Чтение онлайн

— Есть новости? — спросил у старшей сестры. Было и без уточнения понятно, о чем он. О результатах вскрытия, конечно.

— На столе у Вас. В ординаторской. Я "мордой вниз" положила. Чтоб кому не надо нос не совал.

— Спасибо.

Документ нашёлся без труда. Павел пробежал его сначала по диагонали, чтобы выхватить суть.

"Тромбоэмболия легочной артерии". Тот самый тромб, за который анестезиолог давал зуб.

Что и требовалось доказать.

— Павел Витальевич, главврач просил Вас зайти, как только появитесь, — возникла на пороге дежурная сестра, — Он сегодня ни свет ни заря прискакал. Говорят, злой как чёрт, — сообщила доверительно.

Кабинет главврача давил своим великолепием, не сочетающимся с тяжелой атмосферой. Дипломы, рамочки с сертификатами. Дорогая мебель.

Кирсанов стоял, скрестив руки на груди, напротив стола. По гладкой поверхности тёмного дерева нервно барабанил пальцами главврач.

— Павел, я должен быть откровенным, — начал главврач, старательно избегая взгляда Кирсанова. — Пациентка из правительства, она занятой человек…

Тут Павел с трудом сдержался, чтобы не вставить: "была". Она была занятым человеком. Теперь всё это не имеет к ней никакого отношения.

— … но ей очень надо было быть красивой — через два месяца встреча с президентом в Кремле. Я ей обещал чудо, понадеявшись на Ваши, Павел Витальевич, золотые руки. Ситуация вышла из-под контроля. Эта… эта трагедия… Она может похоронить нас всех, — выдал главврач.

Павел подумал, что тот, очевидно, готовился. Уж очень гладко и ровным голосом у него получалось.

— Именно, — перебил Кирсанов. — Особенно тех, кто настоял на операции, пренебрегая элементарными предосторожностями. Вы сами отменили предоперационное обследование!

— Павел, прошу, не перебивайте! — Главврач повысил голос. — У меня есть отличное решение. Вы — иностранец. Вернетесь в свою Варшаву, и всё забудется. Мы обеспечим Вам… компенсацию, — тут главврач впервые с начала разговора поднял глаза.

Что там? Страх? Или угроза? Павел не успел прочитать.

— Компенсацию за что? За то, что я должен взять на себя вину за вашу халатность? За то, что я должен пожертвовать своей репутацией, своей карьерой? Вы же понимаете, что это уголовное преступление? Не можете не понимать.

— Никто не узнает! — главврач почти кричал, но с силой подавился свой порыв и перешёл на громкий срывающийся шёпот. — Мы все уладим. Подумайте о своих коллегах! О анестезиологе, например.

— Об анестезиологе я думаю в первую очередь! И именно поэтому я отказываюсь участвовать в этой грязной игре. Вы не провели необходимые исследования! Где УЗИ сосудов нижних конечностей? Где развернутый анализ крови? Биохимия? Вы настояли на операции, заявив, что у пациентки нет времени!

— Ну оперируете же Вы по cito (срочные)! После аварий. И нормально же! Я объяснил, у пациентки очень напряженный график, времени на это не было!

— И что теперь? Моя вина? Я свою работу сделал без ошибок. Нет! Покрывать Вас я не буду.

— Павел! — Главврач вскочил с кресла. — Вы пожалеете об этом! Я закрою Вам доступ к операциям, к научной работе! Вы не сможете здесь больше работать!

— Посмотрим, — процедил Кирсанов, чувствуя, как закипает кровь. Он развернулся и вышел, буквально заставив себя не шарахнуть дверью, оставив главврача одного в зловещей тишине кабинета.

С тётей Надей можно и нужно было разговаривать как на духу. Раз уж решилась на звонок. Вера набрала в грудь воздуха и попыталась структурировать мысли. Поздновато, конечно. Обычно люди планируют, что будут говорить, до того, как набирают номер. Но отступать уже некуда.

— Тёть Надь, только папе не говорите ничего, пожалуйста.

— Ты ещё ничего не рассказала. Но одно точно: если эта троица узнает, что тебя там обидели, то сначала они свернут в тугой рулон железную дорогу Москва — Санкт-Петербург, а потом разберут по камушку весь ваш хваленый юрфак. Так что, колись. Что за секреты?

— У меня пропала подруга, — выдохнула Вера.

— Давно?

— Пошли вторые сутки.

— Правильно я понимаю, что сие поведение не характерно?

— Правильно.

— Прям просто так пропала? Или вы сначала вляпалась куда-то?

— Вляпались, — Вере было мучительно стыдно за собственную глупость.

— Ну тогда "от Адама". Сначала тезисно. Потом спрошу подробнее.

На то, чтобы рассказать всё от похода в клуб до исчезновения Лины, у Веры ушло минимум времени. Всё-таки мозги даже в критическом состоянии работали неплохо. На уточнение — ещё пара минут.

— Верунь, отставить панику. В местное отделение ходить бесполезно. Вас там уже срисовали и вряд ли забудут в ближайшие десять лет. Туда мы теперь только если Янека с собачкой отправить можем. Для вразумления так сказать, неокрепших умов.

— Не, не надо.

Вера живо представила себе дядю Яна и его немецкую овчарку Тима. Эти двое тихо и вкрадчиво могли вправить любые, даже самые хитровыдуманные мозги.

— Тогда так. Дай мне час. Нет, два часа. Сама за это время готовишь свежую фотографию подруги. Мне "рексом" данные. Тут, знаешь ли, не имей сто рублей, а имей что?

— Сто друзей?

— Нет, моя дорогая, однокурсников в Главке!

Вера положила трубку. Уши пылали. Стыдно было очень! Но она не могла сидеть на попе ровно. Тут уж, как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

Даже если сейчас окажется что Хромченко улетела на Мальдивы с богатым любовником. Линка её не бросила. И она Линку не бросит. Где ж её, заразу такую, носит? И любовника у неё точно никакого нет. Или есть?

Акимова перезвонила ровно через два часа.

— Значит так, будет тебе личный оперативник. С доступом к камерам и прочему. Выдвигайся в Главк. Адрес знаешь? Паспорт с собой. Пропуск заказан. Скинула тебе явки — пароли. Свои люди.

— Спасибо, теть Надь.

— Ты сегодня родителям не звони. Они тебя спалят по голосу. И тогда не миновать тебе штурмовой группы на пороге. Поняла?

— Поняла, — выдохнула Вера.

До назначенного часа приёма в Главке оставалось совсем немного времени. Стоило поторопиться. От мысли, что сейчас снова придётся рассказывать всё абсолютно постороннему человеку, стало не по себе. А куда деваться? Паше сейчас только исчезновения Хромченко не хватало для полного счастья. У него самого вагон и три тележки проблем. Она сама справится!