Чтение онлайн

— Wszystko w porzadku? (Всё в порядке?)

— Tak. Nie martw sie. (Да, не волнуйся)

По-польски звучало так тепло, будто он не в Москве, а в родной Варшаве. За собой Кирсанов знал — акцент его выдаёт. Несмотря на то, что дома говорили исключительно по-русски. Но школа была польская, почти все друзья — тоже поляки. От характерного произношения мягких шипящих за годы учёбы в России он так и не избавился.

Где-то в стороне нескольким мальчишкам что-то выговаривали Владимир и Жанна Орловы — дедушка и бабушка невесты. Вывод был простой — дети устроили весь этот переполох. Наверное, ничего опасного. Но это они не видели, какие травмы случаются при неосторожном обращении с пиротехникой! Можно остаться и без глаз, и без конечностей! Такие фокусы, как говорит отец, "до первой госпитализации в травматологию".

Стоило, наверное, вернуться к Вере, но тут как раз рядом оказался отец. И отказать себе в участии в разговоре с ним и ещё одним московским доктором-кардиологом Павел не смог. Тема была интереснейшая — особенности восстановления пожилых пациентов, имеющих патологии сердечно-сосудистой системы, после характерных для их возраста травм. Кирсанов-старший тут же сел на свой конёк — различие применения эндопротезирования и электретных имплантантов. Разговор плавно перетек в область травматологии. Павел в этих вопросах ориентировался как рыба в воде. Да и поговорить аж с двумя докторами медицинских наук вот так, почти на равных, было очень и очень лестно и занимательно. Тем более, что его мнение вполне серьезно слушали и задавали вопросы. Тут Кирсанова понесло. Он излагал основные задумки своей новой статьи для журнала "Травматология и ортопедия" весьма эмоционально.

Если бы ни мама, мягко намекнувшая, что тут вообще-то не медицинская конференция, а свадьба, они проговорили бы, наверное, ещё дольше. Павел отдышался. Хотелось записать мысли, которые пришли во время разговора. Но уйти с мероприятия раньше времени вроде как не очень вежливо.

Про Веру он вспомнил, когда было уже неловко подходить. А когда всё же нашёл её рыжую шевелюру, то обнаружил, что недостатка кавалеров у неё нет. Рядом тёрся какой-то болгарский гарный хлопец с золотой, шириной в палец цепью на шее и лаковых мокасинах. И ещё несколько смутно знакомых парней чуть старше.

Вера глянула на Кирсанова как раз в тот момент, когда он разглядывал её свиту. Не многовато ли надменности во взгляде? Она вообще школу-то закончила? Кто их разберет. Некоторые бывшие однокурсницы Павла выглядели как сорокалетние тётеньки, а некоторые — как их дочери. Фигурка у Веры вполне себе… А вот ноги… Зачем она носит такие каблуки? С её-то вальгусной деформацией стопы! Обувь была совершенно безграмотно выбрана. Несколько тонких ремешков абсолютно никак её не фиксировали. Вывихи же очень долго заживают.

Кирсанов оставил Веру в лёгком недоумении. Что это было вообще? Не то чтоб "поматросил и бросил", но выглядело поведение этого якобы доктора весьма странно.

Видит бог, она ему в партнерши по танцам не напрашивалась. Но и в пациентки тоже!

Сейчас была возможность проанализировать всё, что этот депрессивный зануда успел наговорить. Мозг лихорадочно подыскивал какую-нибудь подходящую статью хоть какого-то кодекса Российской Федерации, но тщетно. Но по факту, Кирсанов сказал ей, что она генетический урод. Нет, он, конечно, так не сказал, иначе уже был бы с фингалом под глазом. Как там на его врачебном? С гематомой. Вот!

Бить нахалов по морде Веру учил папа. Правда, по-настоящему ей ещё ни разу не приходилось этого делать, а во по кожаной "лапе" получалось очень даже нормально.

В следующую минуту Вера уже вовсю мысленно оправдывала Кирсанова. Он же хотел сказать, что цвет её волос и цвет глаз — это редкость? Так? Просто как-то корявенько вышло с применением биологической терминологии. Не с девушкой же так разговаривать!

Была смутная надежда, что Павел всё же вернётся к ней и они продолжат общение. Но тот внимательно оглядел младших Горовицев. В том, что эти бойцы-диверсанты виноваты в переполохе, у Верочки и сомнений не было. Наверняка идею придумал Илья, а реализацию — Давид. Вообще ребята отчаянные. Но тут генетика. Куда ж без неё!

Кирсанов не вернулся, а продефилировал дальше и завис в чисто мужской компании. Верочка уже было интересно, о чём это он вещает, так эмоционально жестикулируя. Она даже попробовала применить свои знания из физиогномики. Но Кирсанов всем своим видом демонстрировал одно — чрезвычайную заинтересованность в обсуждаемой теме. Это легко читалось и безо всяких специальных познаний. Хотя Верочка успела на некоторое время почувствовать себя героиней сериала "Обмани меня". *

Следом за любопытством накатила злость. Если этот Павел Кирсанов выбирает не её, то с какого перепугу она должна стоять "памятником на площади", как выражается баба Маня? Не очень то и хотелось! Тем более, что на этой свадьбе потенциальных кавалеров вагон и тележка. Сколько бы она не изображала самодостаточную девушку, женское самолюбие требовали сатисфакции. И немедленно!

С Обуховым никогда особо не удавалось почувствовать своё превосходство. Димка всё время с ней будто соревновался. В любом обсуждении, а тем более в споре, ему хотелось сказать последнее слово. И непременно доказать, что у него вариант сложнее и доказательная база круче и вообще "трава зеленее". А вот с Кирсановым всё же возникло смутное ощущение, что соревноваться с ней он вообще не намерен. Но, похоже, просто потому, что не увидел в ней достойную личность.

Так или иначе, но Верочка решила, что общество друга жениха, того самого, что весьма поэтично выразился о цвете их с Валентиной волос, подходило к её цели как нельзя лучше.

Парень оказался архитектором. По-русски не говорил, несмотря на близость с болгарским, зато по-английски общался весьма бегло. Вере стоило поблагодарить маму и папу за настойчивость и качество её образования. Английским и французским Егорова владела весьма и весьма прилично. В этом кавалере её слегка смущала бритая голова и "голдовая цепура" с массивным крестом. Но кто их болгар знает. Может, так у них принято.

Болгарский архитектор сменился на компанию знакомых с детства ребят. Кто-то чуть старше, кто-то младше. Рядом с ними Вера чувствовала себя подростком. В какой-то момент она всё же не удержалась — нашла взглядом Павла. И если признаться себе честно, за весь вечер ей так и не удалось выбросить этого зануду с забавным акцентом из головы. Верин взгляд буквально наткнулся на глаза Кирсанова. Тот как-то бегло оглядел её лицо, а потом вполне критически — ноги. И завис явно на ступнях. Как там он сказал? Плоскостопие?

И Вера решительно зашагала в его сторону.

— И что же такого интересного Вы нашли в моих ногах, доктор? — она вложила в этот вопрос максимум сарказма.

— Ноги…, — и нахал Кирсанов изобразил обеими руками вполне узнаваемую букву "икс". Вера аж вспыхнула! Хам!

— У Вас вальгус, я уже говорил. Если простыми словами, ноги иксом. И такие каблуки могут привести к травме. Надо что-то поустойчивее. А не вот это, — Павел с самым серьёзным лицом кивнул на Верины чудесные босоножки в греческом стиле на тонких высоких шпильках, — стопа заваливается…

— Мои ноги ровные! Сам ты иксом! В голове у тебя вальгус! Понял?

Верочка круто развернулась и ринулась прочь. Боже! Надо же быть таким хамом! Вальгус! Слово то какое противное!

Что такое диплом бакалавра? Недодиплом! Особенно для юриста. И если претендовать на какое-то серьёзное место в юридическом сообществе, то нужна не просто магистратура, а еще и аспирантура с учёной степенью по итогу.