Чтение онлайн

Огромная люстра с тридцатью плафонами в виде кувшинок, светящихся новомодным бело-голубым газовым светом, считалась истинным произведением искусства, стоила солидных денег и являлась отцовской гордостью. За одну мысль о том, чтобы испортить такое сокровище, родственники оторвали бы Каниану голову, но выбирать не приходилось. Он прицелился в цепь, держащую сверкающую махину, и выстрелил, молясь о том, чтобы не зацепить газовые трубки. Что-то заискрило, а потом груда все еще светящегося хрусталя, бронзы и эмали полетела вниз и упала с оглушительным грохотом. Каниан, низко пригнувшись, пролетел гостиную и юркнул в первую попавшуюся дверь. За его спиной раздался топот.

"Если с черного хода тоже засада, я пропал".

С тремя пулями в запасе не стоило проверять, есть там засада или нет. Каниан прикинул свое примерное положение и принял, как ему казалось, единственное верное решение. Он выпрыгнул в первое попавшееся окно и метнулся в темноту сада, каждую секунду ожидая выстрела.

Но вслед почему-то не стреляли.

3

– Минус одна, - мрачно сказала Магда, оглядывая стоящие на белой скатерти бокалы.

– Да, одним участником крестового похода к совершенству меньше, - кивнула Зондэр.
– Но поход все равно провалился, так что толку теперь.

– Пока мы не получим доказательств ее смерти, Дэмонра жива, - Кейси мечтательно улыбнулась куда-то в пустоту. Зондэр поймала себя на мысли, что раньше Кейси так не улыбалась и эта улыбка ей совсем не нравится.
– Достань четвертый бокал, Магда, не стоит хоронить никого заранее.

Магда пожала плечами, но просьбу выполнила.

– Мне б твою веру, - буркнула она.

Зондэр, глядя на непривычно умиротворенную Кейси, думала о совсем другом человеке, сидящем в нескольких кварталах отсюда, в холодном доме с неправильными тенями. Этого человека должны были усыпить через несколько недель, потому его шансы пройти аттестацию равнялись нулю. Единственным выходом для него стало бы немедленно уехать "поправлять здоровье" куда-нибудь в Виарэ и пропасть там без вести. Даже если он сам этого не понимал, то уж Кейси не понимать не могла. А она сидела здесь, пила вино и улыбалась как невеста.

– Вы не думаете покинуть столицу?
– все-таки поинтересовалась Зондэр, хотя и догадывалась, какой ответ получит. Кейси нахмурилась, словно с трудом соображая, о чем ее спрашивают, а потом снова улыбнулась и покачала головой:

– Конечно, нет. Это же совершенно невозможно.

"Невозможно так жить. Все остальное - возможно", - Зондэр с тоской посмотрела за окно, где в непостижимой дали разгорался закат. Уходил последний день лета. Каждый год тридцать первого августа они собирались все вместе - сначала Дэмонра, Магда и Зондэр, а потом к ним присоединилась Кейси - и сегодня впервые за много лет за столом оказалось пустое место.

Первые три дня после ареста Дэмонры Зондэр ждала, что жандармы придут за ней с минуты на минуту. Даже вещи собрала, а цветы в горшках отдала соседям. Но дни шли, а жандармы все не приходили. С Милиндой Маэрлинг Зондэр связаться не рискнула, но она знала, что и к белокурой графине у полиции не имелось никаких вопросов. Про Игрэнд Дэв ей рассказал Вильгельм Вортигрен, но больше никакой информации он не дал и вообще выглядел издерганным и смертельно уставшим. Месяц спустя ей через третьи руки пришло письмо от Эрвина Нордэнвейдэ, каким-то образом узнавшего об аресте. Эрвин в своей манере - то есть чрезвычайно вежливо и суховато - предлагал любую посильную помощь. Он был аккуратен и, конечно, ни разу не употребил слов, которые могли бы навести постороннего читающего на мысли о "Зимней розе" или организации побега, но, судя по всему, ни мгновения не сомневался, что Зондэр, после ареста Дэмонры оставшаяся за главную, будет действовать. И Магда не сомневалась, и Кейси не сомневалась, и даже шалопай-Маэрлинг не сомневался, не меньше раза в неделю уверяя, что готов пойти до самого конца, если потребуется. Похоже, в том, что Зондэр будет действовать, сомневалась только она сама, и от этого ей становилось вдвойне невесело.

– Зондэр, лицо попроще сделай, и люди к тебе потянутся, - хмыкнула Магда, разливая темно-бордовое вино. Завтра был будний день, и двумя голосами против одного от даггермара решили воздержаться. Магда очень огорчилась. Обычно голосов получалось двое на двое и побеждал тот, кто более эффективно мухлевал при вытягивании спичек.
– Нет-нет, я вовсе не намекаю на молодого Маэрлинга, хотя пора бы оценить его героические усилия казаться серьезным, - продолжала она.
– Парень зачахнет и помрет.

– Да он просто поспорил с кем-нибудь на полсотни марок, - поморщилась Зондэр.

– С такими мыслями только топиться. Гюнтер говорит, что тот, кто ждет от жизни гадостей, их непременно дождется...

– Познакомила бы нас уже со своим Гюнтером Хольцем что ли.

– Штольцем. Магденхильд Штольц - чудовищно звучит, да? Привыкайте. Сейчас они квартируются в Рэде, но к октябрю он должен вернуться. С мамой его я уже знакома, она тоже ни беса не понимает в прекрасном и умеет печь пироги, так что самое сложное позади. Думаю, свадьбу сыграем в ноябре. Искренне надеюсь, что к этому моменту все уже выяснится и всех кого надо выпустить - выпустят, а кого надо посадить - посадят.

– Ты даже не представляешь, как я за тебя рада, - Кейси высоко подняла бокал.
– Ну, тогда первым тостом выпьем за твоего Штольца и кучу ваших ребятишек.

Зондэр опрокинула бокал вина, не почувствовав вкуса. Арест Дэмонры, свадьба Магды, непонятное и страшноватое счастье Кейси - все это было и вроде бы не было одновременно. Как будто время распалось. Словно их жизни текли сами по себе, а большая реальная жизнь, та, которая потом станет историей и попадет в учебники - сама по себе. И еще Зондэр казалось, что вместе с осенью к ним приближается какая-то неотвратимая катастрофа, после которой не будет места ни свадьбе Магды, ни выходкам Маэрлинга, - ничему.

– А твой герой жениться не надумал?

– Конечно, нет, - почти испуганно взмахнула ресницами Кейси.
– Спасибо на том, что он иногда со мной разговаривает.

– Как он вообще? Я думала к нему зайти, да потом решила, он еще за ту бесову книгу по философии на меня зуб имеет.

– Да нет, он позабавился. Он как обычно. Молчит большую часть дня, иногда подолгу смотрит в пустые углы, уж не знаю, что там видит, трижды моет руки перед едой и забывает поесть, если ему не напомнить.
– Зондэр казалось, что вещи, о которых рассказывает Кейси, если не ужасны, то, во всяком случае, печальны, но сама Кейси огорченной не выглядела. Она говорила о них как о чем-то само собою разумеющемся. Ей, видимо, даже не приходило в голову, что все неправильно и должно быть совсем не так.
– Но на людях он отлично держится. Мы раз в три дня гуляем в парке, чтобы к нему было меньше подозрений. Недавно даже посетили фотовыставку. В конце он сказал, что такой концентрации изысканного уродства на квадратный метр давно не видел. У нас все хорошо. В каком-то смысле. Не стану врать, что в юности я себе так это представляла. Но пока я буду ждать, что он все осознает и поймет, как ему немыслимо повезло, он умрет, а я состарюсь.

– А что он хоть в тех углах видит?
– нахмурилась Магда.

– Зачем мне знать о нем то, чего не знает он сам?
– беззаботно пожала плечами Кейси.
– Я просто верю, что они не такие уж и пустые, те углы.

– Типун тебе на язык, думай, что говоришь, - буркнула Магда. Зондэр просто поежилась. Некоторые вещи, определенно лежали за пределами ее понимания.

– Ты не передумала увольняться?
– быстро перевела тему Кейси, нарушив повисшую тишину.

Увольняться Зондэр не передумала. Только вот толку от ее соображений на этот счет имелось немного.

– Чтобы богоравная Ингрейна при случайном падении со ступенек штаба сломала себе шею в трех местах, для верности предварительно прострелив лоб и вскрыв вены на обеих руках?

– Было бы неплохо. О венах я как-то позабыла, - вдумчиво кивнула Магда.
– Хорошая мысль...

– Не смешно!

– Остынь, Зондэр, никто и не смеется. Тебя только спросили, как ты хочешь поступить, вот и все.

Зондэр хотела выйти замуж и уехать в провинцию. Но все это следовало сделать еще лет десять назад. Теперь же ей оставалось гордо тащить остатки фамильного достоинства до могильной плиты. Причем в одиночестве, потому что хорошая кровь - хорошей кровью, но за старой девой тридцати трех лет очередь из женихов не строилась. У нее, в отличие от Дэмонры, не было даже заводов и пароходов, только длинная вереница предков и безнадежно изгаженная в Рэде репутация. В их просвещенный век этого сделалось маловато для хорошей партии. Но матушка в упор отказывалась видеть такую простую вещь и неплохо имитировала удары при первом же намеке на более простую партию. В конце концов, Зондэр перестала заговаривать о замужестве, и все вроде как были довольны, хотя иногда кокетливо требовали внуков.