Чтение онлайн

Она произнесла эти слова так, словно доподлинно знала, что все обстояло именно таким образом. Для себя Пэт Харви уже считала Спурриера убийцей.

– Но он никогда не понесет наказания за убийство Деборы, - сказала она.
– Теперь я это знаю.

– Пока преждевременно делать какие-либо выводы, - спокойно ответила я.

– Нет веских доказательств. Обнаруженного в доме недостаточно для обвинения. Ни один суд не сочтет эти улики убедительными, если дело вообще дойдет до суда. Нельзя обвинить человека в убийстве на том лишь основании, что у него в доме обнаружили газетные вырезки и хирургические перчатки. К тому же адвокат может заявить, что улики умышленно подброшены, чтобы обвинить его клиента.

"Она говорит для Эбби", - подумала я, испытывая неприятное ощущение.

– Единственная серьезная улика, - холодно продолжала Пэт Харви, кровь, обнаруженная в машине женщин. Все будет зависеть от результатов анализа. Но и тогда могут возникнуть вопросы, потому что преступление было совершено много лет назад. Ходатайства защиты, например. Даже если результат анализа будет положительным и суд признает доказательства, то нет уверенности, как поведут себя присяжные, тем более что полиция не обнаружила орудий преступления.

– Они продолжают поиски.

– У него было предостаточно времени, чтобы избавиться от улик, ответила она и была абсолютно права.

Марино выяснил, что Спурриер тренировался в спортивном зале, расположенном недалеко от его дома. Полиция обыскала его шкафчик, который был заперт не только на встроенный, но и на висячий замок. Шкафчик был пуст. Синяя спортивная сумка, с которой неоднократно видели Спурриера, исчезла, и я была уверена - исчезла навсегда.

– Что вы хотите от меня, миссис Харви?

– Хочу услышать ответы на ряд моих вопросов.

– Какие?

– Есть ли иные доказательства, о которых мне не известно. Думаю, вы могли бы сказать мне.

– Расследование пока не закончено. Полиция и ФБР упорно работают над делом вашей дочери.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Они информируют вас о ходе расследования? Мгновенно я все поняла. Никто из непосредственно участвовавших в расследовании не уделил Пэт Харви времени. Она стала парией, может быть, даже посмешищем. Она ни за что не признается мне в этом, но именно поэтому она появилась у моих дверей без предварительного звонка.

– Вы верите, что Стивен Спурриер убил мою дочь?

– Какое значение имеет мое мнение?
– спросила я.

– Огромное.

– Почему?
– снова спросила я.

– Вы не торопитесь с выводами. Не думаю, чтобы вы были склонны выдавать желаемое за действительное. Вам известны улики и...
– голос ее задрожал, - и вы заботились о Дебби.

Я не могла ничего сказать в ответ.

– Поэтому спрашиваю вас еще раз. Вы верите, что Стивен Спурриер убил их, убил ее?

Я колебалась всего лишь одно мгновение, но этого оказалось достаточно. Когда я заявила, что я не могу и не знаю, как ответить на этот вопрос, она меня не слушала.

Пэт Харви поднялась из-за стола.

Я смотрела, как ее напряженная фигура растворилась в ночи, на мгновение ее профиль высветился в салоне "ягуара", когда она садилась в машину; взревел двигатель, и все смолкло.

* * *

Эбби задерживалась. Потеряв надежду дождаться, я отправилась спать. Я, должно быть, забылась тревожным сном. Внезапно открыв глаза, услышала, как внизу шумела вода. Часы показывали полночь. Я поднялась и накинула халат.

Эбби, вероятно, услышала мои шаги в холле, потому что, когда я подошла к ее спальне, она стояла в дверном проеме, одетая в пижаму, свитер и босиком.

– Уже поздно, а ты не спишь, - сказала она.

– Ты тоже.

– Ну, я...

Не дав ей закончить фразу, я прошла в комнату и села на край кровати.

– В чем дело?

– Пэт Харви приходила ко мне сегодня вечером, вот в чем. Ты с ней говорила?

– Я беседовала со многими.

– Знаю, ты хотела помочь ей, - сказала я.
– Знаю, ты возмущена тем, что смерть ее дочери использовали, чтобы причинить ей боль. Миссис Харви замечательная женщина, полагаю, ты искренне заботишься о ней. Но пойми, Эбби, необходимо, чтобы она держалась в стороне от расследования.

Она посмотрела на меня, не произнося ни слова.

– Для ее же пользы, - с чувством добавила я. Эбби опустилась на ковер, скрестив ноги на индийский манер и прислонившись к стене.

– Что она сказала тебе?
– спросила она.

– Она убеждена, что Спурриер убил ее дочь и что он никогда не будет за это наказан.

– Я не имею никакого отношения к тому, что она пришла к такому выводу, - сказала Эбби.
– У Пэт своя голова.

– Слушание дела Спурриера намечено на пятницу. Она собирается пойти туда?

– Всего лишь пустяковое обвинение в краже номерных знаков. Но если ты спрашиваешь, беспокоюсь ли я, что Пэт может появиться и закатить сцену... Она покачала головой.
– Ни в коем случае. Какая ей от этого выгода? Она не идиотка, Кей.

– А ты?

– Что я? Не идиотка ли я?
– Она снова уклонилась от моего вопроса.

– Ты будешь на процессе?

– Конечно, и могу сказать тебе заранее, как все будет происходить. Его посадят и тут же выпустят, признав виновным только в краже номерных знаков, оштрафуют на полторы тысячи долларов. Может быть, посадят в тюрьму, но, мне кажется, самое большее на месяц. Полиция хочет, чтобы он некоторое время побыл за решеткой, сломался и заговорил.

– Откуда ты знаешь?

– Он не будет говорить, - продолжала она.
– Его проведут перед всеми через зал суда, посадят в патрульную машину. Вся эта процедура направлена на то, чтобы запугать и унизить его, но ничего из этого не выйдет. Он отлично знает, что против него нет улик. Он отсидит свое время в тюрьме и выйдет. Один месяц - это не вечность.

– Ты говоришь так, словно тебе его жалко.

– Я не испытываю к нему никаких чувств, - сказала она.
– Согласно заявлению адвоката, Спурриер содержался в рекреационном наркотическом центре. В ночь, когда его задержали в момент кражи номерных знаков, он якобы собирался купить наркотики. Спурриер опасался, что какой-нибудь торговец наркотиками донесет на него, запишет номера его машины и потом сдаст полицейским. Так он объясняет причину, побудившую его украсть номерные знаки.

– Ты-то не веришь этому, - в сердцах сказала я. Эбби вытянула ноги, слегка поморщившись. Затем, не говоря ни слова, встала и вышла из комнаты. Я последовала за ней на кухню, мое раздражение нарастало. Когда она начала класть кубики льда в стакан, я взяла ее за плечи и повернула лицом к себе.

– Ты меня слушаешь?

Ее глаза стали мягче.

– Пожалуйста, не обижайся на меня. То, чем я занимаюсь, не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к нашей дружбе.

– Какой дружбе? У меня такое ощущение, словно мы совершенно незнакомы. Ты оставляешь деньги в разных углах моего дома, будто я какая-то горничная. Не помню, когда в последний раз мы обедали вместе. Ты почти не разговариваешь со мной. Ты полностью погружена в свою проклятую книгу. Видишь, что случилось с Пэт Харви? Неужели ты не замечаешь, что то же самое происходит и с тобой?