Все будет по-другому
Шрифт:
Я шла по ночному городу и глотала слезы. Рыдания рвались наружу, но я держала их в себе, чтобы не разреветься в голос. Мне нужно собраться. Дома меня ждет Аленка. Из головы не шла тетя Вера, мамина сестра. Она умерла в тридцать семь, прожив после операции около полугода. Сгорела как спичка... Ей полностью отняли грудь, но это не помогло… Тетя Вера была вдовой, детей у нее не было. А у меня есть...
«Доведешь себя до какого-нибудь приступа. Кто будет воспитывать твоего ребенка?». Слова Ивана молоточком стучали в висок. И приступа никакого не надо… Моя бабушка по маминой линии тоже умерла от онкологии. Вероятно, у всех женщин моей семьи не слишком длинная линия жизни. Господи… Только бы с Аленой было все в порядке. Ее прошлогодние проблемы со здоровьем с подозрением на ювенильный артрит теперь не дадут мне покоя, нужно повторно обследовать ее.
Сомнений больше не осталось. Несколько часов назад я все точно для себя решила. Вот только набрать его номер до сих пор так и не смогла. Я вышла из автобуса гораздо раньше своей остановки, надеялась, что пока буду идти слегка приду в себя и решусь.
Беззвездная ночь окутывала улицы своей темной мглой и в этой мгле как будто бы совсем не было просвета, кроме искусственного освещения редкими фонарями и огнями окон многоэтажек, за шторами которых кипела жизнь. Я присела на скрипучие качели на детской площадке своего двора. Бросила взгляд на окно нашей квартиры в котором тоже горел свет. Оттолкнулась раз… противный скрип разорвал нутро еще сильнее. Замерла на месте и одновременно с этим приняла звонок от беспокоящейся няни.
– Я буду через пять минут… Простите, что задержала вас. Я оплачу задержку…
То, что она отвечала мне я не слышала, просто держала трубку около уха. По тону и интонации было понятно, что она просто волнуется и переживает за меня и Алена почему-то волнуется тоже.
Сбросив звонок, я не раздумывая пролистала список контактов до самого конца. Нажала на некогда любимое, но давно ненавистное мне имя и принялась ждать. Его сухое «Да» острой бритвой полоснуло по сердцу.
– Привет, - прошептала я.
– Здравствуй, - послышалось в ответ.
Несколько секунд молчания, показались мне длинными как вечность и одновременно с этим такими короткими, что мне не хотелось, чтобы эта вечность заканчивалась.
– Диана, у тебя что-то случилось?
– Нет… Я решила, что она должна знать о тебе. Приезжай завтра к восьми часам вечера.
– Как мы ей скажем?
– Не знаю… Сам придумай, какую-нибудь легенду. Она считает, что ты просто не знаешь, что она существует.
– Хорошо, - послышалось на той стороне трубки.
Я не стала отвечать на его глухое «спасибо». Сил терпеть у меня больше не было. Я сбросила вызов и согнувшись пополам, уронив голову на колени, разревелась…
17.
Как больно признаваться самой себе в том, что я заблуждалась веря в то, что она его к себе не подпустит… Как больно смотреть на то, как Аленка из настороженного перепуганного зайчишки так быстро вернулась к своему прежнему состоянию веселой и озорной девчонки. Ему понадобилось ровно десять дней. Десять дней для того, чтобы задурить голову моему ребёнку, всего лишь завалив нашу квартиру игрушками. Всем тем, о чем Алена только мечтала, а я могла воплощать ее мечты лишь постепенно в праздники и дни рождения.
Она сразу признала в нем анонима, и почти моментально выбросила из головы те пару страшных моментов, которые довели ее до истерики по его милости. Удивительно… Как легко можно обмануть ребенка и даже самое негативное и нелицеприятное выставить для себя в выгодном свете. Ярослав оказался мастером этого дела. Он вообще без труда запудрил ей мозг и остался собой очень доволен. Заставив меня проглотить то негодование, которое испепеляло мое нутро и подыграть ему в его совершенно невеселых для меня, зато очень забавных для нее спектаклях.
Мне необходима операция, осознание данного факта придавило меня тяжелым камнем к земле и мне очень сложно держать лицо. О том, что я больна никто не должен знать. Я не переношу жалости по отношению к себе. Людское сострадание делает меня уязвимой. А мне нельзя быть такой. Мне нужно быть сильной. Опухоль доброкачественная, мне обещали сохранить грудь и убрать новообразования локально, но от этого мне не становится легче. Я уверена, что когда пройду через все это, моя жизнь больше никогда не будет прежней. Она уже другая…
Я продала машину первому попавшемуся покупателю, буквально за бесценок. Мне нужны деньги на лечение. Хватило как раз оплатить последние четыре месяца кредита и отложить на операцию. Яровы сто пятьдесят тысяч я отложила на черный день. Мне не хочется прикасаться к этим деньгам, но боюсь что однажды у меня не останется выбора.
Сейчас я укладываю наши немногочисленные пожитки в коробки и навожу в квартире порядок. Послезавтра мы съезжаем к отцу. Я больше не потяну съем отдельного жилья, да и за папой нужно присматривать, его здоровье с каждым днем становится все хуже и хуже.
– Мам! Фу! Чем это воняет!?
– Аленка забегает на кухню, кривится. Я прихожу в себя, только от ее крика. Как я могла не почувствовать этот запах? В квартире задымление и жутко воняет плавящейся проводкой. Распахиваю щиток в прихожей и зажав рот и нос ладонью отключаю искрящиеся автоматы. Комнаты окутывает мрак.
– У нас что пожар?
– испугано спрашивает Аленка. Горечь от паленого пластика проникает в легкие заставляя закашляться. Подхватив Аленку на руки несу ее к окну, которое приходится открыть нараспашку.
– Сейчас я принесу тебе курточку. Посиди здесь. Нужно как следует проветрить квартиру.
– Пожар, да?
– Нет! Успокойся, не было никакого пожара.
– Ма… Темно, - хватает меня за руку.
– Я сейчас включу тебе фонарик на телефоне.
– Я сама включу, - тянется к письменному столу, стягивая огромный, совсем не по размеру ее ладошки телефон, очередной подарок Ярослава.
– Только не звони никому. Посиди здесь, - кутаю ее в плед и усаживаю в кресло. Комната уже слегка проветрилась. Нужно решать проблему с электричеством. Поздно уже… почти девять, но вызвать электрика придется.
Заглядываю в щиток, подсвечивая себе фонариком. Это ж надо быть такой идиоткой? Загруженная стиральная машина, духовка с пиццей, включенный электрочайник, ревущий пылесос и обогреватель в комнате где играла Алена, это явный перегруз для такой старой проводки как здесь. Стук в дверь и одновременное дергание и поворачивание ручки заставляют меня замереть от неожиданности.
– Диана! Открывай! Что у вас там!?
Замираю и стараюсь не издавать не единого звука. С Иваном все было покончено не успев начаться. Я не раздумывая пресекла все его дальнейшие попытки на сближение. А каждодневный визит Ярослава в нашу квартиру сделал свое дело. Иван решил, что теперь мы вместе. Только он не знает, что Яр ходит к дочке, а я по-прежнему для него лишь пустое место. Хотя нет… Он извинился передо мной. Весьма карикатурно, в своем стиле, но все же извинился. Сказав, что жалеет о том, что повел себя со мной так жестоко когда-то, и что он благодарен мне за то, что я сохранила ребенка. Жаль только, что не сообщила ему о ней раньше, ведь тогда бы он точно не пропустил ее взросление…