Чтение онлайн

Полковник на секунду оторопела, столкнувшись с наглостью, явно не имевшей пределов и, более того, превосходящей ее собственную. А потом поняла, что следует принять срочные и энергичные меры. Пощечина прозвучала как выстрел.

Маэрлинг, с его опытом, наверное, мог бы увернуться, но он даже не дернулся и первую затрещину честно встретил. При попытке отвесить ему вторую, перехватил руку Ингрейны и резко опустил ее вниз.

Нордэна молча вывернулась - движение вышло красивое и стремительное, явно указывавшее, что последние десять лет та провела отнюдь не за столом - и потянулась к поясу. Зондэр оставалось только возблагодарить небеса за то, что кобура с пистолетом осталась на столе в кабинете.

– Трибунал, - уверенно повторила Ингрейна.

– Это вы меня ударили, а не я вас, - парировал Маэрлинг, коснувшись покрасневшей щеки.
– Если я правильно понимаю, это дуэль. Присылайте секундантов.

Ингрейна вызвала Витольда на глазах доброго десятка людей. Отвертеться от поединка, не прослыв трусом в глазах сослуживцев, было совершенно невозможно. Полковник и сама это поняла.

– Вы мне за это очень дорого заплатите, - уже вполне спокойно сообщила Ингрейна. Она вообще редко повышала голос, но Зондэр вспомнила, что как раз сильнее всего боялась эту девочку, когда все кричали, а та говорила тихо и ровно. В этот момент в ее голосе слышался скрежет жерновов, которые мелют медленно, но мелко.

И вот тут Витольд Зондэр сильно удивил. Обычно добродушно-насмешливое и даже несколько озорное лицо лейтенанта резко стало взрослым и замкнутым. Мондум вдруг сообразила, что ему, наверное, все же несколько больше, чем двадцать лет просто потому, что последние четыре года ему не может быть двадцати. Хотя Витольд, определенно, относился к той породе людей, которой в любом возрасте семнадцать.

– Я - Маэрлинг, так что распиской возьмете, - с совершенным хладнокровием сообщил лейтенант. Зондэр никогда не слышала у него такого голоса.

Чтобы пристрелить кесарева племянника, требовалась не храбрость, а прямая глупость. Ингрейна побледнела, закусила губу, но все-таки довольно ровно сообщила:

– Не возьму. Самым лучшим исходом для вас будет, если я приму ваши извинения. Которые мне принимать очень не хочется. Так что вы даже доставите мне некоторую радость, обойдясь без них.

– Вас ждет немалая радость.

– Я приму ваши извинения, - с нажимом повторила полковник.
– Или пришлю секундантов на третий день, считая с завтра.

– Пистолеты или шашки?

– Безразлично. Три дня.

– В таком случае, я, как вызванная сторона, выбираю пистолеты, - нежелание Витольда фехтовать с женщиной, уступающей ему ростом и весом, пожалуй, в данном случае играло виконту на руку, хотя знать он об этом не мог. Ингихильд выпустилась первой фехтовальщицей на три класса, и явно после этого всю жизнь не цветочки выращивала. А вот стреляла она хуже Дэмонры, во всяком случае, тогда.

– Я все еще весьма рекомендую вам выбрать извинения.

Что ж, возможность избавить полк от гостьи с Архипелага появилась и без Наклзовых штучек, однако голова Витольда Маэрлинга не представлялась Зондэр справедливой ценой. Ингихильд бы, несомненно, разжаловали за дуэль и отправили куда-нибудь очень далеко, но Маэрлинг отправился бы еще дальше.

Немая сцена длилась недолго. Полковник молча развернулась на каблуках и вернулась в кабинет, на прощание саданув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Витольд, снова превратившись в Витольда и широко улыбаясь, подошел к Зондэр. Вытянулся, щелкнул каблуками:

– Кажется, я употребил неподобающие выражения. Готов принять от вас любое взыскание, госпожа майор.

– Это было недопустимо и отвратительно, - ненатурально соврала Зондэр. Недопустимо - да, отвратительно - ну как сказать. А кто еще мог щелкнуть по носу богоравную, как не родственник кесаря.

– Вне всякого сомнения, - не преставал улыбаться Витольд.
– Что меня ждет? Розы? Морковка?

"Глупая смерть в цвете лет!"

Зондэр почувствовала, что никак не может сдержать нервного смеха, и закусила губу.

– Розы, Маэрлинг, - выдохнула она.
– Бесы дери, весна. Высаживайте розы. Как обычно. И, разумеется, стреляться я вам запрещаю. Я сегодня же напишу вашему отцу, поскольку не обладаю достаточным оптимизмом, чтобы рассчитывать на ваше здравомыслие.

– Пожелания по сорту и цветовой гамме?
– Маэрлинг, паршивец такой, и бровью не повел.

– Розовые и желтые, высадить шашечкой, - мстительно сказала Зондэр. Ингрейну бы удар хватил от подобного безвкусия.

– Как прикажете, - расцвел виконт и танцующей походкой направился прочь, на ходу вполне приятным голосом намурлыкивая известный калладский романс:

"И той весной я влюбился без памяти

В синюю сталь ваших глаз.."

Сталь в песне, определенно, была серая. Зондэр сама не поняла, отчего ей вдруг стало почти легко.

Нордэна поднялась с подоконника, оправила мундир и поглядела в окно, где из-за темных силуэтов елей косо падали солнечные лучи. Если верить орущим котам и поющему Маэрлингу, в Каллад и впрямь пришла настоящая весна. На исходе апреля.

Зондэр невольно улыбнулась собственному тусклому отражению в стекле.

"Подожди, Ингрейна, я тебе покажу, что такое работа с личным составом. Так покажу, что на Архипелаг вплавь безо всякого корабля удерешь, теряя на ходу детали туалета. Еще до того, как Маэрлинговы розы зацветут. Богоизбранная ты наша..."

2

"Здравствуй, Рыжик.

Если ты это читаешь, значит, хоть Рейнгольд не перлюстрирует мою переписку. Любопытно, ты стал дочитывать мое прошлое восторженное письмо до конца? На случай, вдруг ты уснул на второй странице: дальше я просто написала "Ах, как все восхитительно, спаситель мой" три сотни раз. Рейнгольд, знаешь ли, велел мне быть многословной и убедительной.

Теперь пишу как есть.

По поводу моей глубокой благодарности за труды: мог бы не трудиться. Я тебе этой выходки не прощу. Другого бы еще простила за оговоркой "ну я же не знал", а тебя - не прощу. Ты всегда все знаешь и прекрасно понимал, куда меня отправляешь.

Я лишний раз стараюсь не выходить на балкон - мне начинает казаться, будто семь метров - этого вполне достаточно, чтобы решить кое-какие фундаментальные проблемы мироздания. Но вид на море отличный, тут я в прошлом письме не соврала. Я говорила тебе, что ненавижу южное море? Эта паскудная синяя лужа и белые паруса на ней... На тарелочке такое безобразие бы еще смотрелось - а так хочется взять кисть и все перекрасить в серый. Ты знаешь, что на Дэм-Вельде серое море и черный песок?