкий кустарник к реке.

— Яуза. — Капитан кивнул на темную, медленно текущую воду. — Верите, мужики, я когда-то здесь плотву ловил. В той еще жизни.

— И как, хорошая рыбка была? — Шелихов остановился и внимательно осмотрелся, но признаков опасности пока заметно не было.

— Да внешне ничего… — Ткаченко махнул рукой. — Во-он в той стороне, не доходя моста, червяка хватала как сумасшедшая. Красивая была, серебряная такая… но припахивало от нее, конечно, нехорошо. Даже коту не давали. Я ее обратно выпускал.

— У реки высокая активность, — заметил ученый, сверившись с показаниями приборов. — Если в ней рыба и осталась, то, боюсь, на плотву и окуней она сейчас будет мало похожа.

— В той Зоне в последние годы вообще все, что в воде жило, вымерло, — добавил Шелихов. — Может, и здесь та же петрушка намечается.

— Скорее всего, — согласился Лазарев. — Мы, кстати, вышли к маршруту группы Селезнева, он был тут в составе небольшой гидрологической экспедиции. И, честно говоря, дело дрянь, господа.

— Что так? — Семену не понравились и слова ученого, и та немного обреченная интонация, с которой они были сказаны.

— На этом участке маршрута, конкретно от тех двух верб и до собственно моста, самый неприятный в плане сюрпризов отрезок, — поделился Лазарев. — Здесь экспедиция Селезнева потеряла проводника и лаборанта.

— Ну и чем думали ваши… мудрые руководители, прокладывая для нас этот маршрут? — Ткаченко вздохнул. — Неужели нельзя было пройти…

— Нельзя. — Ученый показал Андрею карту на ПМК. — Яузская аллея и весь близлежащий участок, по данным беспилотников, вообще непроходимы — выгорело все от обширного аномального очага. Вдоль железной дороги зафиксировано полтора десятка нестабильных пространственно-временных «карманов» и участков аномальной гравитации. На Богатырском мосту и Ростокинском проезде во время стихийной эвакуации произошли десятки аварий в пульсирующих очагах… и есть предположение, что там сейчас может быть много первичных и вторичных «матриц».

— Зомби, короче, — мрачно поправил ученого Шелихов.

— Не только они. Так называемые старатели говорят о каких-то «прыгунах» и «мавках», и, предположительно, это новые типы псевдоживых матричных образований. Чего от них ожидать, мы пока не в курсе, но, судя по слухам и байкам местных мародеров, с ними лучше не встречаться… хотя замеры, фотографии и образцы очень бы не помешали. Очень. Ладно… так, посмотрим, что в отчетах по этому участку…

Лазарев помолчал, водя стилусом по экрану миникомпьютера, после чего пожал плечами и задумчиво закусил губу. Причем смотрел он больше в сторону моста, чем на ПМК.

— Хм… участок охарактеризован как очень опасный, хотя аномалий немного… найдено две возле железнодорожного моста… и он, кстати, отмечен как непроходимый. Проводника потеряли, когда тот полез к воде за анобом, несмотря на приказ к реке не подходить. В воде оказалось множество матричных организмов, неожиданно подвижных и с высоким уровнем агрессивности. Группа спасалась бегством, но лаборант, бедняга, споткнулся, и его… м-м… утащили в реку. Ну, вот, собственно, и причина.

— Раньше нельзя было посмотреть? — с раздражением спросил Шелихов.

— Можно было. Я, собственно, и смотрел… — Лазарев как-то странно запнулся, отвел глаза. — Просто… м-м… мне показалось, что…

— Показалось ему. — Ткаченко искоса глянул на Андрея. — Не знал я, что группа Селезнева успела какие-то отчеты сдать. Они не вернулись, сталкер. Сгинули где-то на проспекте Мира, аккурат между «Алексеевской» и «ВДНХ». Спутник только через три месяца начал принимать сигналы с их маячков, до этого связь была вообще никакая, и от пересечения Кольцевой и Ярославки их группа не отправила ни одного радиосообщения. Хотя, может, они и отправляли, но на частотах передачи были сильнейшие помехи.