Чтение онлайн

Вера пожала плечами, и стуча пятками отправилась в "свою" комнату.

— Я уехал! — услышала через несколько минут.

Входная дверь хлопнула.

Егорова оглядела себя в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа. Не похожа на юриста? Это мы ещё посмотрим, доктор!

Университет оказался прямо напротив дома. Вот совсем напротив. Перейти проспект — и ты уже на месте. Вот это подарок! В Москве из посёлка на учёбу она добиралась не меньше часа. А тут — семь минут со всеми лифтами, светофорами и лестницам. Красота!

В учебной части всё было по-деловому. Документы. Фотографии. Студенческий. Вера повертела в руках синюю книжечку. Вот уж точно — неисповедимы пути!

Врачи быстро привыкают к власти над людьми. Всего несколько смен дежурств, и начинает казаться, что ты практически бог. Тебя слушается младший и средний персонал. Больные и их родственники смотрят в рот. А ты изрекаешь некие неприложные истины. Которые не обсуждаются.

Кирсанов тоже быстро привык. К тому же отец всегда говорил, что нужно думать своей головой и брать на себя ответственность.

Вера же всё время ставила под сомнение практически всё, что он говорил. Павел не мог понять, почему простые и понятные вещи необходимо оспаривать. И откуда такая тяга к дискуссии там, где всё и так ясно — ведь он, во-первых, прав. А если ей кажется, что нет, то надо смотреть пункт первый. Но с Верой спорить — себе дороже.

Это у него все вилки-ложки после помывки разложены на чистом вафельном полотенце в определённом порядке: сначала чайные ложки, потом вилки, потом ножи, потом, например, половник. Вера же упрямо кидала приборы хаотично. Даже не в одну сторону прямо на металлическое крыло мойки.

— У тебя как в операционной. Бр-р-р…, — морщила свой нос, разглядывая идеальный ряд металлических предметов. Ты зануда.

— Нет, в операционной ещё строже. И там справа пила.

— Пила? Прям пила? — округляла она глаза от неподдельного ужаса.

— И дрель, — добил Кирсанов. Его забавляли Верины реакции, но ей об этом знать не следовало.

В его доме женщина. Осознание этого факта приходило по капельке. Пока Павел учился в университете, девушки в этой квартире, разумеется, бывали. Многие сразу начинали тихую экспансию. В ванной "случайно" забывались колечки, резинки для волос. Были попытки оставить зубную щётку и крем. Кирсанов все эти ухищрения видел и пресекал. Сам, возможно, и не понял бы тайный смысл этих случайностей. Но старшая сестра просветила.

Теперь девушка жила здесь вполне законно. И постоянно.

— Вера! Мне уже убегать! Ты уже час в ванной!

Эта привычка: занимать ванную утром надолго, бесила Кирсанова больше всего. Что там можно делать столько времени?

После Веры в ванной висели клубы пара и пахло всеми сразу её средствами для всего. Для тела, волос, лица.

Павел нескоро приводил себя в порядок.

— Ты куда без зонта? — перехватывал Веру уже в дверях.

— Так солнце же! Ты как старый дед!

Её московская нахальная уверенность в погоде бесила.

— Это Питер! Здесь может быть туманное утро, солнечный день и дождь с холодным ветром вечером! Глупо не предусмотреть хотя бы зонт!

— Боже мой! — вскидывала Вера длинные ресницы, — Как тебя терпят пациенты? Или медсестры? Ты же тиран и деспот!

И убегала, так и не взяв зонт. Думала, он потом не видел её кроссовки, которые всю ночь сохли в ванной. И не слышал, как кашляла и пила ночью чай. Потому что Вера конечно же попала под дождь и промокла насквозь. Удивительно легкомысленное поведение для будущего юриста. И ладно бы, первокурсница! Но магистрант! Пора бы относиться к жизни серьёзнее!

Делить территорию с Кирсановым было ой как непросто. Конечно, можно было бы напрячься и найти себе что-то отдельное. Но эта квартира будто приворожила Веру. Ради жизни в ней можно было закрыть глаза на наличие у неё занудного хозяина.

Вернувшись домой на несколько дней и чтобы забрать вещи, Вера вдруг заскучала по питерской квартире. Чувство было странное. Она прикидывала в уме, было бы ей лучше, если бы хозяин в квартире отсутствовал. Однозначного ответа так и не получилось.

Кирсанов был педантом. А ещё — деспотом. У него на лбу неоновыми буквами горело: "Я всегда прав!". Примерно, как в армии.

Но на Веру Ярославовну Егорову это действовало как красная тряпка на быка. Тут же хотелось сказать что-то в пику. И сделать иначе не из разумных побуждений, а просто из чувства противоречия.

Хотелось внести хаос в его хирургический порядок. Разбередить уверенное спокойствие. Сбить его польскую спесь. И вывести на эмоции.

Но у доктора Павла Витальевича (Ах, он ещё и Витальевич. На бейджике написано — "врач ортопед-травматолог") Кирсанова на всё было разумное и занудное объяснение.

Как будущий юрист, Вера даже немного завидовала чёткости его мыслей и способности сформулировать максимально доступно. Но этот едва заметно снисходительный тон! Кто может такое выдержать? Дались ему эти ложки? Какая разница, как они разложены после мытья? Потом в ящик она всё уберёт по категориям.

А ещё Кирсанов её контролировал. В чём пошла. Когда пошла. Куда пошла. Бесило это, с одной стороны, страшно. Она что, маленькая девочка? А он ей кто? Правильно — никто! Так что может заткнуть свой питерский снобизм в известное место. Как говорит дядя Ян: "Не надо думать за тухес (жопа). Надо думать за нахес! (счастье)"

И да, Павел был прав, говоря про погоду в Петербурге. Но Вера из принципа выходила из дома без зонта. Именно тогда, когда Кирсанов видел, как она уходит. Нате вам наше московское "фе"!

В принципе, они с Павлом существовали достаточно автономно. Она не лезла в его жизнь. Не знала график его работы. Не спрашивала, где и с кем он проводит время. Просто соседи. Удобно.

В тот день Кирсанов ушёл первым. Перед этим работал почти до утра. Вера слышала, как он ходил по комнате и ругался по-польски.

Связку его ключей от квартиры Вера увидела сильно позже, собираясь на занятия. И почему-то не удивилась, обнаружив доктора Кирсанова на лавочке перед её факультетом.

По небу бродили внушительные тучи. Но сильный ветер с залива старательно гнал их. Всего за минуту успело погреть осеннее солнце, потом спряталось и снова появилось.

— Привет! — поднялся Кирсанов ей навстречу.

Девочки-однокурсницы аж притормозили за Вериной спиной. Стоило признать — Павел хорош! Картинка, а не парень.