Чтение онлайн

– Его прошлое как будто бы ничем не запятнано, - ответил Уэсли, подняв глаза кверху.
– Никогда не подвергался аресту, самое большое - штрафовался за превышение скорости. Приобрел "линкольн" в феврале 1990 года у одного торговца в Вирджинии, заплатил наличными.

– У него, похоже, есть деньги, - заметил Марино.

– Водит дорогую машину, живет в шикарной хибаре.

Трудно поверить, что он столько получает от своего книжного магазина.

– Он столько не получает, - сказал Уэсли.
– Согласно декларации, заполненной им в прошлом году, он потратил около тридцати тысяч долларов. Но у него есть вклады на полмиллиона, деньги вложены в ценные бумаги, в недвижимость на побережье, в акции.

– Да-а.
– Марино покачал головой.

– Есть кто-нибудь на содержании?
– спросила я.

– Нет, - ответил Уэсли.
– Не женат и не был, родители умерли. Отец, довольно успешно занимавшийся операциями с недвижимостью в Нозерн Неке, умер, когда Стивену было около двадцати лет. Думаю, деньги достались ему в наследство.

– А мать?
– поинтересовалась я.

– Умерла примерно год спустя после смерти отца. Рак. Стивен родился поздно, матери было тогда сорок два года. Единственный из близких родственников - брат, Гордон. Он живет в Техасе, женат, четверо детей.

Полистав свои записи, Уэсли добавил: - Спурриер родился в Глоусестере, учился в университете в Вирджинии, где получил степень бакалавра по английскому языку. После этого поступил во флот, где прослужил менее четырех месяцев. Следующие одиннадцать месяцев проработал в типографии. Там его основным занятиям было поддержание оборудования в рабочем состоянии.

– Мне бы хотелось подробнее узнать о его службе во флоте, - сказал Марино.

– Тут мало интересного, - ответил Уэсли.
– После зачисления во флот Спурриера направили в береговой лагерь на Великих озерах. В качестве основной специализации он избрал журналистику и был определен в школу защиты информации в форте имени Бенджамина Харрисона в Индианаполисе. Позднее был командирован в Штаб главнокомандующего Атлантическим флотом в Норфолке.

Уэсли еще раз взглянул на свои записи.

– Через месяц умирает его отец, Стивена увольняют в запас, чтобы он мог вернуться в Глоусестер и принять на себя заботу о матери, которая уже тогда болела раком.

– А его брат?
– спросил Марино.

– Очевидно, он не мог бросить работу и семейные обязанности в Техасе.
– Уэсли замолчал, посмотрев на нас.
– Может быть, имелись другие причины. Отношения Стивена с родственниками - объект моего пристального внимания, но больше этого мне пока не узнать.

– Почему?
– спросила я.

– Слишком опасно выходить на контакт с братом в настоящий момент. Я не хочу, чтобы он позвонил Стивену. Во всяком случае, маловероятно, что Гордон согласится помочь нам. Члены семьи в подобных ситуациях стараются держаться вместе, даже если они и не очень ладят между собой.

– Хорошо, ты же с кем-то беседовал, - сказал Марино.

– Да. С двумя офицерами с флота и с владельцами типографии.

– Что интересного они рассказали об этом типе?

– Одиночка, - ответил - Уэсли.
– Посредственный журналист. Больше интересуется чтением, чем интервьюированием или написанием статей. Очевидно, типография устраивала его гораздо больше. Когда оборудование работало нормально, он держался в стороне, уткнув нос в книгу. Хозяин рассказал, что Стивену нравилось возиться с прессом, различными агрегатами, и он содержал их в безукоризненной чистоте. Случалось, он по нескольку дней ни с кем не разговаривал. Начальник характеризовал его как странного малого.

– Он приводил в доказательство какие-нибудь примеры?

– Несколько, - сказал Уэсли.
– Однажды женщине, работавшей в типографии, резаком для бумаги отрезало палец. Стивен пришел в ярость оттого, что она забрызгала кровью оборудование, которое он перед этим вычистил. Ненормальной была и его реакция на смерть матери. Стивен читал во время перерыва, когда раздался звонок из госпиталя. Услышав эту печальную весть, он не проявил никаких эмоций, просто вернулся на место, сел и продолжил читать книгу.

– По-настоящему душевный парень, - сказал Марино.

– Никто не отзывался о нем как о душевном.

– Что произошло после смерти его матери?
– спросила я.

– Тогда, как я полагаю, Стивен получил наследство. Он переехал в Вильямсбург, взял в аренду место на Торговой площади и открыл свою "Торговую палату". Это было девять лет назад.

– За год до убийства Джилл Харрингтон и Элизабет Мотт, - сказала я.

Уэсли кивнул.

– Тогда Стивен уже жил здесь. Он находился здесь и во время совершения остальных убийств, неотлучно работал в своем книжном магазинчике с момента его открытия, за исключением одного периода, длительностью около пяти месяцев, который имел место лет эдак семь назад. Все это время магазин был закрыт. Мы не знаем, почему и где в то время находился Спурриер.

– Он сам управляется в своем книжном магазине?
– спросил Марино.

– Да. Дело небольшое. Никаких других служащих. Магазин закрыт по понедельникам. Отмечено: когда нет работы, он просто сидит за прилавком и читает. Если он уходит до закрытия магазина, то вешает табличку "Закрыто" или с указанием времени, когда вернется. У него есть автоответчик. Если вам потребуется какая-нибудь книга или что-нибудь иное из печатной продукции, можете оставить заявку на автоответчике.

– Интересно, такой некоммуникабельный человек открывает дело, требующее поддержания контактов с клиентами, даже если эти контакты весьма ограниченные, - сказала я.

– В действительности это очень удобно, - сказал Уэсли.
– Книжный магазин служит отличным прикрытием для наблюдателя, который заинтересован в изучении людей, не вступая с ними в непосредственное общение. Замечено, что студенты часто посещают его магазин. Потому что у Спурриера есть книги, отличающиеся от традиционного набора, ограниченного популярной фантастикой и нефантастикой. У него богатый выбор шпионских романов и военных журналов, что привлекает к нему покупателей из близлежащей военной базы. Если он убийца, то вид молодых, привлекательных пар и военных, посещающих его магазин, способен пробудить в нем страсть к наблюдению и в то же время чувство неадекватности, разочарования, ярости. Не исключено, он ненавидит то, чему завидует, и завидует тому, что ненавидит.

– Интересно, испытывал ли он ощущение неудобства во время службы во флоте?
– поинтересовалась я.

– Исходя из того, что мне известно, - да. По крайней мере, в некоторой степени. Сослуживцы считали Спурриера бесполезным человеком, неудачником. Начальники находили его невежественным, отлынивающим от работы, хотя претензий по дисциплине не было. Спурриер не пользовался успехом у женщин, был замкнут. Другие не считали его особенно привлекательным типом.

– Может быть, во флоте он приблизился к своей мечте - стать настоящим мужчиной, - сказал Марино, - являясь тем, кем хотел быть. Его отец умирает, и Спурриер должен принять заботы о больной матери. Он считает, что всю жизнь на него оказывали давление.