Чтение онлайн

Межин повернулся и пошел прочь. Молчаливо наблюдавший за происходящим Никитин заметил, как полковник вздохнул с явным облегчением. Судя по всему, глава ОКБ не ожидал, что беседа с начальством закончится относительно мирно. Несмотря на связывавшую их многолетнюю дружбу.

Игорь Сергеевич бросил внимательный взгляд на ушедшего в себя генерала и подошел ближе. Тот не отрываясь смотрел на клубящуюся поверхность пампагнера, хотя было абсолютно непонятно, что он надеялся там увидеть. Все Серые дыры на одно лицо, это известно всем, даже начальникам СБ.

— Как думаешь, они успели? — спросил Никитин, имея в виду экипаж фазерета.

— Не знаю, — не поворачивая головы, ответил Попович. — Надеюсь, что да. Впрочем, этого никто не узнает до их возвращения. Если оно, конечно, состоится.

Они помолчали. Потом Игорь Сергеевич задумчиво произнес:

— Жаль, исполнителей захватить не удалось. Они бы вывели нас на заказчиков.

— Можно подумать, ты не догадываешься, кому это было нужно, — усмехнулся генерал. — А исполнители... что ж. Сам видишь, все концы в воду... или куда там. Ни фигурантов, ни свидетелей, ни улик...

— Орден... — произнес Никитин, словно беседуя сам с собой. — Опять Орден, куда же без него... Я одного понять не могу. Кто такие наши подопечные на самом деле? В голове не укладывается, что ради того, чтобы покончить с ними, могущественная организация не постеснялась влезть по уши в подобную авантюру! На какую мозоль они наступили и кому?

Попович молча пожал плечами. Вопросы явно носили характер риторических. К тому же ответов у него просто не было.

— А что за история с живыми покойниками? Абсурд какой-то.

— Хочешь знать? — Петр Ольгердович взглянул на собеседника с неожиданным интересом.

Тот молча смотрел на генерала СБ, ожидая продолжения.

— Тогда слушай.

По окончании рассказа о происшествии на базе «Тайм рейнджерс» Игорь Сергеевич выглядел неважно. Сказать, что услышанное произвело на него впечатление, — это не сказать ничего. Он долго молчал, после чего вдруг произнес:

— Знаешь... От всех этих дел у меня мурашки по коже. Вот такие.

Он показал, какие.

— У меня такие же, — ответил Попович. — А может, еще больше.

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Мир вокруг тонул в непроглядной тьме, изредка нарушаемой яркими световыми всполохами. Горящие разноцветным огнем радужные кольца возникали где-то в бесконечности, в считанные мгновения вырастали до гигантских размеров и уносились прочь, затопляя Вселенную бьющим наотмашь сиянием. А затем вновь разливался мрак... надолго... до следующего цикла красочного фейерверка, беспощадно сжигавшего обнаженные нервы.

Обрывки воспоминаний кружились нескончаемым хороводом, однако складываться в единую картину отчего-то никак не желали.

«Кто я? — неожиданно всплыла более-менее связная мысль, первая из роящихся в тягучей вязкой пустоте. — И где я?»

Вспомнить отчего-то никак не удавалось, а приложенное умственное усилие вызвало к жизни лишь новую порцию радужных звезд и колец. Каждая из которых приводила к очередному спазму и нестерпимой боли где-то между несуществующих глаз.

Во мраке вдруг нарисовалась темная человеческая фигура, окаймленная бледно-зеленым замогильным сиянием, взмахнула рассыпавшими искры руками, словно хотела взлететь, но не смогла и принялась распадаться под ударами налетавших из бесконечности огненных звезд. Фигура незнакомая, схематичная и, насколько можно было судить, не носившая никаких индивидуальных черт. Вначале невесомым черным пеплом рассыпались руки и ноги, после чего пришел черед туловища. Разрушение продолжалось до тех пор, пока нетронутой осталась одна лишь зависшая в пустоте голова, больше похожая на тускло мерцавший череп. Жуткое видение вдруг резко увеличилось в размерах, развернулось лицом к невидимому наблюдателю и обратило горевший зеленым взгляд пустых глазниц, казалось, в самую душу, после чего бесследно кануло во тьму. Огненное шоу угасло.

«Вот это и был я? Ничего не скажешь, красавец. А в остальном ничего, даже похоже. Совсем недавно меня, кажется, тоже вывернуло чуть ли не наизнанку. Вот с тех самых пор и зияет в памяти огромная рваная дыра... черная...»

Внезапно вернулось ощущение собственного тела. Мрачная темная бесконечность слегка отступила и начала наливаться красным. Световые всполохи перестали действовать на нервы.

Он вдруг отчетливо осознал, кто он такой и где находится.

«Пауль Эллингхаузер, капитан рейдера «Леопард»... Пауль-везунчик, если верить старожилам Дальнего Внеземелья. Вот только везение, кажется, все-таки мне изменило, и яркое тому подтверждение — постигшая нас катастрофа. Удивительно, что я вообще жив. Может, в этом и заключается везение?»

Он попытался поднять голову, однако не смог.

«А экипаж? — его вдруг прошиб холодный пот. — На него мое везение распространяется? Не может быть, чтобы выжил лишь я один.»

Он предпринял яростную попытку овладеть своим телом, и с четвертого раза ему наконец-то удалось приподнять голову. Розовое марево перед глазами нехотя расступилось, взор постепенно прояснился.

Знакомую до мельчайших подробностей рубку «Леопарда» заливал тревожный красный свет, в котором тонули все краски. Погасшие экраны безжизненно взирали на окружающее ничего не выражавшими гладкими алыми панелями. Мрачная картина, только красное и черное, почти как в библейском аду. Для полноты ощущений не хватало кипящей смолы и запаха серы.

«Аварийное питание, — подумал Эллингхаузер. — Что автоматически подразумевает проблему со стелларатором. Вот же повезло! Прямо скажем, не самый оптимистичный вариант, хотя и не самый худший.»

Он обвел взглядом рубку.

Майлс Хадсон застыл в пилотском кресле, бессильно уронив голову на грудь. Роберт Далтон отчаянно вцепился руками в ремни безопасности и безучастно глядел в потолок широко раскрытыми глазами. Энтони Гиббс сидел прямо, положив руки на подлокотники и уставившись в пространство остановившимся взглядом. Эмери Паркс капитан не разглядел, но поскольку никакого движения в повернутом спинкой кресле не наблюдалось, легко было представить, что состояние медиколога не сильно отличалось от состояния коллег.

— Есть кто живой? — произнес Эллингхаузер и сам поразился, насколько хрипло и одиноко прозвучал его голос.

Он прокашлялся и повторил вопрос громче.

Тишина. Всплывшую в сознании мысль, что, вполне вероятно, отзываться уже попросту некому, он гнал от себя прочь как абсолютно невозможную. Ведь он же Пауль-везунчик, а значит, и тем, кто шел с ним рядом, тоже должно повезти. Не может не повезти. Иначе, какое же это везение!

Он отчетливо понимал: нужно встать и оказать пострадавшим посильную помощь, однако сил на столь простое действие не было никаких. Ни физических, ни душевных. Тем не менее, он упрямо уперся руками в подлокотники и сделал попытку подняться. К немалому удивлению, у него получилось. Он стоял, пошатываясь и держась за спинку кресла, а потом сделал осторожный шаг.

Внезапно Хадсон пошевелился и поднял голову, окидывая помещение мутным взором.

— Майлс! — обрадованно воскликнул Эллингхаузер. — Жив!

— Капитан... — взгляд пилота стал более осмысленным. — Кажется, да, жив... хотя и не очень. Что это было? Похоже на то, будто меня располосовали и выпотрошили. Ужасное чувство... врагу не пожелаешь.

— Не знаю. Но накрыло нас знатно. Кто бы мог подумать, что Оберон на такое способен... Ладно, отдыхай, приходи в себя... а я посмотрю, что там с Эмери и Гиббсом.