Чтение онлайн

— Дьявол…

Собеседник ответил абсолютно точно, не ответив ничего. Нелюди вообще славились умением избегать точных характеристик, играясь словами как заблагорассудится.

— Я не пытаюсь утаить сокрытое, — пояснил красноглазый, уловив ход моих мыслей, — ибо не ведаю искомого. Среди вас бытует мнение, будто я — мудрец, познавший истину. Отчасти это правда. Я превосхожу смертных во всем: телекинезе и телепатии, сроке жизни и ее качестве, количестве увиденного и услышанного. Но всезнанием я не обладаю. Лишь складываю факты в единую картину. И упреждая следующий вопрос: не заинтересован в поиске виновника. Моя цель — лишь посмотреть на тебя, вернувшего время в истинный поток.

— Истинный поток?

— Именно. Видишь ли, юноша, время похоже на дорогу, пересекающую мелкую деревню. То тут, то там от нее отделяются заканчивающиеся тупиком тропинки, но путь к противоположному выходу лишь один. И если скиталец сворачивает не туда, то рано или поздно ему придется повернуть назад. Так же и с реальностью. Если мир теряется среди многочисленных развилок, то какому-нибудь счастливчику в руки попадает маяк.

— Плита. — Догадался я, и рубиноокий кивнул.

— Плита. Хотя бывают и иные формы.

— Значит в этот раз Сиера устоит? — В лоб спросил я, но гость слегка качнул головой.

— Будущее неведомо. Подобные мне лишь скользят в основном потоке, безошибочно находя дорогу.

— Хорошо… — Пытаясь выжать максимум из неожиданной встречи, я принялся нервно массировать виски пальцами. — Как вы выбираете куда идти? И кто откатывает реальность назад?

— А как ты дышишь? — Поинтересовался собеседник вместо ответа. — Как желудок чувствует голод? Как мышцы воспринимают усталость? Мы просто живем. Вопрос о создателе маяков не волнует меня многие сотни лет, и тебя не стоит беспокоиться о подобном. Ваша жизнь скоротечна, а разгадка некоторых тайн недостижима.

— Но ведь в этом очевидно замешана магия утраченного домена!

— Очевидно. — Подтвердил красноглазый. Подойдя вплотную, он встретился со мной взглядом, несколько раз напряженно моргнул и исчез. От так и не назвавшего имени существа остались только следы на песке. А мне оставалось вернуться к отцу.

— Садись. — Велел родитель, указывая на противоположный край большого обеденного стола, едва я показался в гостином зале. Хлопком вызвав одну из многочисленных рабынь и затребовав винограда, он дождался исполнения приказа и небрежным жестом отослал девушку прочь. Лишь когда мы остались наедине, Кархеон перешел непосредственно к делам.

— Чего хотел этот? — Поинтересовался он, забросив в рот парочку крупных ягод.

— Посмотреть на меня. — Начинать стоило с абсолютной истины. Впереди маячило целое море лжи, и чем честнее был первый ответ, тем больше оставалось шансов скрыть следующий за ним обман. Признаваться же в перерождении… Двое не способны хранить один секрет. По крайней мере двое людей. А подставляться под возможный удар не входило в мои ближайшие планы.

— Зачем?

— Сказал, что у меня необычная судьба.

— Он видел грядущее?

— Не уверен. — Признался я, добавляя еще одну порцию правды. — Плел про основной поток времени и его неизбежность.

— Дурной гость. — Хмыкнул отец. — Никто и никогда не добивался от него осмысленных ответов. Недомолвки, иносказания… С другой стороны, враждовавшие с ним идиоты заканчивали плохо. Всегда… Не суть. Я измыслил твое наказание. Мальчишка, ты примешь участие в войне за наследие.

— Но ведь я не наследник!

— И что? — Отмахнулся папаша, довольно скалясь. — Ты регулярно побеждал в кулачных разборках. Отлично показывал себя с копьем и мечом. А сегодня ухитрился перечить, проявляя уважение. Даже не появись чертов выродок, я все равно отметил бы тебя. Открой ты силу, и я дарую право побороться за власть над родом!

— Мне не нужно… — Вяло запротестовал я, но отец вновь проигнорировал возражения.

— Порой мы получаем не то, что хотим. Лаорхисиды — воины. Война за наследие — наш священный ритуал. И слово мое окончательно!

Сорвав с пояса небольшой кошель, он резким движением бросил его в мою сторону.

— На подготовку. — Пояснил родитель. — Трать как вздумается, но к началу схваток выбери лидера, за которым последуешь. Или овладей силой и возглавь отряд. Свободен.

По привычке открыв мошну левой рукой, я заглянул внутрь. На моей хмурой роже сама собой заиграла улыбка. Среди серебряных драхм блеснуло несколько электровых статеров — состояние, открывающее очень и очень многие возможности.

Я определенно не собирался их упускать.

***

— И что за сухопутная крыса прошмыгнула на мой корабль? — Расхохотался Надир сверху вниз глядя на мое истерзанное тело, безвольной куклой валяющееся на отполированной палубе.

— Сейчас выкинем. — Пробормотал старпом. Пьянствуя всю ночь, он едва успел на спешно покидающее порт судно и страдал жуткой головной болью. Впрочем, в тот момент я еще не знал о состоянии первого помощника и наивно считал себя спасшимся. И пусть любой, решивший обвинить в излишнем оптимизме искалеченного двадцатилетнего юнца, пробравшегося сквозь захваченный нежитью город и проплывшего добрых полкилометра на одной руке, попробует повторить подобное.

— Обожди. — Сощурился капитан. — Парнишка конечно подран, но сложен хорошо и силен как бык. Как звать, безбилетник?

— Да какая разница? — Возмутился кто-то из матросни, но тяжелый кулак боцмана тут же впечатался в челюсть нарушителя дисциплины, роняя того рядом.

— Аомар. — Пробормотал я, с трудом приподнимаясь на четвереньки… На колени. В тот день слово “четвереньки” стало неприменимо ко мне. — Аомар, сын Кархеона.

— Кархеон… Кархеон… — Забормотал Надир. — Знакомое имя… Торговец тканями с третьего ряда? Нет, тот был моим земляком, а ты эол… Сирена в задницу, что еще за Кархеон?

— Стратег.

— Сын Лаорхиса. — Подсказали из толпы, и хозяин посудины довольно усмехнулся:

— А ты, стало быть, внук его…

— Правнук.

— Не суть. Так-так-так… У тебя, каракатица, два варианта. Первый — за борт. Второй — ошейник.

— Рабский? — От резкого движения меня вывернуло наизнанку. Бултыхание в море шло на пользу исключительно здоровым людям, я же, едва удерживаясь на плаву, наглотался соленой воды на тысячу лет вперед.

— А какой еще? — Осклабился Надир. — Нанесем тебе печать. Честь по чести закрепим договор. Мол ты благородный такой нам сам себя продал. А дальше сбагрю тебя в Квархаде, мы пожмем руки… левые, — добавил он, довольно ухмыляясь, — и разбежимся по своим делам. Или прыгай, никого не держим, правильно, парни?