Чтение онлайн

Он прекрасно сознавал, что при экстраполяции в будущее тенденций, свидетелем которых ему довелось быть двести лет назад, ничего хорошего ждать не приходилось. И все же надеялся.

Однако слова Двинского разбили эти надежды в пыль.

— Понимаю, конечно. Ваша родина... Мне очень хотелось бы сказать что-нибудь утешительное, но увы... Через двенадцать лет после марсианской катастрофы и вашего исчезновения по Норд-Америке прокатился целый шквал кровавых разборок между мулато-негроидными и метисо-монголоидными бандами за передел сфер влияния на континенте. Очень быстро вооруженное противостояние переросло в затяжную гражданскую войну, угли которой тлеют до сих пор. В ее вихре немногочисленные остатки белого населения были озабочены лишь одним: проблемой выживания, за что их трудно винить. В отличие от хорошо организованных банд объединиться они так и не сумели, а потому никакой реальной силы собой не представляли. Кто-то в ужасе бежал куда глаза глядят в надежде отсидеться и переждать смутные времена где-нибудь в Скалистых горах... а кто-то предпочел эмиграцию. Хотя это тоже оказался не лучший вариант. Единственное место на Земле, где беженцы хотя бы теоретически могли найти убежище, — относительно благополучные страны Зюйд-Америки. Но, к несчастью, быстро выяснилось, что норд-американцев там не очень-то рады видеть, разом припомнив им всю многовековую полуколониальную историю, так что бежать по большому счету оказалось некуда. Белое норд-американское меньшинство совершенно определенно не желало, вырвавшись из огня, угодить прямиком в полымя. По крайней мере, так ситуация выглядела в самом начале.

— Но почему обязательно Южная Америка? Есть же еще Азия... или Африка...

— Невозможно, — покачал головой Двинский. — На всем гигантском Евразийском пространстве тогда происходило весьма жесткое противостояние интересов двух достаточно мощных этнических конгломератов тюрко-монголоидного и арабизированного состава, время от времени переходящее в прямое противоборство. Противостояние довольно зыбкое, то и дело стремящееся скатиться в серьезные столкновения военного характера, вполне способные перерасти в обширный «полуглобальный» ядерный конфликт. Избежать которого в конечном счете так и не удалось. Полудюжина подорванных тактических зарядов немного остудила горячие головы, но дорога для потенциальных переселенцев, увы, оказалась закрыта: налаживать новую жизнь в зараженных радиоактивными осадками землях, согласитесь, не лучшая затея. А африканские пустыни и полупустыни вообще наполнены разрозненными одичавшими племенами. Не-ет, белому населению Норд-Америки не позавидуешь, податься им и в самом деле было некуда.

— И что, там не осталось никого? — глухо спросил Фрэд. — Совсем-совсем? Не верю.

— Почему же, остались. Два не слишком крупных экзархата, осажденных по всем правилам военной науки и остервенело огрызающихся в ответ на не менее остервенелые наскоки. Один в районе Великих озер, другой на Аляске. Правильно говорят: если загнать человека в безвыходное положение, он становится способен на многое. Во всяком случае, воля к сопротивлению возрастает многократно. Так и здесь... Жалкие остатки белого населения наконец-то сумели сплотиться и дать хоть какой-то отпор. Однако их героизм выглядит отчаянием обреченных, в исторической перспективе шансов на выживание у них нет.

Фрэд молчал, стиснув зубы.

— Извините за откровенность, — сказал Двинский, — но, по-моему, всегда лучше знать правду.

Фрэд мог бы оспорить подобное утверждение, но не хотел. На душе скребли кошки.

— А Россия? — спросила вдруг Алина, бросив быстрый взгляд на поникшего спутника. — Что, тоже?

Двинский мрачно кивнул.

— Тоже, — сказал он. — Хотя и не так трагично как в Норд-Америке. Судя по всему, воля к сопротивлению у остатков европеоидных этногрупп оказалась здесь существенно выше. В бега кинулись лишь очень и очень немногие, главным образом в Бразилию и Аргентину, где к русским переселенцам отношение было куда лучше, чем к тем же норд-американцам. А большая часть сумела сконцентрироваться и закрепиться в многочисленных разбросанных по обширной территории анклавах. В результате в средней полосе России сложилось довольно шаткое равновесие. Крайне не повезло лишь Тамбовскому и Воронежскому экзархатам: они оказались в полной изоляции, окруженные провинциями, населенными в основном китайцами, кавказцами, арабами и турками. А вот на севере ситуация много лучше. Здесь возникла так называемая Арктида — союз Северных экзархатов и городов так называемой Арктической Линии Последних. В состав Арктиды вошли Чукотка, Таймыр, Ямал... европейский север России — Беловодье и, конечно, самый сильный из всех экзархатов — Камчатский.

— Последняя линия обороны, — криво усмехнувшись, произнес Фрэд. — Которая, конечно же, тоже падет... в исторической перспективе.

— Возможно, — неожиданно согласился Двинский. — Хотя и не так скоро. Возвращение в солнечную систему грагалов оказало на набиравшие обороты деструктивные процессы сильнейший стабилизирующий эффект. В союзе с орбитально-лунным Приземельем и Арктидой нам довольно-таки успешно удается гасить наиболее острые конфликты и уж тем более контролировать ситуации, при которых Евразийский континент мог бы оказаться ввергнут в полномасштабную термоядерную катастрофу. Вот еще одна обязанность, которую добровольно взвалили на себя грагалы, помимо решения назревших демографических проблем.

— Да, вам не позавидуешь. Удивляет одно: столько усилий, и все лишь для того, чтобы получить сомнительное удовольствие от возможности провести на Земле какие-то жалкие несколько дней. По-моему, вы сильно продешевили. Грубо говоря, вас попросту надули.

Двинский долго молчал и, не мигая, смотрел Фрэду прямо в лицо, отчего тому стало как-то не по себе. А потом тихо, но весомо произнес:

— Цена в данном конкретном случае не имеет никакого значения. Мы оказали бы любую посильную помощь, даже если бы не получили ничего взамен. Не стоит забывать, что грагалы такие же люди, а Земля — наш общий дом. Надеюсь, это понятно.

— Извините, — смущенно сказал Фрэд. — Просто... просто никак не ожидал, что все окажется настолько плохо.

— Извинения приняты. Я прекрасно понимаю, какой шок вы испытали, когда выяснилось, что прекрасное будущее, к которому все мы подсознательно стремимся, совсем не так прекрасно, как нам бы того хотелось. А если добавить сюда недавно пережитое нападение... Должен признать: держитесь вы совсем неплохо, гораздо лучше, чем можно было бы ожидать.

Фрэд согласно кивнул. Только он один знал, чего ему стоило сохранять видимость благоразумия и относительного спокойствия. Про то, какие чувства испытывает Алина, оставалось только гадать, но, в конце концов, она все-таки марсианка. Какое ей дело до чисто земных проблем...

— Вам известно, кто в нас стрелял? — спросил он. — Кому наше существование стало поперек горла?

Двинский покачал головой.

— Ситуация пока неопределенная, — сказал он. — Но с большой долей вероятности можно утверждать, что без Ордена Черного Дракона здесь не обошлось.

— Ну конечно, — криво усмехнулся Фрэд, переглянувшись с Алиной. — Орден... опять Орден.

— Так вы, оказывается, уже знакомы с этой, с позволения сказать, структурой? — удивился Двинский.

— Нет, естественно, — поморщился Фрэд. — Откуда? Просто в нашей прошлой жизни существовала некая организация полумистического полуэкстремистского толка — так называемый Орден Очищающей Реинкарнации. Вот уж кто расправился бы с нами с превеликим, как говорится, удовольствием. Ни на секунду не усомнившись в присвоенном самому себе праве распоряжаться чужими жизнями. Слышали о таком?

— Как не слышать... Что ж, могу вас «обрадовать»: Орден Черного Дракона — прямой наследник того вашего Ордена... плюс еще нескольких подобных структур. Гораздо более могущественный, решительно вмешивающийся в решение социальных и политических вопросов не только на планете, но и за ее пределами. Признаюсь, всем нам сильно не повезло, что они вдруг озаботились кардинальным решением вашего вопроса. Уж если кому-то из них взбрело в голову убрать пару явившихся из прошлого экзотов, то поверьте, они предпримут все возможное для достижения этой цели... Думаю, даже наша резиденция на Мадагаскаре не в состоянии обеспечить вам стопроцентную защиту.

— Оптимистично, — буркнул Фрэд. — Хоть сейчас накладывай на себя руки... Но почему именно мы? Что, на планете нет никого более достойного высочайшего внимания?

— Скажу прямо: разумных объяснений повышенного интереса Ордена именно к вам у меня нет. Традиционная ненависть к грагалам?.. Сомнительно, терпели же они наше присутствие все это время. Разве что...

— Что?

— Понимаете... — неуверенно произнес Двинский. — Орден — структура довольно громоздкая, и как любая глобальная организация подобного рода полна внутренних противоречий. Часть адептов относительно вменяема, и именно с ними мы взаимодействуем в вопросах миграции на планеты Дигеи. Другая вообще не от мира сего, с головой погрузившаяся в дебри философии и духовных исканий. Есть и чистые прагматики, которые в сотрудничестве с — конечно же! — ненавистными грагалами видят лишь возможность беспредельного и неконтролируемого обогащения. Но существует и еще одна ветвь Ордена, самая для нас неприятная: фундаменталисты, полностью закосневшие в абсолютно непробиваемом радикализме. Вот эти способны на все...

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем добавил:

— Сейчас у меня такое впечатление, что заперли вас в зоне СК одни, а решать вопрос с помощью ракет и пулеметов прибыли другие. Те самые радикалы... Вот и получается, что ситуация не так безнадежна, как может показаться, поскольку в рядах Ордена в отношении вас, похоже, нет единства. Не думаю, что покушение на жизнь узников зоны СК одобрено всеми безоговорочно.

— Звучит убедительно, — сказал Фрэд, — и даже успокаивающе. Возможно я и поверил бы в относительную безопасность, обещанную вашим сотрудником... если бы в нас не стреляли всего лишь несколько часов назад. Что помешает тем же самым фундаменталистам закончить дело прямо здесь, на острове?