Чтение онлайн

За троюродную сестрёнку Валю Орлову было радостно. Нашла она наконец своего принца. Очень красивая пара получилась. И видно, что их любовь — самая настоящая. Не подделка.

Свадьба у них вышла очень многолюдная. Потому что обе семьи оказались весьма обширными. Вере хотелось прочувствовать праздник. Вдохнуть его полной грудью. И забыть на это время обо всех проблемах. Но когда ты ставишь себе задачу о чём-то не думать, то непременно думаешь.

Вот и сейчас Верочка вспоминала недавний разговор с её парнем Димкой Обуховым. Муторный какой-то. Димка с маниакальной занудностью выяснял, кем же они с Валей друг другу приходятся.

Дотошность — хорошее качество для юриста. Как и умение вникать в детали. Но Обухов был "король зануд". Его совсем не удовлетворил Верин ответ, что с невестой они троюродные. И принялся выяснять, по какой линии. Не рассказывать же ему всё их семейное дерево! Как объяснить, что они с Валей троюродные и по маме, и по папе? Верочкин папа — двоюродный брат Валиного отца. А Верочкина мама — двоюродная сестра с Валиной мамой. Они поэтому и похожи. Обе ярко-рыжие и сероглазые. И да, так бывает. Она не выдумывает.

Создавалось впечатление, что Димка расспрашивает не просто так. Никаких прямых данных не было. Но Вера чувствовала — что-то не так. То ли Димка обижается, что Вера его с собой на свадьбу к родне не зовёт. То ли есть ещё какая-то скрытая причина, почему он перевёл разговор с поступления в магистратуру на предстоящую свадьбу. Можно было бы отмести все свои сомнения, но, как говорит папин армейский друг дядя Ян, "жопометр зашкаливает".

С родителями, особенно с папой, она своими подозрениями не поделилась. Папа и без этого к её кавалерам относится весьма настороженно. А если сказать, что Димка мутит воду как раз перед магистратурой, расследования в исполнении отца, дяди Яна и дяди Кости, которые еще с армейских времен именовались в узком кругу не иначе как Татарин, Мойша и Слон, точно не избежать. Это трио оставит от обидчика рожки и ножки. Фамилию не спросит. И никакие процессуальные нормы соблюдать не станет.

Вера глянула на свою маму. Какая же она красивая женщина! Без сомнений и компромиссов. Хотелось бы в её возрасте так выглядеть! И чтобы через столько лет на неё любимый мужчина смотрел бы так же, как папа смотрит на маму. Ярким, полным любви взглядом.

Мысли сделали круг и вернулись собственно к празднику. Всё располагало к отличному настроению. Красиво украшенные белые шатры. Яркое синее небо. Тепло и свежесть от водохранилища. У них в подмосковном коттеджном посёлке необыкновенно красиво и уютно. А Валечка теперь будет меньше тут бывать. Уедет в Болгарию к мужу. Ну или Филип вдруг переберется в Москву. Они оба творческие. Валя хореограф, Филип — архитектор. И очень красивые.

— Мам, а вот интересно, у Вали с мужем какие дети получатся? Рыжие или темненькие? — Вера тронула маму за локоть.

— Вас, Сухановых, даже если захочешь, не перебьешь, — раздался знакомый веселый голос, — Орлов бил-бил, не разбил. Егоров бил-бил. Ну, ладно, у Егорова чуть-чуть получилось. Ведьмы, потому что!

— Дядя Ян!

Вера не удержалась, кинулась на шею подошедшему другу семьи. Яна Горовица невозможно было не любить. Любая проблема или вопрос рядом с ним моментально теряли остроту. За словом в карман он не лез никогда. И припечатывал так, что не в бровь, а в глаз.

Взрослые переключились на свой разговор. Жена Яна — Юлия, формально приходилась Вере двоюродной тётей. Но разница в возрасте была совсем небольшой.

А ещё у Яна была мама. Все в посёлке звали Марию Давидовну просто бабой Машей. Эта женщина успевала кормить и воспитывать всех одновременно, не взирая на степень родства. Всех детей независимо от возраста, считала своими и воспитывала, как умела только она. Давая под зад не в наказание, а для придания уверенности и ускорения.

И прямо сейчас баба Маша, облаченная в сиреневый элегантный костюм и шляпку в тон, приближалась к ним, раздвигая толпу гостей как ледокол "Ленин".

— И что вы тут стоите, как памятник на площади? Кто-то следит за детьми? — сходу начала она "разведку боем".

— Да мама, там аниматоры, — дядя Ян был спокоен и выдержан. Ему не привыкать.

Верочка слегка напряглась. Она знала, что баба Маша — добрейшей души человек, но прямо сейчас она может узнать "немножко за покушать". Вера же с самого утра ничего от волнения не ела. И выпила уже два бокала шампанского. А соврать бдительной бабе Маше она не сможет. Говорят, это не самое лучшее качество для будущего юриста, когда он совершенно не умеет блефовать. Вера не умела.

— А кто следит за аниматорами? Вера, детка, отлипни уже от мамы, ты же не банный лист. Смотри, какой интересный молодой человек уже три раза как бы случайно прошёл мимо! Варвара, он не доктор? — не унималась баба Маша. От её взора не укрылась ни одна деталь. Вот кому бы в следственных органах работать. Она бы точно искоренила преступность.

— Не знаю, Мария Давидовна, — Верочкина мама Варвара Егорова слегка растерялась.

— А кто за тебя будет знать? Опять тётя Маша?

— Мама, отдыхай. Не мы же платим за свадьбу, — пытался отвлечь её Ян.

— Я прослежу за аниматорами. И узнаю, что это ходячее недоразумение там себе думает за Верочку, — пообещала она, удаляясь.

Янек с Варей рассмеялась. Верочка залилась краской. Потому что видела того парня. Он действительно её разглядывал. Но очень странным взглядом. Будто она не привлекательная девушка, а экспонат в музее. Вот уж точно — ходячее недоразумение.

Появление рядом отца Павел заметил не сразу. Это ж надо было так расконцентрироваться. Непростительно для хирурга. И означает только одно — пора в отпуск. Хоть на несколько дней. Уехать в Питер в старую квартиру, зашторить окна и спать! Столько, сколько будет спаться. С перерывами на какую-нибудь лёгкую еду. Ничего не читать по работе. Может быть, смотреть какое-нибудь старое кино.

— Что, Павел Витальевич, наделал ты шороху своим появлением, — Виталий Кирсанов хлопнул сына по плечу.

Павел — копия отца в молодости. Обращение по имени и отчеству было у них в ходу. Но это в России. В Польше не принято.

— Скажи, сын, как тебя раскололи?

— Не понял…

— Помнишь анекдот: "Уж лучше бабки у подъезда будут считать тебя наркоманом, чем узнают, что ты терапевт"?

— Так я и не терапевт. И при чём тут бабки?

— А при том, что одна очень солидная пани только что со всей пролетарской прямотой спросила меня: "Ваш мальчик что, таки врач?" — Виталию Кирсанову было явно весело.

— И ты что ответил? Что я наркоман?

— Нет, упаси бог! Я сказал, что ты таки хирург. И папа у тебя хирург, и дедушка у тебя хирург, и прадедушка тоже хирург. Вот только бабушка — педиатр. *

— И зачем ей это?

— Хороший вопрос. Думаю, скоро узнаем. Выключай уже голову. Отдыхай. Продуктивность напрямую зависит от качества отдыха. Не мне тебе объяснять.

У Павла было, что возразить. Отец работал много и одержимо. Оперировал. Состояние послеоперационных больных мониторил круглосуточно. И преподавал. Но непонятно из каких душевных и физических кладовых брал силы на семью. Они с мамой ещё с самого детства занимались бальными танцами. И с тех пор, как поженились, танцевали в паре, делая перерывы только на поздние сроки двух беременностей. Сначала Анной, а потом и Павлом.