Чтение онлайн

Верочка замерла. Это был неловкий момент. Объяснять родителям степень близости их с Пашей отношений прямо на вокзальной площади не хотелось.

— Спасибо за приглашение. Буду рад познакомится с Вериной семьёй, — подозрительно уверенно ответил Кирсанов и помог сначала Вериной маме, а потом и Вере сесть в машину.

Дома уже маялся на пороге Макс, которому, видимо, было велено дождаться гостей, а только потом убегать по своим делам. Увидев Кирсанова, застыл. Руку Павлу жал старательно, стараясь не показаться слабаком. Но мериться силами всё же не рискнул. Папа, заметив это, едва заметно улыбнулся.

Сам Кирсанов вёл себя так, будто ничего особенного не происходит. С Максом общался приветливо. С мамой — галантно. С отцом — уверенно. Верину руку не отпускал во время застолья. И Верочка уже почти совсем расслабилась.

Тепло и привычный уклад их дома действовали умиротворяюще. И почти убаюкали.

— Поговорим в кабинете? — сделал широкий приглашающий жест отец.

Кирсанов коротко кивнул. Поцеловал тыльную сторону Вериной ладони.

— Мы не долго.

И ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вера осталась сидеть за столом с пылающими щеками.

Мама молча присела рядом и крепко обняла.

Чего стоило Кирсанову его спокойствие? Долгих лет тренировки. С пациентами, а тем более с их родственниками врач должен быть спокойным, как море в мертвый штиль. Но главное, что позволило ещё со встречи на вокзале держать лицо — это твердая уверенность в собственном плане.

Разговор с Вериным отцом закономерно был о планах на будущее. Павел отлично помнил, как в их семье впервые появился жених его старшей сестры Ани. Пана Стефана Ямпольского тогда тоже ждал серьёзный разговор с Кирсановым-старшим. Стеф, правда, выглядел куда бледнее. Ну, или Павлу сейчас очень хотелось верить, что он справляется не хуже зятя.

Они с Ярославом Дмитриевичем успели договориться о самом главном, кода внизу хлопнула входная дверь и появилось сразу множество голосов.

— О-о, Павел Витальевич, как говорит один наш большой американский друг, Ваша "крыша прилетела", — развёл руками Верин отец.

— А я тебе говорю, что доктор таки не может быть шлимазлом! Это тебе не наскипедаренный поц!

Эти интонации были Кирсанову смутно знакомы. Где-то он уже слышал это "таки-доктор".

Пожилую любопытную пани с летней свадьбы опознать не составило труда. Теперь она придирчиво осматривала Верочку.

— Нет, Варвара, ты посмотри на это! Что, это несчастный ребёнок ничего не ел столько времени?

И без паузы.

— Верочка, детка, — дама обернулась на Павла, — Приходи, мы с Кларой научим тебя делать штрудель. Чтобы твой доктор был-таки очень доволен!

Верочка густо покраснела, но улыбалась. Павел понял, что штрудель она обязательно научиться делать на высшем уровне.

Дальше пребывание в Москве превратилось в огромное застолье. В Вериной семье была интересная традиция — доедаши. Огромная семья собиралась в доме у брата Вериной бабушки после нового года. Всё в том же посёлке. Поздравляли друг друга. Дарили подарки. Павлу было неловко, что они ничего не приготовили, но Вера волшебным жестом добыла из чемодана пакет со всякими приятными мелочами, подписанными, для каждого. Включая домашних животных.

Кирсанов сначала честно пытался понять, кто из этой семьи кому и кем приходится.

— Паш, даже не парься. В нас никто толком разобраться не может. У моей бабушки двое сыновей. А у её брата Володи — шестеро детей. И у них у каждого тоже много. А ещё тут друзья. Такие, которые как родня. Вот дядя Ян, например, папин армейский друг. А его жена — папина двоюродная сестра Юля. Вот и выходит, что все совсем перемешались.

Верина семья чем-то напоминала Павлу его собственную.

Для Верочки же явным шоком стал визит в гости к Кирсановым-Валевским — бабушке и дедушке Павла. Там тоже собралась вся московская часть семейства. Там уже ей пришлось разбираться, кто и кому какой родственник. И почему одни Кирсановы, другие Валевские. И которая из них тётя Ната, а которая — Тата.

— Па-аш, а твои тёти, они прям близнецы? Да? — Верочка выглядела озадаченной и будто что-то пыталась вычислить в уме.

— Угу. А что?

И тут до Кирсанова дошло. В Вериной семье он насчитал несколько пар двойняшек. Причём в разных поколениях. Получается, если… Нет, не так. Не "если", а "когда"! Да, у них тоже может быть двойня. Наследственность с обеих сторон перешибить будет сложно.

После поездки в Москву хотелось в "нору". И питерская квартира ощущалась идеальным "пристанищем усталого путника". Ёлка, книги, тишина.

Сутки после приезда они позволили себе эту тишину и покой. Просто лежать обнявшись. Просто смотреть кино. Никакой учебы. Никакой работы. И даже ни одного телефонного звонка. Оказалось, что так тоже можно.

Вера в который раз убеждалась, что они, несмотря на разные характеры, удивительным, почти чудесным образом совпадают с Пашей, как соседние кусочки пазла. И даже круче — они совпадают с любой стороны. Всеми впадинами. Образуя единое целое.

Верочка купалась в его нежности. И сама хотела отдавать такую же любовь и заботу. Идиллия? Надолго ли? Так хотелось, чтобы навсегда.

Она ясно вспомнила собственное желание, загаданное на той летней свадьбе, где они с Пашей познакомились. Тогда Вере хотелось, чтобы однажды кто-то смотрел на неё так, как папа всю жизнь смотрит на маму, даже когда та не видит. Такой взгляд не сыграть. Не подделать. Не выпросить и не заработать. Это или есть внутри мужчины, и тогда глаза просто не могут не излучать поток невероятной энергии, или нет. Не купишь ни за какие деньги, не украдешь.

Но наступивший год был похож на скоростной поезд, а не на простую лошадку. Он сорвался с места и понесся вперёд. Только успевай отчитывать дни и недели.

Лина с Верой сдавали экзамены. Оганкина старательно избегала встреч с ними. А если не удавалось сбежать, прятала глаза и вела себя тише мыши. В университете ходили слухи о банде торговцев наркотиками. Но руководство старательно пресекало их распространение. И не выносило сор из избы. Всё-таки репутация учебного заведения была дороже.

Однажды к Егоровой и Хромченко даже попробовали пристать с расспросами журналисты. Вера растерялась от яркого света фонаря с камеры оператора и от микрофона, сунутого прямо под нос. А Лина просто отодвинула микрофон рукой.

— Следствие идёт, — зашипела она на приплясывающую с микрофоном девицу с синими волосами, пытавшуюся задать им вопросы.

— Вот уж не думала, что буду драпать от журналюг. Я в детстве играла в пресс-конференции. Вроде как я — важная шишка, а они все мне вопросы задают, — прыснула Линка со смеху, когда они резвым бегом добрались до арки дома Кирсанова, — На самом деле их ещё вчера всех взяли, — посерьёзнела.

— Кого? — у Веры прошёл по телу неприятный озноб, к горлу подкатило.

— Этого задрота, внучатого племянника Одоевского, который был бы, если что, единственным наследником его квартиры. Но сторчался раньше, чем дождался наследства. И решил кокнуть двоюродного деда пораньше. Но не добил, сволочь наркоманская, — Хромченко сжала кулаки в зимних перчатках.